Антон шел от трассы пешком, рассуждая:
– Подумаешь, всего-то ходьбы два километра, а наше село, родную Верхнюю Липовку издалека видно.
За спиной у него был рюкзак. А в руке трость, на которую он и опирался. А вот второй руки у него не было. Глядя по сторонам он вдыхал воздух родины. Пусть пыльный от еще недалекой трассы. Но дальше он будет чище и роднее, ведь там в селе родной дом, родители, дедушка с бабушкой. А вот где его брат он не знал, а знал только, что со своей женой Вовка развелся.
А вот и первые развалины, бывшая ферма, а потом футбольное поле. Неподалеку и старенький магазинчик без двери и без крыши. Ну а дальше два новых добротных дома, видно, построенных недавно. А чуть правее поворот на центральную улицу села. Вот еще немного, а там поворот, и родной дом совсем недалеко. Пока он был там он помогал родителям, а вот теперь надеялся на их помощь, ведь ему сейчас надо было еще подлечиться. А к осени Антон хотел купить себе квартиру в городе и поступить в университет, теперь физическая работа ему не подходит. Единственное, что ему сейчас по силам – работа в интернете, в школе он хоть и учился неплохо, но в университет не попал. А платить за учебу было нечем.
Вот и отправился он деньги зарабатывать, думал, что быстро все получится, и он уже на следующий год начнет учиться. Однако быстро только сказка сказывается, но не скоро дело делается. Его братец поступил умнее, он вовремя женился и вскоре объявил, что ждет наследника. Вот и остался дома. Он, Вовка, всегда был хитрее и находчивее брата.
– Интересно а как они сейчас они живут, – думал он, – пацану-то уже почти четыре года. Точнее я не знаю, мне как-то и не сообщили, когда именно он родился, но фотографию мама присылала, хотя он там еще и в пеленках был. Сейчас-то я его и не узнаю.
И тут он вышел на центральную улицу она так называлась – Центральная. А их дом чуть дальше на улице "Победы". Да, какое же тяжелое это слово “Победа”, – подумал Антон, сжимая правую руку в кулак, – и надо ли улицы этим словом называть, ведь на жителях такая ответственность лежит – постараться не замарать честь этого великого слова “Победа”, и достойно жить на этой героической улице, принимая это свое право, как подарок судьбы.
Он, Антон, как никто другой знал и то, что Победа Победе рознь, что за Победу надо драться до конца. И сейчас, когда он вернулся домой, он чувствовал, что сделал для Победы все что мог.
Он повернул на улицу и вдруг увидел мальца, который бежал навстречу и кричал:
– Папка, папка, приехал, – Антон сразу понял, что это его племянник, а зовут его Костя.
Тот подбежал к Антону и остановился как вкопанный, глядя на его пустой рукав.
– Папа а куда твоя рука делалась.
И Антон растерялся, он не знал, что ему ответить. Ведь не скажешь мальчику правду. И тут он сказал:
– Вот чуть подрастешь, тогда я тебе про свою руку и скажу. А пока ты все равно не поймешь, куда она делась.
– Бабушка говорит, что я уже большой, потому что ей помогаю.
После слова бабушка Антон сразу представил свою маму и улыбнулся,
– Ну тогда пойдем к бабушке. Думаю, что она нам с тобой обрадуется.
И, взяв под мышку трость, а племянника за руку, он отправился к своему дому. И когда они уже свернули с дороги к калитке, Костя вдруг выдернул свою руку и его руки и сказал:
– Мне туда нельзя, а то бабушка заругает.
– Какая бабушка?
– Баба Стеша, – ответил мальчик.
Кто такая баба Стеша Антон не знал, а мальчик повернулся и убежал и вскоре уже зашел во двор дома, где жила жена Вовки Лена.
– Странно ведь ее маму зовут тетя Катя. А почему к нам ему нельзя?
И он, открыв калитку, вошел во двор, ожидая радости родных, ведь он их не предупредил о своем приезде. Мама стояла к нему спиной, поливая грядку, и обернулась на стук щеколды. Увидев сына, она заголосила:
– Сынок сынок, вернулся мой хороший!
И побежал ему навстречу, но, увидев его ближе, как-то разочарованно воскликнула, так это ты, Антон!
Тот удивился:
– А что Володя тоже там?
– Нет-нет, что ты! Мы с отцом ему не разрешили.
– А откуда он должен был вернуться?
– Потом расскажу. Пойдем я тебя накормлю, – резко сказала она и направилась в дом. Пошел за ней и Антон. Мать как-то суетливо хлопотала у плиты и говорила, говорила о том, как им тяжело приходится, как все подорожало, как плохо им без помощников.
– Ой, Антоша, – вдруг сказала она после своего монолога, – отец-то как тебе обрадуется, и посмотрела на него какими-то бегающими глазами.
– Да, как-то странно она себя ведет, и Костя тоже. Видно что-то у них тут произошло не слишком веселое. Но что же, скоро я, вероятно, все их тайны узнаю.
– Ты, Антоша, ешь, а я тебе постель приготовлю. отдохнешь. Устал, наверное, с дороги.
– Да, я ведь пешком от трассы шел, а нога у меня все еще побаливает. Но мне так хотелось пройти по родной дороге. Как тут село живет, не жалуетесь?
– Сынок, да как же не жаловаться–то, ведь все почти без работы сидят. Ведь в город теперь ездят только те, у кого машина есть. А у нас с отцом ее нет. Автобус же теперь только один раз в день ездит. Утром везет всех на работу, а вечером в нем тоже битком. Даже с ягодой, как раньше на рынок не поедешь. А как еще деньги зарабатывать? На работу вот отца пока еще брат двоюродный возит, тот, с Нижной Липовки, помнишь, дядя Витя. Хорошо хоть только за бензин берет А то бы… – и она как-то натужно всхлипнула.
– Притворяется, – вдруг подумал Антон и решил, что здесь ему делать нечего, все те же интриги и та же мышиная возня.
– Они все, наверное, так и не ладят с Вовкиной женой.
Он поел, потом постоял под душем на улице, и вернулся в дом.. А потом вдруг подумал:
– А ведь мать и внимания не обратила на то, что я без руки, как будто так всегда было. Да, собственно, она нас с Вовкой с самого детства не баловала своим вниманием, чего теперь-то удивляться.
Вздохнув, он пошел в свою комнату, которую с детства они делили с братом-близнецом. Вскоре радость возвращения в мирную жизнь так толком и не разгоревшись, погасла, но Антон постарался все же уснуть. Так-как врач рекомендовала отдыхать как можно чаще, пусть понемногу, но чаще.
Антон лежал долго, но так и не уснул. Ему было тревожно, как будто он сейчас не в тихой Верхней Липовке, а там, куда он, слава Богу больше не вернется, без руки ему там делать нечего.
Тем временем Костя отдал бабушке Стеше таблетки, что дала ему тетя в белом халате из дома на углу. Таблетки были для мамы он знал это, ведь ходил он за ними уже не в первый раз. А сам пошел в комнату к маме:
– Мам, а я сейчас папку встретил. Он меня к себе домой хотел отвести, а я сказал, что баба Стеша мне запретила.
Но лежащая на кровати Лена, ничего не сказала, так как возникшая после ее падения в овраг амнезия, не давала ничего вспомнить. Она даже не помнила и того, что появившийся в ее комнате мальчик ее сын.
– Мам у папки одной руки нет, знаешь, как страшно смотреть было на его пустой рукав.
И тут вдруг лежащая на кровати Лена вдруг вспоминает, как здоровый и сильный мужик хватает за рукав куртки, и бьет по лицу другой рукой.
– Две, две руки, у него, вдруг впервые за все два месяца произнесла Лена, и снова мужик мелькнул в ее памяти. Ей, Лене, хотелось сесть, но она не могла, она ощущала только жуткую тяжесть в голове и в теле. И вдруг неожиданно она снова уснула, погрузившись сон, словно в бездну.
А Костя здраво рассудил:
– Это когда мамка заболела у папки две руки было, а теперь одна, – уверенно сказал мальчик и вышел во двор.
Там во дворе были обе бабушки: баба Катя и баба Стеша, но та стояла возле забора и разговаривала с соседкой. И Костя подошел к бабе Кате и важно сказал:
– Папка к себе домой вернулся.
– Не может быть? – с ужасом произнесла баба Катя.
– Может, я его только что видел, у него даже одной руки не хватает. Он хотел меня с собой взять, к этим… но я не захотел, сказал, что ты, баба Стеша, не разрешаешь.
– Без руки? – удивилась вдруг баба Катя, – как такое может быть? Что это Костя придумывает небылицы всякие. Его ведь арестовали, не могли же они его выпустить, ведь его два свидетеля видели.
Она не знала, что и думать и как им со Стешей быть. И вдруг ее осенило:
– Так весь это же Антон вернулся, вот ведь бедный парень, без руки остался, как же его жалко. А с другой стороны живой, и туда больше не вернется. Ну он парень умный, хороший, справится, у него теперь деньги есть, он себе квартиру в городе купит и заживет спокойно. И почему Лена не его выбрала, а этого подонка. Ведь они на одно лицо, правда характерами разные. Антон спокойный, рассудительный, а этот Вовка легкомысленный шалопай. Э-э-эх Ленка, Ленка, как же так получилось, что своими же руками, ты испортила себе жизнь. Я ведь, доченька, тебя предупреждала, а ты меня не послушала.
И она заплакав, пошла к Степаниде, своей старшей сестре.
– Стеша, а у нас опять новости. Теперь вот в их змеиное логово Антон вернулся, единственный приличный человек из всей семьи. Костик сказал, что без руки он остался, вот ведь беда какая у парня.
– А мне кажется, – сказала сестра, что они все какие-то ненормальные. Вот и твоя соседка говорит, что она с их мамашей училась в одном классе, так она еле-еле школу закончила, и всю жизнь работала уборщицей в вашем сельском клубе.
– Так она и сейчас там работает, – сообщила сестре баба Катя, – а хозяин всю жизнь на хорошем счету был у начальства, работал трактористом. А сейчас вот пчел завел. Как-то даже мне хвалился, что хорошо у них с пчелами получается, а мёд они нам никогда и не предлагали, вредничали. Я же всегда за медом на другой конец села ходила, к Колесовым. У них хороший мед, и разный. Правда он у нас с зимы остался, целая двух литровая банка.
Уважаемые читатели, рада, что вы по-прежнему со мной, я стараюсь искать для вас позитивные темы, дабы на моем канале вас хотя бы на несколько минут посетили радость, доброта и взаимопонимание.
Обращаю ваше внимание и на предыдущие мои рассказы: