— Аня, — выдохнул Руслан.
— Что?
— Можно я тебя поцелую?
Моё сердце пропустило удар.
— Зачем?
— Чтобы узнать. Понарошку или по-настоящему.
— А если по-настоящему?
— Тогда мы во всём признаемся бабушке. Нет, не бабушке - себе. И будь что будет.
Я смотрела на него и понимала, что боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь, что это разрушит нашу дружбу. Боюсь, что не разрушит, и тогда придётся жить по-новому, а я не умею.
Но ещё больше я боялась, что он не поцелует.
Я кивнула.
Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, сказать "нет", сбежать. Я не сбежала. Я стояла и ждала, чувствуя, как внутри всё замирает в предвкушении.
Его губы коснулись моих.
Это был не поцелуй. Это было прикосновение, вопрос, проверка. Тёплые, мягкие губы, замершие на моих в ожидании ответа.
Я ответила.
Сама не знаю как. Просто потянулась к нему, привстала на цыпочки, обвила руками шею и поцеловала в ответ. По-настоящему.
И он понял.
Его руки сжались на моей талии, притягивая ближе, вжимая в себя так, что стало трудно дышать. Поцелуй углубился, стал жадным, отчаянным, будто мы оба ждали этого двадцать лет и не смели признаться.
Не знаю, сколько мы простояли так. Может, минуту. Может, час. Время исчезло, остались только его губы, его руки, его запах и бешеный стук сердца, который, кажется, было слышно на всей улице.
Когда мы оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Руслан смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Это было не понарошку, — сказал он хрипло.
— Не понарошку, — согласилась я.
— И что теперь?
— Не знаю.
За дверью послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице, громко разговаривая. Бабушкин голос. И голос Лидии Ивановны.
— Мы дома! — закричала бабушка ещё до того, как ключ повернулся в замке. — Я пирожков принесла!
Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Руслан схватил чайник, я — тряпку, и когда бабушка вошла в кухню, мы стояли по разные стороны стола с максимально невинным видом.
— А что это вы такие красные? — подозрительно спросила бабушка.
— Чай горячий, — синхронно выдали мы.
Бабушка перевела взгляд с меня на Руслана, потом обратно и довольно улыбнулась.
— Ну-ну. А я старая, а всё вижу. — Она поставила сумку на стол. — Ладно, не буду мешать. Лидия Ивановна, проходите, будем чай пить. А вы, молодёжь, идите гулять. Погода хорошая. Нагуливайте аппетит к ужину.
— Мы...
— Идите-идите. — Бабушка выставила нас за дверь буквально взашей. — Вернётесь через часа три. Не раньше.
Мы стояли на лестничной клетке, в тапках и без курток. Я смотрела на Руслана. Руслан смотрел на меня.
— Ну и что теперь? — спросила я.
Он взял меня за руку.
— Пойдём гулять. Бабушка сказала.
— А потом?
— А потом разберёмся.
Мы спустились во двор. Солнце светило ярко, птицы орали как ненормальные, а я шла и чувствовала его руку в своей. Тёплую. Надёжную. Родную.
И не знала, радоваться мне или паниковать.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря