«Вам эта дача все равно не нужна», — безапелляционно заявила золовка.
– Я тут подумала и решила, что ключи можете прямо сейчас отдать. Чего тянуть.
Марина вплыла в мою прихожую, как флагманский крейсер, нагруженный чувством собственной важности и двумя огромными пакетами из супермаркета. Пакеты, к слову, были набиты так плотно, что из одного угрожающе торчал шампур, а из другого выглядывал сдутый розовый фламинго. Резиновая птица смотрела на меня одним нарисованным глазом с выражением глубокой обреченности. Я ее понимала.
– Привет, Марин, – я прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. – Какая дача? Какие ключи? Утро субботы. Кофе еще не заварился.
– Ваша дача. Которая в Сосновке, – золовка скинула кроссовки, даже не пытаясь развязать шнурки, и по-хозяйски пошлепала на кухню. – Вы же туда все равно не ездите. А детям нужен свежий воздух. Витамин Д. Природа.
Я медленно выдохнула. Сосчитала до трех. Помогло слабо.
Дача в Сосновке досталась мне от бабушки. Тридцать соток соснового леса, добротный кирпичный дом, баня и полное отсутствие грядок, потому что я ненавижу копаться в земле. Мы с мужем ездили туда редко. То работа, то командировки. Но это было мое место силы. Мой личный дзен среди мхов и белок.
– Чай? Кофе? Воды из-под крана? – вежливо поинтересовалась я, заходя следом на кухню.
Марина уже инспектировала холодильник.
– Кофе. И плесни туда этого своего... миндального молока. Пашка где?
– Паша спит.
– Ну и пусть спит. Мужикам эти хозяйственные вопросы только нервы треплют, она с грохотом закрыла дверцу холодильника, добыв оттуда мой любимый сыр с плесенью.
– Решено. Я тут прикинула. Мы заезжаем в пятницу. Вещички свои с веранды уберите. Мне там нужно место под детский бассейн.
Внутри меня проснулся маленький ехидный тролль, потер ручки и нажал кнопку «Сарказм». Спорить с Мариной было так же продуктивно, как пытаться объяснить коту законы квантовой физики. Она слышала только себя. И еще звон монет, если они чужие.
– Бассейн? На веранде? – я включила кофемашину. – Гениально. А воду куда сливать будете? Прямо на паркет или шланг в клумбу кинете?
– Ой, Ритка, не душни! – отмахнулась золовка, отрезая ломоть сыра толщиной с хорошую энциклопедию. – Разберемся. Главное, что мы дом обживем. А то стоит пустой, гниет поди. Вам эта дача все равно не нужна. Сами не пользуетесь, так дайте людям нормально отдохнуть. Мы там шашлыки будем жарить. Друзей позовем. У Игоря день рождения в июле, закатим вечеринку.
Я поставила перед ней чашку. Улыбнулась. Широко и ласково.
– Конечно, Марин. Как я сама не догадалась. Дом действительно страдает без ваших шашлыков. И без Игоря.
– Вот! – она победно подняла палец. – Хоть один здравый человек в семье. А то мама вечно причитает, мол, неудобно просить. Чего неудобного? Свои же люди!
Свои. Люди.
Эти «свои люди» два года назад заняли у нас двести тысяч на ремонт машины и до сих пор «потихоньку отдают». Вернее, тихо забыли. А теперь, хотят дачу. Бесплатно. На все лето. С бассейном на веранде и пьяными друзьями Игоря, которые будут окурки в мои гортензии кидать.
– Марин, а ты масштабы участка помнишь? – я подперла щеку рукой, изображая крайнюю степень заинтересованности. – Тридцать соток. Там же косить надо.
– Наймем кого-нибудь, – отмахнулась она. Пепел с ее невидимой сигареты воображаемо упал на мой чистый стол. – Или Пашка приедет, покосит. Ему полезно. Живот вон отрастил.
Какая прелесть. т.е. мой муж еще и бесплатным газонокосильщиком при них работать будет.
– Паша будет в восторге, – кивнула я. – Он обожает проводить выходные с триммером в руках, слушая шансон из колонки Игоря.
– Ну вот и договорились! – Марина допила кофе одним глотком, поморщилась (миндальное молоко ей никогда не нравилось, но пила из принципа — дорогое же). – Тащи ключи.
– Прямо сейчас?
– А чего тянуть? Мне еще рассаду завозить.
– Рассаду? – я искренне удивилась. – На сосновом участке? В песок?
– Землю купим. Или Пашка привезет. Чернозем. Пару машин. Там за баней отличное место, солнечное. Я там огурцы пущу. И помидоры.
Я представила две машины чернозема на моем идеальном газоне. И грядки с огурцами. И Марину в леопардовых лосинах кверху задом, пропалывающую этот агрокомплекс. Тролль внутри меня перестал хихикать и начал откровенно ржать.
– Марин, ты гений ландшафтного дизайна.
– Жизнь заставит — еще не так раскорячишься, – философски изрекла золовка.
Я встала. Медленно потянулась.
– Знаешь, ты права. Дом не должен пустовать.
Марина просияла.
– Я принесу документы, – сказала я и пошла в кабинет.
План спасения гортензий формировался на ходу.
Я достала из нижнего ящика стола толстую картонную папку. Там лежали все бумаги по Сосновке. Договоры, чеки, квитанции. Все то, что делает владение недвижимостью таким увлекательным квестом.
Когда я вернулась на кухню, Марина уже доедала сыр. Без хлеба. Просто кусала от куска.
– Вот, – я шлепнула папку на стол прямо перед ее носом. Пылинки эффектно разлетелись в лучах утреннего солнца.
Марина вздрогнула. Сыр застрял где-то на полпути к желудку.
– Это что? Завещание? – она попыталась пошутить, но вышло как-то нервно.
– Лучше. Это смета на райские кущи, – я открыла папку. – Раз уж вы заезжаете на все лето как полноправные хозяева, то и бремя содержания ложится на вас. Это же справедливо, правда? Взрослые люди, самостоятельные.
– В смысле? – глаза золовки сузились. Сыр был окончательно проглочен.
– В прямом. Смотри, – я достала первый лист. Помимо приятных моментов вроде пения птиц и шашлыка, дача несет в себе и определенные обязательства, связанные с инфраструктурой, скажем, ежегодные взносы в СНТ.
– Какой взнос? – голос Марины дал петуха.
– Обычный. За дороги, вывоз мусора, охрану. В этом году председатель решил асфальт класть до ворот. Скинулись по сорок пять тысяч.
– Сколько?! – она подалась вперед.
– Сорок пять. Рублей. Российской Федерации. Я еще не оплачивала, как раз квитанция пришла. Держи, – я аккуратно пододвинула бумажку к ней. – Вы же все лето там будете мусор производить, вам и платить. Логично?
Марина молчала. Ее лицо приобрело сложный оттенок несвежего персика.
– Дальше, – я не дала ей опомниться и вытащила следующий документ. – Электричество.
– А что электричество? Мы много не нажжем! У нас только холодильник да свет вечером.
– Бассейн, – напомнила я. – Детский бассейн на веранде. Насос, фильтры, подогрев. Плюс обогреватели в доме — ночи в Сосновке холодные. Но дело не в этом. Тут такое дело... Бабушка, царство ей небесное, счетчик не меняла лет десять. А тут проверка пришла. Оказалось, он мотал в обратную сторону или вообще стоял. В общем, нам насчитали долг по среднему нормативу за три года.
– За три года?!
Я трагически вздохнула.
– Да. Ужас просто. Восемьдесят две тысячи.
Цифру я взяла с потолка. Но звучало солидно. Точно так же, как ее «двести тысяч на машину».
– Ритуль, ты с дуба рухнула? – Марина нервно хохотнула. – Мы-то тут при чем? Это ваш долг! Ваша бабушка!
– Так и дача наша, – я ласково посмотрела ей в глаза. – Но вы же туда жить едете. Пользоваться благами цивилизации. Не могу же я вас пустить в дом, где свет отрежут на следующей неделе. А они отрежут, если до первого числа не закрыть квитанцию. Так что, как заедете — сразу в Мосэнергосбыт сгоняйте. Там недалеко, километров сорок всего.
Марина вжалась в стул. Ее надувной фламинго в пакете, казалось, тоже сдулся еще больше.
– Подожди, ты хочешь, чтобы мы...
– Что ты, Марин! – я всплеснула руками. – Я хочу, чтобы вам было комфортно! Я же со всей душой. Кстати, о комфорте.
Я достала из папки распечатку с фотографиями.
– Что это? – она смотрела на бумагу, как на ядовитую змею.
– Крыша. Там конек прохудился. Если дождь пойдет — зальет второй этаж. А там как раз детская. Я бригаду вызывала, они смету составили.
– И? – Марина уже боялась дышать.
– Сто двадцать тысяч материалы, восемьдесят — работа. Ребята отличные, делают быстро. Могу им прямо сейчас набрать, сказать, что заказчик поменялся. Будете с ними сами расчеты вести. Удобно же! Никаких посредников в моем лице.
Я достала телефон и разблокировала экран.
– Ну что, звоню?
Тишина на кухне стала осязаемой. Ее можно было резать ножом для сыра.
Марина смотрела на меня. Я смотрела на Марину. В моих глазах плескалась безграничная сестринская любовь и готовность отдать ключи хоть сию секунду.
– Рита... – начала она, откашлявшись. – Ты это специально?
– Что специально? – я искренне захлопала ресницами. – Пускаю вас на дачу? Конечно специально! Я же вижу, как вам тяжело в городе. А там природа. Сосны. Крыша течет. Асфальт кладут. Красота!
Золовка резко встала. Стул скрипнул по плитке.
– Знаешь что...
– Что?
– Вы с Пашкой, конечно, те еще жуки.
– Обижаешь. Мы просто прозрачны в финансовых вопросах. Кстати, чернозем для огурцов. Я посмотрела цены. Машина хорошего торфогрунта сейчас тысяч пятнадцать стоит. Вам две надо. Итого тридцать. Записать в смету?
– Обойдешься! – Марина схватила свои пакеты. Фламинго жалобно пискнул, когда его прижали к двери холодильника. – Ищите дураков в другом месте ваши долги оплачивать!
– Марин, ну ты куда? – я бросилась за ней в прихожую. Голос мой звенел от фальшивого огорчения. – А как же Игорь? А вечеринка? Я уже мысленно освободила веранду под бассейн!
– Перебьетесь! – она агрессивно впихнула ноги в кроссовки, смяв задники. Завязывать шнурки было ниже ее достоинства. – Игорю я базу отдыха сниму. Там сервис. Там убирают. И крыши не текут. А вы сидите в своем болоте сосновом. Жмоты.
– База отдыха — это прекрасно, – согласилась я. – Там, правда, за сутки тысяч десять берут, зато долгов нет.
Марина дернула ручку входной двери так, словно хотела вырвать ее с корнем.
– Ноги моей не будет на вашей даче! Поняла?!
– Поняла, – я кивнула с просветленным лицом. – Очень жаль. Огурцы бы там знатные выросли. По пятнадцать тысяч за грядку.
Дверь хлопнула с такой силой, что с вешалки упал Пашин зонт.
Я подняла зонт. Повесила на место. Вернулась на кухню. Аккуратно собрала бумажки обратно в папку. Квитанция за СНТ была реальной, но оплаченной еще в марте. Долг за свет я придумала, а смету на крышу мне действительно составляли — для соседей, у которых ураганом сорвало металлочерепицу. Я просто сохранила фото в телефоне.
