— Русланчик, — пропела бабушка с заднего сиденья, как только мы тронулись, — а расскажи-ка мне, как вы с моей Анечкой познакомились? Она говорила, в институте? А на каком курсе искра-то пробежала?
Я вцепилась в подлокотник. Руслан бросил на меня быстрый взгляд и выдал нашу легенду:
— На первом, баб Зоя. В одной группе учились. Она на первой лекции опоздала, а место только рядом со мной было свободное. Села, посмотрела на меня таким взглядом... я сразу понял — пропал.
Я поперхнулась воздухом. Мы договаривались про ногу сломанную, а не про это!
— Ой, врешь, — бабушка хитро прищурилась в зеркало заднего вида. — Аня у меня гордая, с первого взгляда не влюбляется. Говори правду.
Руслан замялся ровно на секунду, а потом выдал:
— Она не влюбилась. Я влюбился. А она меня два года динамила, за лекциями гоняла, кофе носила... Я, можно сказать, завоевывал ее долго и мучительно.
— О-о-о, — бабушка аж подалось вперед. — Это я люблю. И как завоевал?
— Терпением,Зоя Сергеевна. И пирожками. Она, когда ногу сломала, я к ней каждый день приезжал, кормил. Понял тогда, что без нее не могу.
Я смотрела на Руслана во все глаза. Он что, нашу легенду на лету переписал? Или это он сейчас... от себя говорит?
— Анечка, — бабушка тронула меня за плечо, — а ты когда поняла, что он твой?
Вопрос в лоб. Я открыла рот и закрыла. Что сказать? Что я до сих пор не поняла? Что я вообще не уверена, что он «мой» даже понарошку?
— Когда он... — я лихорадочно соображала, — когда он мне мишку своего показал. Плюшевого. С которым до восемнадцати лет спал.
Бабушка охнула. Руслан дернул рулем так, что машина вильнула.
— Что, правда?! — бабушка аж подпрыгнула на сиденье. — У тебя мишка был? До восемнадцати?
— Бабушка, это был... это был подарок от мамы, — сквозь зубы процедил Руслан. — Память.
— Ой, какой ты у нас душевный! — растрогалась бабушка. — Аня, ты смотри, какого парня отхватила! Такие сейчас редкость! Они ж все мачо, им лишь бы мышцы качать, а тут — мишка! Душа! А как мишку звали?
— Тоша, — выдохнул Руслан обреченно.
Я закрыла лицо руками, чтобы не рассмеяться в голос. Бабушка была счастлива. Руслан был уничтожен. Я была в аду.
— А где он сейчас? Тоша? — не унималась бабушка.
— Дома. На полке сидит, — голос Руслана звучал так, будто он подписывал себе смертный приговор.
— Познакомишь? Я с ним сфоткаюсь, внукам покажу.
— Каким внукам? — Руслан даже забыл, что мы за рулем.
— Будущим, — бабушка подмигнула ему в зеркало. — Не боись, зятек, я не тороплю. Но и не откладывайте. Мне ж еще понянчить охота, пока силы есть.
Я провалилась сквозь сиденье. Руслан вжался в водительское кресло. Бабушка довольно откинулась на спинку и заявила:
— Хорошие вы у меня. Люблю вас. Кормить сейчас буду.
— Бабуль, мы только что из-за стола, — пискнула я.
— Из-за какого стола? Вокзальной шаурмячной? — фыркнула она. — Я два дня пекла! Два дня, Анечка! Вы у меня все съедите, ясно? И не спорьте.
Я переглянулась с Русланом. В его взгляде читалось бегущей строкой готическим шрифтом: «Я подписывался на фиктивный брак, но не на кормежку до инфаркта».
— Зоя Сергеевна, — осторожно начал он, — мне завтра в спортзал идти. Чтобы форму поддерживать.
— Зачем тебе спортзал? — удивилась бабушка. — От моих пирожков только сила прибывает. Но ты не бойся, я тебя толстым не оставлю, мне потом детей с тобой растить.
— Каких детей?! — выдохнули мы хором.
Бабушка засмеялась.
— Ой, смотрю я на вас и радуюсь. Даже говорите одинаково. Точно судьба.
Остаток пути мы молчали. Я боялась открыть рот, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость. Руслан, судя по белым костяшкам на руле, боялся, что не доживет до вечера.
Но основное нас ждало дома.
— Раздевайтесь, мойте руки, садитесь за стол! — бабушка носилась по кухне со скоростью урагана, я даже не успевала сказать, что она гость и мы все сделаем сами. — А вы пока сидите, я мигом!
Мы с Русланом сели за стол как два приговоренных. Перед нами возникла гора пирожков: с капустой, с картошкой, с мясом, с яблоками. И отдельно — ватрушки с творогом.
— Ешьте! — скомандовала бабушка. — Русланчик, ты с чем любишь?
— Я... со всем, — обреченно сказал Руслан.
— Молодец! Настоящий мужик должен любить все, что жена приготовит. Анечка, учись!
Я взяла пирожок и впилась в него зубами, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Бабушка села напротив и уставилась на нас с умилением и повторила.
— Смотрю я на вас и не нарадуюсь. Анечка, ты как его нашла-то такого?
— В универе, бабуль. Я же говорила.
— А почему раньше не показывала? — прищурилась она. — Я тебя сколько раз спрашивала про личную жизнь, ты всегда отнекивалась. А тут — бац! — и жених.
Я замерла с пирожком во рту. Руслан пришел на помощь:
— Зоя сергеевна, это я виноват. Я не был готов к серьезным отношениям. Аня ждала. Спасибо ей за терпение.
— Ждала? — бабушка перевела взгляд на меня. — Аня, ты умеешь ждать?
— Я... ну... — промямлила я.
— Она умеет, — спокойно сказал Руслан. — Она вообще много для меня делала. Просто я не всегда это замечал. А сейчас замечаю. И ценю.
Он посмотрел на меня. Долго, тепло, как-то по-особенному. И я вдруг поняла, что не знаю, где у него заканчивается игра и начинается правда. Потому что в его взгляде было что-то настоящее. Что-то, отчего у меня внутри все переворачивалось.
— Ой, — бабушка прижала руки к груди. — Аж прослезилась. Сынок, иди я тебя поцелую!
Руслан покорно подставил щеку. Бабушка чмокнула его, потом утерла глаза краем фартука и вскочила.
— Так, всё, хватит сантиментов. Сейчас будем чай пить с ватрушками, как раз чайник вскипел. А потом вы мне расскажете про свадьбу. Когда, где, кого звать, какое платье.
Я подавилась пирожком. Руслан заботливо (или по сценарию?) постучал меня по спине.
— Бабуль, мы еще не думали...
— Не думали они! — всплеснула руками бабушка. — Молодежь! О чем вы вообще думаете, если не о свадьбе? Ладно, будем думать вместе. Я за этим и приехала.
— За этим? — уточнил Руслан.
— А за чем же еще? — удивилась бабушка. — Пирожки — это так, приятное дополнение. Главное — свадьбу организовать. Чтобы по-человечески, с размахом, чтоб внуки потом вспоминали. Давай, Русланчик, рассказывай, как будешь мою девочку замуж брать. Красиво? С лимузином? С голубями?
Я закрыла глаза. Руслан рядом со мной тихо, но обреченно вздохнул.
Спектакль только начинался. И, кажется, мы в нем уже проигрывали по всем фронтам.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря