Пётр кивнул санитару. Тот молча подошёл к столу и откинул край простыни. Андрей зажмурился, зажимая рот рукой, чтобы сдержать рвавшийся из груди душераздирающий крик. Когда он открыл глаза, перед ним было лицо брата — спокойное, застывшее, но до боли родное.
— Это Кирилл, — наконец выдавил он из себя глухим, безжизненным голосом.
Пётр снова кивнул, давая знак санитару накрыть тело. Мужчины вышли на улицу, под серое, низкое небо.
— Прими мои соболезнования, — Пётр дрожащей рукой прикурил сигарету. — Удалось тебе узнать какие-нибудь подробности? Я порылся в материалах.
— И что? — без особой надежды спросил Андрей.
— Почти ничего, — признался Пётр, выпуская клуб дыма в небо. — Этот Громов утверждает, что двигался спокойно, по правилам, а твой Кирилл вылетел на него из-за поворота как угорелый. Говорит, не успел среагировать. Видеорегистратора в машине, само собой, не оказалось, записи нет.
— А вещи Кирилла? — спросил Андрей. — Его телефон? Мне нужно всё забрать.
— Ах да, точно, я и забыл. — Пётр затушил сигарету и скрылся в дверях морга. Через пару минут он вышел с прозрачным полиэтиленовым пакетом в руках. — Вот, держи. Всё, что было при нём.
Андрей взял пакет, разглядывая сквозь мутный пластик куртку брата, пропитанную засохшей, бурой кровью.
— Тут вроде бы телефон должен быть, — сказал он, разрывая пакет и засовывая руку внутрь. Достав аппарат, он покрутил его в руках и нахмурился. — Пётр... Это не телефон Кирилла, — покачал он головой. — У него был другой, я точно помню. Посмотри, может, перепутали чего?
— Точно же, — Пётр взял аппарат и внимательно его осмотрел, вертя в руках. — Я и не обратил внимания, столько дел навалилось. Действительно, телефон не его. Но он был в кармане куртки, на месте аварии. Странно.
— Возможно, он просто временно поменял симку, — предположил Андрей, хотя в голосе его слышалась неуверенность. — А его родной телефон где?
— Не знаю, — пожал плечами следователь. — Будем разбираться, возможно, остался дома или у друзей. Ты у себя в квартире хорошо поищи.
Андрей вернул аппарат Петру и, помолчав с минуту, тихо спросил:
— Когда я смогу его похоронить? Организовать всё, по-человечески?
— Завтра приезжай, сегодня я оформлю все необходимые документы и справки, — пообещал Пётр. — Сделаем всё в лучшем виде, ты меня знаешь.
Похороны состоялись через три дня. Пасмурное небо, казалось, плакало мелким, противным дождём вместе с немногочисленными друзьями и знакомыми, пришедшими проститься с Кириллом. Андрей стоял у свежей могилы, засыпанной венками, и не слышал слов соболезнования, которые ему шептали на ухо. Он слышал лишь отрывки фраз, обрывки чужих голосов, которые сливались в один сплошной, нудный гул. Поминки прошли в какой-то муторной, тягучей полу-яви, полу-сне. Гибель брата подкосила его так сильно, что на несколько дней он заперся в квартире, задёрнул все шторы, никого не хотел видеть и не отвечал на телефонные звонки, погрузившись в чёрную, бездонную пустоту.
В одно из утр он проснулся от того, что в дверь не просто звонили — в неё настойчиво, требовательно колотили кулаком, кто-то одновременно жал на кнопку звонка, не отпуская её.
— Андрей, чёрт возьми, открывай! — донёсся с лестничной клетки взволнованный голос. — Я знаю, что ты там! Хватит прятаться!
Андрей с трудом поднялся с дивана, на котором провёл всю ночь, и, пошатываясь, поплёлся в прихожую. Он отодвинул защёлку и рывком открыл дверь. На пороге стоял его давний коллега и друг Сергей, с мокрым от дождя зонтом в руке и озабоченным лицом.
— Ты куда пропал насовсем? — спросил Сергей, заходя в квартиру и оглядывая полумрак. — Я дозвониться до тебя не мог уже который день. Решил, что пора ехать и спасать тебя от самого себя, пока не стало поздно.
— Всё у меня в порядке, — глухо ответил Андрей и, развернувшись, побрёл на кухню. Открыв холодильник, он достал початую бутылку коньяка, налил не глядя полный стакан и залпом выпил, даже не поморщившись.
— Ты с ума сошёл, Андрей? — Сергей выхватил у него бутылку и поставил на стол, подальше от друга. — Ты же никогда не пил, я тебя столько лет знаю. Зачем ты себя гробишь? Кирилла ведь не вернуть.
Мужчина посмотрел на него пустыми, невидящими глазами, в глубине которых застыла такая глубокая боль, что Сергею стало не по себе.
— И меня больше нет, — одними губами прошептал Андрей. — Понимаешь, меня тоже больше нет.
— А как же твои пациенты? — с укором спросил Сергей, возвращая его к реальности. — Ты же психиатр, у тебя куча людей на учёте, которые надеются только на тебя. Ты не имеешь права так просто взять и сдаться.
— Я знаю, — равнодушно ответил Андрей, беря в руки стакан и залпом допивая остатки коньяка. — Мозг отключается. Я сплю, и меня не мучают воспоминания.
— Я понимаю, тебе невероятно тяжело смириться с такой внезапной потерей, — мягко сказал Сергей, садясь напротив. — Но жизнь-то продолжается, Андрей. Ты не можешь отказаться от всего, что у тебя было и есть. У тебя обязательства, клятва Гиппократа, в конце концов.
— Кирилл тоже на меня надеялся, — глухо проговорил Андрей, уставившись в одну точку на стене. — А я не смог его спасти. Не уберёг.
— В гибели твоего брата нет абсолютно никакой твоей вины, — твёрдо сказал Сергей. — Ты не был за рулём того чёртова внедорожника.
— Он был слишком дорог мне, — Андрей провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску безразличия. — Я всю жизнь заботился о нём, как о собственном сыне. Я обещал матери на её смертном одре...
Он вышел из-за стола, прошёл в гостиную и опустился на диван. Мысли в который раз за последние дни унесли его в прошлое, в те времена, когда они были ещё детьми, а мир был большим и добрым.
— Кирилл, вставай, соня! — Андрей ворвался в комнату брата и с весёлой усмешкой сдёрнул с него одеяло. — Собирайся, мы выезжаем на шашлыки, на природу!
— У меня каникулы, — пробормотал мальчик, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло обратно. — Не хочу я никуда ехать, хочу дома в компьютер играть.
— А у меня, между прочим, отпуск, — Андрей сел на край кровати и потрепал брата по вихрастой голове. — Поехали, отдохнём, воздухом подышим. Там будет мотоцикл, на котором можно будет погонять.
— Мотоцикл? — Кирилл мгновенно вскочил, скинув с себя остатки сна, и его глаза загорелись азартным огнём.
— Да, — засмеялся Андрей. — У моего приятеля на даче в сарае стоит старый мотоцикл, почти раритет. На ходу, правда. Ну что, едем?
— Едем! — заорал мальчик радостно и бросился брату на шею, сжав его в объятиях так крепко, что Андрей чуть не задохнулся. — Ты самый лучший в мире, Андрей!
Андрей очнулся от того, что Сергей легонько хлопал его по плечу, пытаясь привести в чувство.
— Ты меня слышишь? — спросил он встревоженно. — Когда ты планируешь выйти на работу? Что мне главврачу сказать?
— Я не выйду на работу, Серёжа, — спокойно, даже отстранённо ответил Андрей. — Я завтра приду и напишу заявление по собственному.
— Ты в своём уме? — возмутился Сергей. — Ты первоклассный врач, тебя весь город знает. Ты не сможешь без работы, ты пропадёшь.
— Я уеду отсюда, — сказал Андрей, окидывая взглядом гостиную, где на всех полках и стенах стояли портреты и фотографии Кирилла. — Не могу здесь оставаться. — Он провёл рукой по корешкам книг. — Повсюду его улыбка, его смех... он везде. Слишком много воспоминаний. Если останусь, то точно сойду с ума. Нужно начинать всё с чистого листа, в новом городе, с новой жизнью.
Он рассчитался с прежней работы, довольно быстро нашёл вакантное место в частной психиатрической клинике в соседнем городе, собрал чемоданы и уехал, оставив позади старую квартиру, прошлую жизнь и могилу брата.
— Очень приятно, что такой опытный и толковый специалист решил устроиться именно к нам, — главный врач новой клиники, пожилой, лысоватый мужчина с проницательным взглядом, просматривал документы Андрея. — Позвольте узнать, в чём же причина вашего увольнения с прежнего места работы? Я созванивался с вашим бывшим руководителем, он дал вам великолепную характеристику, сплошные восторги и никаких претензий.
— Это сугубо личные, семейные обстоятельства, — коротко, не желая вдаваться в подробности, ответил мужчина.
— Да-да, мне намекнули, что с вашим братом приключилось большое несчастье, — участливо сказал главврач. — Примите мои самые искренние соболезнования. Могу ли я чем-то помочь вам в этот трудный период?
— Спасибо, я как-нибудь сам справлюсь, — сухо отрезал Андрей.
— Ну, а с жильём-то у вас проблемы? Можем выделить служебную квартиру, у нас есть несколько вариантов.
— Спасибо, я уже снял себе квартиру, в центре, недалеко от работы.
— Понимаю... — главврач испытующе посмотрел на Андрея, поверх очков. — Что ж, надеюсь, мы с вами сработаемся. Контингент у нас, прямо скажем, сложный, разный, работы хватает, не заскучаете. Проходите в отдел кадров, напишите заявление о приёме на работу. Сегодня отдыхайте, осваивайтесь в новом городе, а завтра жду вас на рабочем месте, познакомлю с вашими будущими пациентами.
В отделе кадров его уже заждались. Две молоденькие секретарши, заметив нового доктора, тут же переглянулись и зашептались, бросая на него заинтересованные взгляды.
— Ой, а он ничего так, — прошептала одна из них, поправляя причёску. — Говорят, холостой ещё, не обзавёлся семьёй.
— Может, страшненький? — с сомнением спросила вторая.
— Нет, ты только посмотри на его анкету, — первая пододвинула к подруге распечатанный лист. — Красавец, просто загляденье.
Девушки моментально замолкли и приняли невинный вид, как только Андрей зашёл в просторный, светлый кабинет. Пока он заполнял многочисленные бланки и анкеты, он всё время чувствовал на себе их пристальные, оценивающие взгляды. Андрей лишь едва заметно усмехнулся про себя, но не удостоил ни одну из них даже мимолётным взглядом.
— Значит, это и есть наш новый психотерапевт? — набравшись смелости, спросила одна из девушек. — Очень приятно познакомиться.
— Да, — не отрывая взгляда от строчек заявления, сухо ответил мужчина.
— А вы не женаты, доктор? — прямо, даже бесцеремонно спросила другая.
Девушки дружно прыснули, засмущались и тут же захихикали, переглядываясь между собой с довольным видом.
— Нет, я не женат, — наконец поднялся со стула Андрей, отодвигая готовое заявление. — И в ближайшее время совершенно не собираюсь этого делать. Всего хорошего, дамы.
Он вышел из кабинета, а девушки разочарованно и с некоторой обидой посмотрели ему вслед.
На следующий день Андрей с головой погрузился в работу. Главный врач клиники лично провёл для него небольшую экскурсию по отделениям, представил коллегам, а затем вручил целую стопку медицинских карт новых пациентов, лечащим врачом которых отныне назначали Андрея. Мужчина с жадностью ухватился за эту возможность забыться — он приходил в клинику рано утром, а уходил далеко за полночь, изучая истории болезней, проводя консультации и назначая терапию. Работа пошла на пользу: она помогала отвлечься от гнетущих мыслей, заполняла пустоту в душе хотя бы каким-то подобием смысла. В свою съёмную квартиру он возвращался только с одной целью: перекусить, принять душ и провалиться в короткий, тревожный сон.
Так незаметно, в хлопотах и заботах, пролетел целый год. Андрей так и не нашёл в незнакомом городе друзей, да и не очень-то к этому стремился. Он держал всех на вежливой дистанции, предпочитая одиночество шумным компаниям. Лишь иногда звонил его старый товарищ Сергей, интересуясь делами:
— Как ты там, дружище? Держишься? — спрашивал он участливо.
— Работаю, — неизменно коротко отвечал Андрей, стараясь не вдаваться в подробности.
— Обратно, в родные пенаты, не думал возвращаться?
— Нет, — отвечал он после недолгого молчания. — Здесь я чувствую себя спокойнее. Боль немного притупилась, хотя о брате думаю постоянно. В каждую свободную минуту.
— Ну, этих свободных минут у тебя, судя по всему, совсем немного, — с грустной усмешкой замечал Сергей.
— Да, и это хорошо, — вздыхал Андрей. — Так легче.
— Ты не переживай за могилу, — успокаивал его приятель. — Я бываю у Кирилла, привожу цветы, порядок навожу. Всё в лучшем виде.
— Спасибо тебе, Серёжа, — искренне благодарил Андрей, и эти разговоры на некоторое время возвращали его к мыслям о трагедии, вновь бередили старые, незажившие раны.
Однажды, в очередной рабочий день, главный врач лично зашёл в кабинет Андрея и положил перед ним на стол ещё одну медицинскую карту.
— Хочу поручить вам лечение одной нашей новой пациентки, — сказал он, поправляя очки. — Случай, прямо скажем, непростой, очень запущенный, но от того крайне интересный в профессиональном плане. Думаю, вам будет любопытно с ней поработать.
Андрей с интересом открыл плотную картонную папку и взглянул на фотографию, скреплённую скобой в верхнем углу. Лицо на снимке показалось ему смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах мог встречать эту женщину.
— Тутси? — вслух прочитал он напечатанное на бланке прозвище. — Какое странное имя они для неё выбрали. Никак не могу привыкнуть к этим вашим выдумкам с псевдонимами для пациентов.
— У нас так заведено, для безопасности, — развёл руками главврач и, коротко кивнув, вышел из кабинета.
Решив не откладывать знакомство с новой подопечной в долгий ящик, Андрей захватил карту и направился в палату, где она содержалась. Женщина сидела на кровати спиной к входной двери и никак не отреагировала на скрип, когда он вошёл. Она застыла неподвижной статуей, уставившись в одну точку на белой стене.
— Здравствуйте, Тутси, — негромко, мягко позвал Андрей, стараясь не напугать её.
Пациентка не ответила. Даже не шелохнулась. Тогда он взял стоявший у стены стул, пододвинул его поближе и сел напротив. Женщина сидела с низко опущенной головой, её длинные спутанные светлые волосы падали на лицо, закрывая его, как маска.
— Я ваш новый лечащий врач, — представился Андрей приветливым, спокойным тоном. — Меня зовут Андрей. Я буду заботиться о вашем здоровье.
Пациентка медленно, очень медленно подняла голову и посмотрела на него отсутствующим, ничего не выражающим взглядом. Врача будто ударило током. Он чуть не подскочил на стуле от неожиданности. Это же была та самая девушка, та самая невеста, на чью свадьбу он по ошибке попал ровно год назад, когда перепутал залы в ресторане. Её тогда звали... он никак не мог вспомнить её имя.