Схемы вдруг показались напечатанными на чужом языке.
— Я же училась! Ну, вроде того... Слушала лекции, заучивала схемы, тренировалась. Ну почему сейчас всё вылетело из головы? — пальцы нервно листали на наладоннике сборник со схемами настройки нестандартной аппаратуры. В горле пересохло, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.
— Спокойно, ты же не дура. Ты помнишь все основные точки настройки... Кажется. Или нет? — она закрыла сборник, открыла справочник и наугад ткнула в страницу. Параграф о сплетении потоков при диагностике. — Что это за формула? Кордо-Левинса. Ну вроде... помню.
В комнате вдруг стало душно.
— Дышать. Вдох-выдох. Не сойти же с ума за одно утро...
Но внутренний голос язвил:
— А если сдашь хуже всех? Если вообще провалишь? Если...
— Заткнись! — прошипела она вслух, сжав кулаки. — Я. Учила. Всё. Я могу!
В пять утра оставаться дома стало невыносимо. Ирина стремительно приняла душ, оделась и поспешила на стоянку флаеров. Приборная панель на привычное прикосновение ответила тишиной. Блок навигации не загорелся, автопилот не поприветствовал хозяйку.
Через десять минут тщетных попыток Ирина поняла: флаер не взлетит. Она достала наладонник, чтобы вызвать такси, но приложение долго крутило значок загрузки, а затем высветило красное уведомление: "Вызов невозможен. Ваш номер находится в списке неблагонадежных. Если это ошибка - свяжитесь с нашим оператором."
Воздух вырвался из легких. Ирина ошарашенно набрала телефон оператора, но никто не отвечал.
Буквы стали расплываться перед глазами.
— Слезы? Серьёзно?! — она провела рукой по щеке, злясь на себя. — Все хорошо. У меня огромный запас времени. Я успею. А после экзамена наемся самых вкусных пирожных и поеду к водопадам. Заслужила!
Ирина вышла из флаера, от души хлопнув дверью — звук получился неестественно громким в утренней тишине. А потом заспешила к остановке общественного транспорта - идти нужно было около шести километров. Заодно прогулка поможет прийти в себя.
Шагая по тротуару, окруженному вечнозелеными кустами со снежинками на листьях, она механически прокручивала в голове поведение полетной системы. Очень уж всё походило на принудительное обновление навигационных узлов.
Ирина сделала запрос в сервисную компанию, обслуживающую ее флаер. Ответ пришел мгновенно.
Ирина замерла посреди тротуара, словно вросшая в бетон. Воздух вырвался из легких, а сердце пропустило удар, затем еще один.
«Мастерская "Гарахин и сыновья": Навигационный узел для флаера ФРЛ25638-58 доставлен. Полная блокировка систем управления произведены сегодня в 03:25. Предоплата и срочный вызов мастера подтверждены на основании договора №325-418-795. Работы будут завершены в 11:00».
А ниже, в графе заказчика, красовалась цифровая подпись Олега.
Мир вокруг замедлился. В ушах зашумело. В этом был весь муж. Оформи он договор чуть раньше — и обновление завершилось бы ночью до ее отъезда. Подпиши заявку чуть позже - и Ирина улетела бы без проблем, а техники просто выставили штраф за отсутствие флаера на стоянке.
Но Олег не ошибся. Он спокойно и методично высчитал время, чтобы Ирина перед экзаменом наткнулась на практически мертвый флаер.
Для посторонних людей это выглядело как забота: муж обновил жене транспорт.
Но фактически это был капкан.
Ирина судорожно вдохнула. Перед глазами всплыло уведомление из приложения такси: "Ваш номер находится в списке неблагонадежных". Это было слишком говорящее совпадение.
Она не представляла, как это можно организовать, но не верила в подобные "случайности".
Олег прекрасно знал, что опоздание на экзамен каралось не только штрафом, но и запретом на пересдачу на 6 месяцев. Он готов был забрать у неё мечту.
До Центра Ирина добралась на автопилоте. Она не помнила, как зашла в холл, как предъявила пропуск, как поднималась к учебным аудиториям. Реальность обрела четкость только тогда, когда на наладоннике появилось уведомление:
— Ирина Белозерова, через 10 минут Вы приглашаетесь в аудиторию №35.
Экзамен прошел в диком напряжении из-за действий Олега.
Перед Ириной восседала комиссия из трех человек. Двое мастеров — от родной фирмы "Тонкая настройка" и от военных — сидели напротив, реальные и осязаемые. Третий же — седой декан с пронзительным взглядом — наблюдал за процессом с широкого гала-экрана, находясь в далеком Сталеграде.
Вопросы сыпались один за другим. Раньше они напугали бы ее, но сейчас Ирина была слишком истощена, чтобы бояться. Ирина давала ответы сухо, быстро, механически. Привыкшие к ювелирной работе пальцы безошибочно находили аномалии на приборах, принесенных специально для экзамена.
Она видела сплетения потоков так ясно, словно они были прорисованы лазером.
Когда она закончила настройку самого капризного сканера серии "Тенелов-125", в аудитории повисла тишина.
— Безупречно, — декан снял артефактные очки и посмотрел на неё с нескрываемым уважением. — Редкое сочетание технической точности и интуитивного чутья. Высший балл, Ирина. Вы — один из лучших специалистов, которых я видел за последние годы.
Она вежливо поблагодарила и вышла. Радости не было. Было только ощущение выполненного долга перед самой собой.
На улицу Ирина выбралась совершенно разбитой. Казалось, вместе с экзаменационным стрессом из неё выкачали всю жизненную энергию. Голова тяжело пульсировала, глаза горели, а мысли путались так сильно, что она дважды прошла мимо нужного поворота. Даже обычные действия — надеть пальто, поправить сумку — давались с огромным трудом.
Несколько месяцев семейных боёв, бесконечная учеба и эта утренняя диверсия истощили её до предела. Ирина понимала: домой она сейчас не дойдет. Её просто не хватит на еще один раунд "воспитательных бесед".
Ноги сами привели её в парк «Живое око» — самый дальний от её дома, тихий и почти безлюдный в рабочее время.
Любое «Око» было уникальным. Маги десятилетиями меняли структуру деревьев, кустарников и даже травы, создавая живой организм, способный исцелять - планету и самих магов.
Ирина села на скамью под плакучей ивой, чьи ветви светились мягким золотистым светом. Она чувствовала, как парк пытается её «подлатать»: гул в ушах стихал, а тяжесть в груди становилась чуть менее острой.
Перейдя ненадолго на магическое зрение, она увидела, как золотистые нити энергии ивы сплетаются с её собственными. Парк не мог подарить решение проблем, но помогал выдохнуть, расслабиться и прийти в себя.
Редкие прохожие шли по дорожкам, кормили птиц, смеялись. Они жили своей жизнью, в которой не было блокировок флаеров и судилищ за обеденным столом. А Ирина осознавала, что свобода, за которую она так билась, оказалась пропитана горечью. Она победила на экзамене, но проиграла семью, которую строила три года.
Рядом быстрым шагом двигался к выходу какой-то юноша. Он почти кричал по наладоннику:
— Причем здесь отличные выходные и что она была классная?! Все люди классные, когда им хорошо! Ты на проблемные ситуации смотри! Перед Бриславом она тебя подставила. Конспекты вовремя не принесла. Подвела с практикой. Смотри на худшее! Вот такая она настоящая — готова подставить и не выполнить обещания!
Он скрылся за поворотом, а Ирина осталась сидеть, оглушенная этой беспощадной фразой.
"Смотри на худшее".
Она столько времени пыталась смотреть на "лучшее" в семье. На их первые свидания с Олегом, на красивые подарки, на статус, на моменты нежности. Она уговаривала себя, что это просто "кризис", что всё наладится.
— Да, меня не бьют, — произнесла она вслух, и её голос прозвучал странно в тишине магического парка. — Да, раньше мне готовы были купить любые платья. Да, начало нашего брака было замечательным. Да, я верила, что мы вместе навсегда.
Она посмотрела на свои руки, которые раньше светились по любому поводу, а теперь она научилась держать энергию дара под контролем.
— Но я не хочу растить детей с этим человеком, — продолжила Ирина, и внутри что-то окончательно оборвалось. — Мне совсем не нравится то, что я вижу последние месяцы. И более того, я никогда не пожелаю своим детям такого дедушку и такую бабушку. И плевать, что они элита, что добились успеха своей головой. Мало добиться успеха в работе. Важно еще, чтобы во время проблем никто не растаптывал друг друга.
Ирина вспомнила пустую панель флаера в четыре утра. Предупреждение о неблагонадежности телефона. Молчание Олега, когда мать втаптывала её достоинство в пол гостиной.
— Вы так мне говорили про развод, в котором я буду виновата. Хорошо. Развод так развод.
Она поднялась со скамьи. Ноги всё еще болели, но взгляд стал ясным. Теперь у неё была новая работа и знание того, как ее муж решает проблемы. И способен ли Олег договариваться, если с чем-то сильно не согласен.