Тролль внутри меня сыто рыгнул и пошел спать.
Из спальни, зевая и почесывая пузо, вышел Паша.
– Рит, мне показалось, или Марина заходила? Голос вроде ее.
– Заходила.
– Чего хотела? – он подошел к кофемашине, нажал кнопку.
– Дачу просила. На лето. Бесплатно.
Паша поперхнулся воздухом.
– И? Ты ее послала?
– Зачем? – я невинно пожала плечами. – Я согласилась. Сказала, что отдам ключи вместе с долгом за свет в восемьдесят тысяч, взносом за дороги в сорок пять и текущей крышей за двести.
Муж замер. Медленно повернулся ко мне. На его лице расплывалась широкая, понимающая улыбка.
– Она отказалась?
– Полностью. Сказала, что мы жмоты, и ушла снимать базу отдыха.
Паша засмеялся. Громко, раскатисто.
– Обожаю тебя. Слушай, а что мы на самом деле с дачей делать будем? Лето начинается. Мы туда дай бог пару раз выберемся. Жалко, стоит пустая.
Я взяла телефон.
– Уже ничего.
– В смысле?
– В прямом. Пока ты спал, я выложила объявление на ЦИАН. «Сдается уютная дача в сосновом лесу. Тишина, белки, идеальный газон. Без грядок. Строго без маленьких детей и шумных компаний».
– И что, есть звонки?
– Есть. Айтишник какой-то звонил. Ищет место для удаленки на три месяца. Платит сразу за весь сезон. Сто двадцать тысяч в месяц. Сегодня вечером едем подписывать договор.
Паша присвистнул.
– Триста шестьдесят тысяч? На ровном месте?
– Именно. Так что крышу мы трогать не будем, она не течет. А вот на Мальдивы в ноябре нам вполне хватит.
Вечером мы действительно поехали в Сосновку.
Айтишник оказался тихим парнем в очках, с ноутбуком в рюкзаке и аллергией на комаров. Он восхитился газоном, погладил сосну, проверил скорость интернета и не торгуясь перевел деньги на карту.
– Знаете, – сказал он, подписывая договор, – я так устал от людей. Мне бы просто в тишине посидеть. Код пописать. Я даже шашлыки не ем. Веган.
– Идеально, – ответила я, забирая свой экземпляр. – Живите, наслаждайтесь. Бассейн на веранде ставить не планируете?
– Что вы, – он испуганно поправил очки. – Я воды боюсь.
Когда мы сели в машину, чтобы ехать обратно в город, мой телефон звякнул. Сообщение от Марины: «Мама сказала, вы дачу чужим людям сдали! За деньги! Как вам не стыдно? Родной сестре пожалели, а каким-то проходимцам пустили! Бог вам судья!»
Я хмыкнула. Напечатала ответ.
«Марин, так они согласились крышу починить и долг за свет закрыть. А еще обещали огурцы посадить. Чернозем уже везут. Целуй Игоря!»
Телефон замолчал. Видимо, там, на другом конце провода, в этот момент происходило короткое замыкание системы.
Я откинулась на сиденье автомобиля. В окно дул теплый майский ветер. На банковском счету грела душу приятная сумма. А где-то в недрах квартиры золовки тихо сдувался розовый резиновый фламинго.
Справедливость — это не когда ты кричишь и машешь кулаками. Справедливость — это когда ты вежливо предлагаешь человеку взять то, что он просит. Но с небольшим пакетом дополнительных опций.
Машина тронулась. Я смотрела на мелькающие за окном деревья и улыбалась. Сезон обещал быть отличным. Без грядок, без Игоря и без чужих наглых планов на мою территорию.
А как у вас? Отдаете ли вы имущество родне бесплатно?
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Абзац жизни рекомендует: