Первые дни по приезду родных Валентина Ивановна внимательно наблюдала за внуками.
Вика сидела на лавке, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Не читала, не говорила, не улыбалась. Просто сидела. Худая, бледная, с тёмными кругами под глазами. «Смотрит в пустоту, как зомби», — подумала бабушка, оглядываясь на внучку.
Илья ходил по двору, сутулясь, засунув руки в карманы. Всё время косился на сарай, где стоял старый дедов компьютер. Валентина Ивановна покачала головой. У мальчика спина кривая, а никто этого даже не замечал.
Ваня возился в пыли с какими-то палками, бормотал что-то себе под нос. У него энурез, это Валентина Ивановна узнала в первую же ночь. Первый класс на носу, а он даже буквы не знает. «Господи, — подумала она. — Шесть лет, а уже столько проблем».
А сама Анна? Сидит на крыльце, смотрит в пустоту. Руки трясутся. Глаза бегают. Как наркоманка без дозы.
— Ты чего зависла? — сказал дед, заглядывая через плечо.
— А? — вздрогнула Валентина.
—Думаешь о чём?
— О внуках думаю, — ответила она. — О дочке. О том, что с ними со всеми случилось.
— А что случилось? — дед взял газету, надел очки. — Телефоны отобрали — вот и мучаются. Привыкнут.
— Привыкнут ли? — бабушка вытерла руки о фартук. — Ты посмотри на них. Вика не ест, Илья горбатый, Ваня по ночам писается. Анна сама не своя. И всё из-за этих дурацких экранов.
— Не ругайся, — мирно сказал дед. — Сама же учительница была. Должна понимать.
— Понимаю, — Валентина Ивановна села на табурет, положила руки на стол. — Потому и переживаю.
Она вспомнила свою работу в школе. Сорок лет в начальных классах. Сколько детей прошло через её руки — не сосчитать. И всегда было трудно, но по-другому. Дети спорили, шалили, не слушались, но они были живые. Они смотрели на учителя, а не в стол. Они читали книги, а не листали бесконечную ленту. Они бегали на переменах, дрались, мирились, плакали, смеялись.
А сейчас?
Валентина Ивановна подошла к окну. Вика всё так же сидела на лавке, подперев голову рукой. За полчаса не пошевелилась.
«Раньше было легче, — подумала бабушка. — Дети слушали учителей. Уважали старших. Знали, что школа — это важно. А теперь? Эти мельтешащие картинки отбивают всё желание учиться. Зачем читать книгу, когда есть ролик? Зачем напрягать память, когда можно загуглить?»
Она вспомнила, как в прошлом году заменяла заболевшую коллегу в третьем классе. Зашла в кабинет — дети сидят, головы опустили, в телефоны уткнулись. Никто не поднял глаз. Никто не сказал «здравствуйте». Она простояла минуту, потом сказала:
— Здравствуйте, дети.
Никто не ответил.
— Уберите телефоны, — сказала она.
— А вы кто? — спросил мальчик с первой парты, не отрываясь от экрана.
— Я учитель.
— У нас учительницы нет, — сказала девочка. — Мы сами по себе.
Вот так. Сами по себе. С телефонами, но без учителя.
Валентина Ивановна тогда после того, как коллега вышла с больничного, нашла завуча и сказала: «Я больше не подменяю. Не могу смотреть на это».
Теперь она смотрела на своих внуков и видела то же самое.
Дед вышел во двор, крикнул:
— Илья, иди сюда! Поможешь дрова поколоть.
Илья подошёл, взял колун, неумело замахнулся. Дед поправил руки, показал, как бить.
— Сильнее, — сказал он.
— Боюсь, — признался Илья.
— Ничего, пройдёт. Мужчина должен уметь колоть дрова.
Валентина Ивановна смотрела в окно и улыбалась. Хоть дед занимается с мальчишкой. Илье этого явно не хватает.
Она вернулась на кухню. Пора было готовить обед. Внуки худые, надо их откармливать. Особенно Вику. Кожа да кости.
***
К обеду Валентина Ивановна накрыла на стол. Салат из свежих огурцов и помидоров — своих, с огорода. Творог со сметаной — от Зоси. Картошка отварная с укропом. Никаких пирожков, никакого жареного. Для Вики — самое то.
— Внучка, садись, — позвала она. — Поешь.
