Но в середине дня наладонник завибрировал. "Мама".
— Ира! — голос матери был прерывистым от негодования. — Мне звонил Олег, он совершенно разбит! Светлана Игоревна говорит, ты хамишь, бросаешь дом… У Олега из-за стресса поднялось давление, он сегодня уехал к родителям, чтобы просто прийти в себя!
Ирина искренне удивилась:
— К родителям? Мама, я никого не бросаю, я просто учусь. Статус мастера-настройщика - это отличные перспективы и...
— Какие еще перспективы! - перебила Татьяна Алексеевна. — Было бы в твоей затее хоть что-то хорошее, муж бы тебя поддержал!
Для матери Ирина всегда была "неудачной". Первенец, который пошел не в неё, а в отца — эгоиста до мозга костей, бросившего её с младенцем на руках. То ли дело младшие: с ними легко, они — её гордость. Даже в учебе они превосходили Ирину. Их хвалили, ставили в пример, а про старшую вечно говорили "способная, но ленивая".
И вот теперь — этот бунт. Ирина точно пошла по стопам отца. И её нужно "призвать к порядку".
— Я поражена. Ты каким-то чудом нашла замечательного человека и все рушишь, — голос матери стал стальным, полностью лишенным тепла. — Брат и сестра разумнее, хотя они младше тебя. Немедленно все исправь! Скажи, что это была ошибка и извинись перед мужем!
— Это не ошибка, мама. Я хочу получить сертификат мастера.
— Вот ты прямо как отец! - сорвалась мать. - Тот тоже считал, что его так называемые таланты важнее семьи. Он оставил меня с тобой на руках, потому что видите ли маленький ребенок дома мешает ему выспаться на работу и постоянно кричит! Ничего его больше не интересовало, только "я-я-я-я-я". Почему ты не можешь вести себя нормально?
Ирина закрыла глаза, чувствуя, как свинцовая вина, которую ей прививали годами, давит на плечи. Но внутри, наперекор всему, вспыхнула обида и желание защититься.
— Ошибка была думать, что ты хотя бы попробуешь меня понять.
Ирина сбросила вызов. Глядя на погасший экран, она ощутила, как её мир схлопывается до размеров тесного рабочего кабинета. Даже родная мать оказалась всего лишь "филиалом" Белозеровых.
Вечером мысль о возвращении домой вызывала физическую тошноту. Ирина намеренно задержалась в Центре, разбирая сложности с аппаратурой до тех пор, пока от напряжения не заломило в висках. Она оттягивала момент неизбежного.
Олега не было.
Сначала это порадовало ее, но ближе к полуночи появилась тревога. Она попыталась позвонить, но муж не брал трубку.
Чувствуя тяжелую смесь вины и обиды, Ирина легла спать.
На следующий день выяснилось, что Олег съехал к родителям.
Следующие несколько дней по вечерам она плакала. Много раз, глядя на пустую сторону кровати, она порывалась написать: "Давай поговорим". Но каждый раз останавливала себя, вспоминая холодный взгляд Олега, выволочку, которую на его глазах устроила свекровь, и ее слова о "случайной мутации".
Наконец, она не выдержала и вызвала Олега на разговор. Но они снова поссорились.
— Ты думаешь только о себе! — чеканил Олег, и его лицо искажалось гримасой отвращения. — Тебе абсолютно наплевать на нашу семью. Делаешь только то, что ты хочешь!
Ирина ушла домой раздавленная, но на следующий день - с головной болью и заплаканными глазами - все равно полетела на учебу.
Вскоре в конфликт вступила "тяжелая артиллерия".
— Какая же ты неблагодарная, — однажды выговорила ей Светлана Игоревна с ледяным спокойствием. — Мы взяли тебя, простую девушку, помогли встать на ноги...
— Как именно? — не выдержала Ирина.
— Не смей паясничать! — вскрикнула свекровь, теряя самообладание. — У тебя есть деньги, отличный дом, замечательный муж! А ты вместо благодарности создаешь проблемы!
— Проблемы сейчас создаете вы сами! Я просто хочу учиться! И не понимаю, почему вдруг это вызывает такие скандалы!
Если удавалось избежать стычек с Белозеровыми, огня поддавала дорогая мама.
В один из таких дней Глеб Савельевич поручил ей выяснить, почему медицинский усилитель отказывается синхронизироваться с даром дежурного врача. Прибор капризничал: магическая линза давала аберрации, превращая четкое изображение в мутное месиво.
Ирина привычно потянулась внутренним зрением к ядру прибора и замерла.
Вместо привычных стройных потоков лазурной энергии она увидела хаос. Но хуже всего было другое: её собственный дар, обычно послушный и плавный, сегодня дрожал. Стоило ей коснуться силового узла, как по пальцам ударила резкая боль.
Ирина закусила губу до крови, магическое поле усилителя начало пульсировать багровым — цветом ярости и бессилия. Металлический каркас жалобно заскрипел под неестественным напряжением. Ирина чувствовала, как её собственное сердце начинает биться в такт этой неправильной, рваной пульсации. Ритм ускорялся.
Еще немного — и линза может лопнуть, а обратный удар выжжет ей дар.
— Ира! — голос Глеба Савельевича прорвался сквозь гул магии. Тяжелая, мозолистая ладонь легла ей на плечо. Глеб Савельевич не стал перехватывать управление, он просто стал её "заземлением", делясь своим спокойствием.
— Дыши. Пять, четыре, три, два, один. Еще дыши. Пять, четыре...
Ирина сделала несколько судорожных вдохов. Постепенно нити выровнялись.
Когда она открыла глаза, лоб был мокрым от пота, а руки мелко дрожали. Глеб Савельевич протянул ей термос.
— Пей. Горячий, с чабрецом.
Ирина сделала глоток, чувствуя, как тепло разгоняет холодный озноб.
— Извините, — прошептала она. — Я... я справлюсь.
— С прибором — да, — проницательно смотрел на нее старый техник. — Если захочешь поговорить, я к твоим услугам.
— Спасибо, нет. Я... справлюсь.
После этого случая сработали какие-то внутренние предохранители. Постепенно чувства стали выключаться и мир сузился до функций.
Функция "Дом".
Ирина механически заправляла постель. Иногда она ловила себя на том, что по привычке готовит завтрак на двоих, а потом долго смотрит на вторую тарелку, прежде чем сообразить: Олега нет.
Приходилось убирать ее обратно в шкаф медленным, тягучим движением через силу.
Квартира, когда-то казавшаяся надежной крепостью, теперь напоминала музей — холодный, безупречный и абсолютно чужой.
Еда почти потеряла вкус. Раньше она не любила безвкусные энерго-батончики, а теперь покупала их десятками. Организму нужны были калории, а у нее не всегда получалось уговорить себя поесть. Но дар мага сильно зависел от состояния тела, и она заставляла себя питаться хотя бы так.
Функция "Семья".
Поймав себя на том, что она вздрагивает от знакомой мелодии наладонника и боится смотреть, кто звонит, Ирина перевела его в беззвучный режим.
Мама стала слать гневные тирады текстом, но Ирина даже не злилась. Она печатала: "Это ценное обучение. Со мной всё в порядке". И откладывала наладонник в сторону.
Белозеровы предпочитали ругаться лично. Ирина никак не могла понять, почему они так на нее взъелись. Эти наезды ее обижали и пугали. Ирина чувствовала, что теряет ощущение опоры. Что происходит? Почему ко мне отношение, будто я кого-то собираюсь убивать? Может, я чего-то не понимаю?
Может быть, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО предаю семью? Может, я на самом деле плохая жена и плохая дочь?..
Функция "Работа".
Только в Диагностическом центре, среди гула механизмов и запаха озона и смазки, она чувствовала себя живой. Но и здесь не получалось расслабиться. Глеб Савельевич несколько раз приглашал ее пообедать с командой, но Ирина лишь вежливо улыбалась краями губ и отказывалась, выбирая одиночество.
— Ира, ты как привидение, — сказал он однажды, когда она в третий раз пересобрала сканер. — У тебя глаза пустые. Иди домой, выспись.
— Я в порядке, Глеб Савельевич, — ровно ответила она. — Мне нужно до конца понять блок по нестандартным резонансам, поэтому и вожусь.
На обед она выходила в парк "Живое око", но не гуляла. Она садилась на одну и ту же скамейку и минут двадцать просто сидела, закрыв глаза. А потом открывала наладонник с материалами занятий и вливала в себя информацию.
Она уговаривала себя потерпеть: "Скоро всё утихнет". "Мы со всем разберемся"
Но ничего не утихало. Единственным убежищем стали командировки. Прошел месяц, второй, третий. Ирина почти перестала ночевать в городе, вызываясь на самые дальние объекты. Коллеги были только рады, а она... она просто работала.