Вика села за стол, взяла вилку. Посмотрела на тарелку. Отодвинула.
— Не хочу, бабушка.
— Как не хочешь? Ты с утра ничего не ела.
— Нет аппетита.
Валентина Ивановна хотела сказать: «Ты худая как щепка, надо есть». Но вспомнила, как сама в молодости мучилась с лишним весом, как сидела на диетах, как костерила себя за каждый съеденный кусок. Нельзя давить. Нельзя кричать. Только хуже будет.
— Ну, положи себе немного, — мягко сказала она. — Хотя бы творожку. Он лёгкий.
Вика положила две ложки творога. Размешала. Съела одну. Отодвинула тарелку.
— Всё, спасибо.
— Всё? — бабушка не удержалась. — Ты и котёнка так не накормишь.
Вика ничего не ответила. Встала, вышла из-за стола. Села на лавку у крыльца, обхватила колени руками.
Валентина Ивановна смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри растёт тревога.
«Что с ней происходит? — думала она, убирая тарелки. — Почему она не ест? В её возрасте мы ели за троих. Организм растёт, нужны силы. А она — ложку творога и всё».
Она не знала такого слова — РПП. В её время не говорили про расстройства пищевого поведения. Просто были девочки, которые «не ели», и про них говорили: «дурочка, морит себя голодом».
Но сейчас она смотрела на Вику и понимала: это не дурость. Это болезнь. Какая-то новая, непонятная, страшная.
«Я не знаю, что делать, — подумала бабушка. — Не знаю, как помочь. Кричать нельзя — замкнётся. Заставлять есть нельзя — будет хуже. Может, говорить? Может, спросить прямо?»
«Мы вытащим её, — подумала она. — Не знаю как, но вытащим».
***
Вечером, когда дети разошлись по комнатам, а дед уснул под телевизор, Валентина Ивановна набрала номер своей давней подруги Зинаиды Петровны. Они дружили сто лет, вместе в педучилище учились, вместе в школу по распределению пошли. Зина теперь в Тюмени жила, внуков нянчила, но голос был всё такой же — бодрый, чуть насмешливый.
— Зин, привет. Не разбудила?
— Валя? Ты чего это в ночь-полночь звонишь? — засмеялась подруга. — Сколько лет, сколько зим.
— Да вот, решила позвонить. Как ты?
— Да нормально. Внуки замучили, давление скачет. А ты?
— А у меня гости, — Валентина Ивановна понизила голос. — Анна приехала. С внуками. На всё лето.
— О, поздравляю! А чего голос такой... невесёлый?
— Да потому что, Зин, — Валентина вздохнула. — Приехали внуки. Худые, бледные, без телефонов маются. У всех свои проблемы. Я смотрю на них — и сердце кровью обливается.
— Ох, — Зинаида Петровна помолчала. — Знакомая картина.
— Знакомая?
— А то. У меня прошлым летом то же самое было. Старший внук — в телефоне сутками, младшая — планшет из рук не выпускала. Привезли их ко мне на июль, думали, отдохнут. А они первые три дня как зомби ходили. Глаза пустые, ни с кем не разговаривают, есть не просят.
— И что ты сделала? — спросила Валентина Ивановна.
— А что я могла? Сначала ругалась. Думала, заставлю. А потом поняла — бесполезно. Они же не виноваты. Их такими вырастили. Экран вместо мамы, игры вместо общения.
— Так что делать-то, Зин?
— Занимать их. Руками. Головой. Душой. У меня, например, внук наотрез отказывался что-либо делать. А потом я сказала: «Поможешь деду лодку починить». Сначала заартачился. Потом втянулся. А вечером спать лёг — и телефон даже не искал.
— Лодка и у нас есть, — задумчиво сказала Валентина Ивановна. — Дед как раз собирался чинить.
— Вот видишь. Дай им дело. Любое. Пусть почувствуют, что они могут что-то сделать своими руками. Это важнее любых разговоров.
— А с едой что? Вика не ест. Я её уговариваю — ноль эмоций.
— А ты не уговаривай. Готовь то, что она любит. Сама посмотри, к чему потянется. Не хочет творог — предложи ягоды. Не хочет ягоды — свари компот. Главное, чтобы она что-то съела. И не дави. Сама знаешь — чем больше давишь, тем сильнее закрывается.
— Знаю, — вздохнула Валентина Ивановна. — Но страшно за неё.
— А ты не бойся. Делай что можешь. Остальное — не в твоей власти. И помни: это лето — твой шанс. Вытащишь их — на всю жизнь благодарны будут. Не вытащишь — винить себя будешь.
— Ты прямо как на уроке, — усмехнулась Валентина Ивановна.
— А то. Мы же учителя. Нас учили не только грамоте, но и жизни. Помнишь, как мы с тобой трудных детей поднимали?
— Помню, — бабушка улыбнулась. — С того класса, где все двоечники были?
— Они самые. Тоже сначала не хотели ничего. А к концу года половина на четвёрки вытянули.
— Так то в школе. А тут свои.
— Свои — ещё страшнее, — согласилась Зинаида Петровна. — Но и радости больше, когда получится.
Они помолчали.
— Спасибо, Зин, — сказала Валентина Ивановна. — Посоветовала, как всегда.
— Не за что. Звони, если что. И передавай привет Анне. Пусть не отчаивается.
— Передам.
Она положила трубку, посидела ещё немного на кухне, глядя на тёмное окно. За ним стрекотали кузнечики, пела малиновка. В доме было тихо.
«Занимать их, — повторила она про себя слова подруги. — Руками. Головой. Душой».
Она встала, выключила свет и пошла спать. Завтра будет новый день. И новый шанс.
***
Утром Валентина Ивановна вышла на крыльцо, сложила руки на груди и оглядела двор. Дед уже возился в сарае, куры копошились у забора, коза Зося жевала сено и поглядывала философски.
— Так, — сказала бабушка громко, чтобы слышали все. — Хватит сидеть сложа руки. Я вам не нянька, чтобы развлекать. Будете помогать.
Из дома выглянула Вика:
— В смысле помогать?
— В прямом. Дед, дай Илье работу.
Пётр Яковлевич выглянул из сарая, вытер руки ветошью.
— Илюха, иди сюда. Навоз надо убрать, у скотины в стайке почистить.
Илья поморщился:
— Навоз?
— А ты думал, коза сама за собой убирает? Пошли, покажу.
Он нехотя поплёлся за дедом. Валентина Ивановна повернулась к Ване:
— Ванюшка, твоя задача — нарвать травы для кур. Вон там, за сараем, растет пырей и лебеда. Только осторожно, не порежься.
Ваня радостно кивнул и побежал выполнять задание.
Остались Анна и Вика.
— А мы с вами на кухню, — сказала бабушка. — Буду учить вас готовить.
— Мам, я готовить умею, — вяло сказала Анна.
— Умеешь, да не хочешь. А ты, Вика, — бабушка посмотрела на внучку, — будешь сегодня главной по готовке.
— Я? — Вика удивилась. — Я не умею.
— Научишься. Я рядом. Покажу.
Они зашли в дом. Валентина Ивановна достала продукты: картошку, лук, яйца, сметану, зелень.
— Оладьи будем делать. И салат. Всё просто, быстро, вкусно.
— Оладьи — это жирно, — буркнула Вика.
— Из овсяной муки и на сухой сковороде — не жирно. Я Анну научила, теперь тебя научу.
Вика вздохнула, но подошла к столу.
— Что делать?
— Муку просей. Яйца взбей. Молоко добавь. Смотри, как я делаю.
Бабушка показала: плавно, без суеты, руки сами всё делали.
— Теперь ты.
Вика взяла венчик, неумело начала взбивать. Тесто разбрызгивалось, комки не хотели расходиться.
— Медленнее, — сказала Валентина Ивановна. — Не спеши. Смотри на консистенцию. Должно быть, как густая сметана.
— Слушай, ба, а можно добавить туда чего-нибудь... полезного? — спросила Вика, увлекаясь процессом. — Например, семена чиа?
— Чиа — это что? — не поняла бабушка.
— Ну, такие семена. В них много клетчатки. Они в Тюмени продаются.
— У нас нет чиа. Зато есть отруби и семена льна. Добавим.
Они готовили вместе — бабушка учила, внучка пробовала. Анна сидела рядом, чистила картошку, смотрела на них и улыбалась.
«Кажется, — подумала Валентина Ивановна, — мы нащупали что-то важное».
***
Вечером, когда дела были переделаны, Вика снова уселась на лавку с бабушкиными журналами. «Крестьянка», «Здоровье», «Работница» — старые, пожелтевшие, с картинками из прошлой жизни. Валентина Ивановна присела рядом.
— Что там интересного нашла? — спросила она.
— Да вот, — Вика перелистнула страницу. — Статьи смешные. Про моду прошлых лет. Смотрите, какие платья были. И выкройки есть.
Она показала бабушке разворот — схема, стрелки, непонятные значки.
— И ты в этом разбираешься? — удивилась Валентина Ивановна.
— Ничего не понимаю, — призналась Вика. — Но смотреть интересно. Такие наряды сейчас снова в моду входят, только аксессуары современные нужны. Жалко, что я шить не умею.
— А хочешь, научу? — спросила бабушка.
Вика подняла глаза:
— Ты умеешь?
Валентина Ивановна усмехнулась.
— Я, милая, не только учителем была раньше. Я и в доме всё умела делать. И шить, и вязать, и вышивать. А как иначе? В советское время не было магазинов, как сейчас. Купила ткань — и шей сама.
— Правда? — Вика оживилась.
— Правда. У меня и машинка есть. Хорошая, электрическая. Дед на юбилей подарил. И ткань найдётся — люблю я шить, запасливая.
Вика выглядела заинтересованной.
— А что мы сошьём? — спросила она осторожно.
— А что хочешь? — бабушка развела руками. — Простой топ — самое то для первого раза. Выкройка простая, строчки прямые. За вечер управимся.
— А ткань есть красивая?
— Посмотрим. Идём.
***
В комнате у бабушки стоял старый шифоньер. Валентина Ивановна открыла дверцу, достала стопку тканей — ситец, лён, хлопок, несколько отрезов яркой бязи.
— Выбирай.
Вика перебирала, трогала, прикладывала к себе. Взяла отрез лёгкого хлопка в мелкий голубой цветочек.
— Этот. Как на старых платьях из журнала.
— Хороший выбор, — одобрила бабушка. — К лету. Хлопок дышит.
Она достала швейную машинку — новенькую, белую, с электронным управлением.
— Это дед подарил, — сказала Валентина Ивановна, проводя рукой по корпусу. — Балует меня. Меня, конечно, и старый «Зингер» устраивал, но эта — удобнее. Садись, покажу, как работает.
***
Первый урок начался с выкройки.
— Берем бумагу, — бабушка разложила на столе листы кальки. — Рисуем прямоугольник. Это будет перед и спинка. Делим пополам — здесь пройма для рук, здесь горловина.
Вика старательно выводила линии, то и дело стирая ластиком.
— Криво получилось, — вздохнула она.
— Ничего. На ткани поправим.
Выкроили две детали. Валентина Ивановна показала, как сметывать вручную, как закреплять булавками, как ровно строчить на машинке.
— Ногами работаешь, — объясняла она. — Сильнее нажала — быстрее поехала. Легче — медленнее. Не спеши, смотри на линию.
Вика боялась нажимать на педаль. Строчка шла криво, то в одну сторону, то в другую.
— Без паники, — бабушка положила руку поверх Викиной. — Вот так. Плавно. Следи за направлением.
Они строчили вместе — бабушка направляла, Вика вела ткань. Через полчаса первые швы были готовы.
— Примерь, — сказала Валентина Ивановна.
Вика надела топ — ещё не обработанный, с торчащими нитками, но уже похожий на одежду. Он был чуть великоват, сидел мешком.
— Поправим, — сказала бабушка. — Убавим по бокам.
Они снова сели за машинку. Вика уже не боялась, вела строчку ровнее. Обработали горловину косой бейкой, подрубили низ.
Через два часа топ был готов.
— Ну, показывай, — сказала Валентина Ивановна.
Вика надела обновку. Повертелась перед зеркалом.
— Правда ничего? — спросила она.
— Правда, — улыбнулась бабушка. — Идём, покажем всем.
***
— Внимание, — сказала Валентина Ивановна, выходя в гостиную. — У нас модный показ!
Вика вышла на середину комнаты. Неуверенно, но с гордостью.
— Ну как?
Ваня захлопал в ладоши:
— Красиво! Мама, смотри, у Вики новое платье!
— Это топ, — поправила Вика.
Илья поднял голову, посмотрел, хмыкнул:
— Хм. Круто. А мне плащ сошьешь?
Анна подошла, осмотрела топ со всех сторон.
— Вика, это ты сама? — спросила она.
— Мы с бабушкой. Она учила.
— Молодец, — Анна обняла дочь. — Настоящая обновка. Своими руками.
Дед отложил газету, надел очки.
— А ну-ка, покажись, внучка.
Вика подошла. Дед осмотрел строчки, кивнул:
— Аккуратно. Толк будет.
— Спасибо, деда.
Валентина Ивановна смотрела на внучку — ту, которая ещё утром сидела потерянная и бледная. А сейчас — с горящими глазами, с новой вещью, которую сама сделала.
— Ну что, — сказала бабушка. — Завтра что шить будем?
— А можно платье? — робко спросила Вика.
— Можно, — улыбнулась Валентина Ивановна. — И венок из цветов к нему сплетём. Настоящий, деревенский.
Вика улыбнулась — по-настоящему, как живой подросток.
«Кажется, — подумала бабушка, — лёд тронулся».
***
На следующий день дети проснулись раньше обычного. Ваня прибежал на кухню, когда бабушка только готовила завтрак.
— Бабушка, а чем мне сегодня заняться? — спросил он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Цыплят покормишь, — ответила Валентина Ивановна. — Я яйцо сварила, покроши. Только мелко-мелко, чтобы маленькие не подавились.
— А траву для кур и Зоси нарвать?
— И траву нарви. Только рукавицы надень.
Ваня кивнул и убежал. Через минуту Валентина Ивановна выглянула в окно — внук уже сидел на корточках у клетки с цыплятами, крошил яйцо и что-то ласково им говорил.
***
Илья вышел во двор, потянулся. Увидел деда, который возился у грядок.
— Дед, помочь?
Пётр Яковлевич удивился, но виду не подал.
— Для гороха надо шпалеру поставить. Плети уже вниз тянутся.
— Показывай, — сказал Илья.
Они вдвоём вбили колья, натянули верёвки. Илья работал молча, но старательно. Дед только изредка поправлял:
— Повыше. Ещё повыше. Теперь привязывай.
К обеду шпалера была готова.
— Хорошо получилось, — сказал дед. — Теперь горох по земле волочиться не будет, и урожай нормально поспеет.
***
На кухне хлопотали Вика и Анна.
— Что готовим? — спросила Вика, завязывая фартук.
— Окрошку, — ответила Анна. — И карасей запечём в сметане. Дед вчера наловил.
— Я чищу овощи? — спросила Вика, беря в руки нож.
— Чисти. Только осторожно.
Вика сосредоточенно скоблила картошку, потом резала огурцы, зелень. Анна рядом занималась рыбой — почистила, посолила, выложила на противень, залила сметаной.
— В духовку на двадцать минут, — сказала она, ставя противень.
Вика нарезала редиску, свежие огурцы, залила квасом.
— Мам, можно я сама заправлю? — спросила она.
— Давай.
Вика добавила сметану, зелень. Размешала. Попробовала.
— Вкусно, — сказала она с удивлением.
***
К обеду стол накрыли на улице — под старой яблоней. Скатерть, тарелки, ложки, хлеб — всё по-простому, но душевно.
— Садитесь, — позвала Валентина Ивановна.
Все расселись. Шутили, передавали друг другу хлеб.
— Ну как, получилось? — спросила Анна, поглядывая на детей.
— Очень вкусно, — сказал Илья, уплетая карася за обе щёки. — Лучше, чем пицца.
— А я цыплят покормил, — похвастался Ваня. — Они такие маленькие, жёлтенькие.
— Молодец, — бабушка погладила его по голове.
Вика ела окрошку — спокойно, без нервов. Съела целую тарелку.
После обеда все вместе мыли посуду. Ваня вытирал тарелки, Илья складывал в шкаф, Вика с Анной мыли. Валентина Ивановна смотрела на них и улыбалась.
«Оттаивают, — подумала она. — Потихоньку, но оживают». Не всё ещё хорошо, но первый шаг сделан.
— Завтра что готовим? — спросила Вика, вытирая руки.
— А что хочешь? — ответила бабушка.
— Может, пирог с ягодами? — предложила Вика.
— Давай с ягодами, — согласилась Валентина Ивановна. — И покажу тебе, как тесто правильно месить.
Вика кивнула. Глаза её блестели.
***
К вечеру жара спала. Солнце село за деревья, повеяло прохладой, и вся семья вышла на веранду.
Старая, с резными столбиками и трещинами в половицах — но такая родная. Бабушка зажгла настенную лампу — не потому, что не было света, а потому что так уютнее. Тёплый жёлтый свет разливался по деревянному столу, на котором уже стоял самовар.
— Слушай, Петя, а давай на гитаре сыграй! — вдруг сказала бабушка. — Давно она у тебя без дела на стене висит.
— И то, верно! Всё не в тишине сидеть.
Дед принес гитару, пристроил поудобнее. Пальцы пробежали по струнам.
— А я на гармошке подыграю. — предложила Валентина Ивановна.
— Давай, — кивнул дед.
Она достала губную гармошку — маленькую, блестящую, которую хранила в ящике комода. Приставила к губам, и они заиграли дуэтом — гитара и гармошка, старая песня, которую дети никогда не слышали.
Внуки смотрели на них заворожено. А когда дед и бабушка закончили свою мелодию, то раздались такие аплодисменты, что зазвенело в ушах.
Илья с горящими глазами спросил.
— Деда, а ты меня научишь на гитаре играть?
— Конечно, научу! У нас всё лето впереди.
Валентина Ивановна встала, подошла к старой этажерке в углу веранды.
— А хотите, я вам узелковые игры покажу? — спросила она.
— Что? — переспросил Илья.
— Узелковые. Мы в детстве так развлекались, когда телевизора не было.
Она достала моток верёвки, разрезала на куски, раздала всем.
— Смотрите. Завязываем узел на конце, перебрасываем соседу. А он должен завязать свой, не разжимая пальцев.
— Это как? — не понял Ваня.
— А вот так, — бабушка показала. — Верёвка на указательном пальце, узел затягиваешь мизинцем и безымянным. Хитро, но можно.
Началась возня. Илья пытался завязать узел, но верёвка выскальзывала. Ваня запутался и сам в себе. Вика смеялась, когда у неё получился бантик вместо узла. Анна помогала детям.
— Ничего, — говорила бабушка. — Первый раз всегда трудно. А потом привыкнете.
Она показала ещё несколько забав — «колодец», «восьмёрку», «лесенку». Верёвки крутились, переплетались, и постепенно у всех начало получаться.
Потом сели играть в лото.
Дед достал старые карточки — жёлтые, потёртые, с бочонками, которые помнили ещё его родителей. Ссыпал их в мешочек, потряс.
— Начинаем!
— Первый! — закричал Ваня.
— Это не первый, это номер один, — поправил Илья.
— А я хочу первый!
— Всем по очереди, — сказала бабушка. — Кому везёт.
Они играли азартно, с выкриками, со спорами. Ваня закрывал цифры фишками из старых пуговиц. Илья проверял, не обманывает ли кто. Вика помогала Ване, когда тот путал номера. Анна сидела рядом, смотрела на них и улыбалась.
Дед выкрикивал смешные названия номеров: «Топорики - 77. Гуси-лебеди – 22. Барабанные палочки – 11». Дети покатывались от смеха, слыша эти названия.
— Есть! — закричал Илья. — У меня всё!
— Проверяем, — строго сказал дед.
Оказалось — правда. Илья закрыл карточку раньше всех.
— Молодец, — бабушка погладила его по голове. — Везучий у нас внук.
— Не везучий, а внимательный. — Илья показал на брата и сестру — Вон у Вики тоже была восьмерка, а она пропустила. И Ваня тоже не все номера поставил.
— Ээээ!— возмутился Ваня— Я еще читать не умею, а вы заставляете цифры быстро понимать.
Все рассмеялись.
— Ладно, хватит разговоров, — сказала Валентина Ивановна. — Давайте следующий тур.
Они играли дотемна. Пока не начали замерзать и не пошли в дом.
— Бабушка, — сказала Вика, когда все уже расходились. — А завтра мы снова будем играть?
— И завтра, — ответила Валентина Ивановна. — И послезавтра. Всё лето впереди.
Она погасила лампу, последний раз оглядела веранду. Тени от деревьев падали на стол, на лавки, на старый самовар.
«Хорошо, — подумала она. — Всё у нас будет хорошо»!
Это 6 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь