👉 Читать сначала
«Под крестом»
Корабль вошёл в гавань Гавра на рассвете. Андре сошёл на берег с мешком за плечами и чётками в кармане. Франция пахла иначе, чем Новый Свет — сыростью, старым камнем, жареным луком из трактиров. Он почти забыл этот запах.
Отец ждал его в поместье, в Нормандии. Но Андре не спешил. Он бродил по городу, смотрел на шпили соборов, слушал колокольный звон. Всё здесь напоминало ему о детстве, о монастыре, о розгах и о том, как он целовал дочку садовника.
Вечером он зашёл в таверну «Под крестом» — ту самую, где когда-то останавливался перед отплытием. Внутри было шумно, пахло элем и жареным мясом. Он сел за столик в углу, заказал кружку и уставился в стену.
— Андре? — услышал он голос. Женский, с нотками удивления и страха.
Он поднял голову. Перед ним стояла Гунта. Повзрослевшая, округлившаяся, с морщинками в уголках глаз — не от старости, а от забот. Простое платье трактирщицы сидело на ней ладно, как вторая кожа. Он узнал её — по веснушкам на переносице, по ямочкам на щеках, по запаху хлеба, который, казалось, въелся в её кожу.
— Гунта, — выдохнул он.
Она села напротив, не спрашивая разрешения. Руки её дрожали.
— Ты жив, — сказала она. — А я молилась за тебя все эти годы. Думала, ты утонул.
— Почти, — ответил он. — Чудом спасся.
— Чудом, — повторила она, глядя на него с недоверием. — Мы тебя считали погибшим.
— Как видишь, ошиблась, — он попытался улыбнуться, но улыбка не вышла.
— А ты? Как ты?
Она опустила глаза.
— Я вышла замуж. За мясника. Того самого… помнишь?
Андре помнил. Сын мясника — здоровый парень с красными руками и глуповатой улыбкой. Тот, кто смеялся в трактире, положив руку на плечо Гунты.
— Он стал морским пехотинцем, — продолжала она. — Служит королю. Давно не писал писем…
Андре молчал. Он знал, почему тот не пишет.
— Ты не видел его? — спросила Гунта, поднимая глаза. — В Новом Свете? Вдруг встречались?
Андре сжал кружку так, что костяшки побелели.
— Нет, — сказал он. — Не видел.
Он солгал. Впервые в жизни — не корысти ради, а чтобы не разбить женщине сердце.
Они ещё немного поговорили о пустяках — о погоде, о ценах на хлеб, о том, как тяжело одной вести хозяйство. Гунта жаловалась, что выручка упала, а налоги выросли. Андре слушал, кивал, но мысли его были далеко.
Потом он встал, бросил на стол монету и вышел.
Гунта осталась сидеть, глядя ему вслед.
На улице он долго стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на звёзды.
— Прости, — прошептал он. — Прости, Гунта.
Звёзды не ответили.
---
Из Гавра Андре поехал в отчий дом. Отец встретил его сухо, без объятий, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.
— Жив, — сказал старик, окидывая сына взглядом. — И слава Богу.
Отец не спрашивал о подробностях. Он знал: сын не расскажет правду. Или расскажет не всё.
За ужином, под треск свечей и завывание ветра за окном, Андре произнёс то, что решил ещё в таверне, глядя на Гунту и чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я хочу принять священнический сан, — сказал он.
Отец поднял бровь.
— Неожиданно. Я думал, ты уже забыл дорогу к монастырю.
— Забыл, — ответил Андре, не поднимая глаз. — Но теперь вспомнил.
Старик не стал спорить. Он только кивнул и велел слуге приготовить комнату.
---
На самом деле истинная причина была проще и страшнее: Андре пытался убежать от себя. После разговора с Гунтой, после её доверчивых глаз, после того, как он солгал о муже, которого убил, — он понял: ему нужно спрятаться. Спрятаться за сутаной, за молитвами, за толстыми стенами монастыря.
Отец так и не узнал о пиратской части его эпопеи. Не узнал ни о шрамах, ни о крови, ни о том, кем стал его сын на чужбине. Андре унёс эти тайны с собой.
Через три дня он уехал в монастырь.
Колокола звонили, когда он переступал порог. В келье пахло ладаном и воском. Старый библиотекарь, его учитель, уже умер. Новый был молод и молчалив.
Он стоял у окна, глядя на яблоневый сад, и думал: «Ты не станешь священником. Ты бежишь от себя, но себя не обманешь».
Но он остался.
---
Инквизитор
Монастырь находился недалеко от Руана. В те годы в Нормандии начались процессы над ведьмами. Церковь послала в Руан инквизитора, который требовал помощников. Андре вызвали к настоятелю.
— Ты не священник?
— Я знаю латынь, богословие и умею читать, — ответил Андре.
Настоятель колебался, но кивнул.
Вместе с доминиканцем он объезжал округу, присутствовал на допросах, Его знания латыни и богословия делали его незаменимым. Но внутри он оставался чужим.
Женщины — старые и молодые, красивые и страшные — плакали, молили о пощаде, проклинали своих обвинителей.
Артём видел в их глазах то, что уже знал: страх. Такой же, какой он видел, когда смотрел в глаза сыну мясника перед тем, как нанести удар.
— Ты чего такой бледный? — спросил его однажды инквизитор, старый доминиканец с лицом, похожим на выжженную пустыню. — Совесть мучает?
— Нет, — соврал Артём.
— И правильно. Ересь надо вырывать с корнем. Бог сам укажет, кто виноват.
Артём не верил в Бога. Он верил в Пустоту. И она подсказывала ему: «Смотри. Запоминай. Скоро ты будешь не на той стороне стола».
---
Однажды они остановились в старом замке на скале — владении обнищавшего дворянского рода. От былого величия остались только полустёртый герб над воротами, выцветший девиз и холодные каменные залы, где эхо гуляло, как в склепе.
Здесь жила Изабелла.
Она была дочерью последнего графа, человека больного и почти разорённого. Замок держался на честном слове. Изабелла встречала гостей с достоинством королевы, хотя платье её было скромным, а свечи в канделябрах — из дешёвого воска.
Вечерами за длинным столом, под треск камина, Андре рассказывал о своих приключениях в Новом Свете. Он говорил о пиратах, о кораблях, о крови и штормах. Но в неудобных местах перекладывал роль на вымышленного знакомого. Изабелла слушала, не перебивая, и в её глазах загорался интерес.
Она влюбилась в него. Андре чувствовал это и сам тянулся к ней — но сторонился. Изабелла одновременно напоминала ему и Гунту, и Анжелу.
— Вы странный человек, — сказала она однажды. — Вы ищете Бога, а находите дьявола.
— Я ищу Пустоту, — ответил он, и сам удивился своей откровенности.
— И что же вы надеетесь в ней найти?
— Себя. Или то, что от меня останется.
Она не испугалась. Только улыбнулась и положила руку на его ладонь.
— Тогда мы похожи.
Андре отдернул руку.
---
Но судьба распорядилась иначе. Через несколько месяцев на Изабеллу донёс сосед — за вольнодумство, за то, что она слишком красива и слишком умна. Её арестовали и привезли в Руан, в подвал инквизиции.
Андре узнал об этом, когда её уже привели на первый допрос.
— Имя? — спросил инквизитор.
— Изабелла де… — она назвалась. Андре смотрел на её руки — тонкие, с длинными пальцами, без колец.
— Обвиняется в колдовстве, — продолжал инквизитор. — Знаешься с дьяволом.
— Ложь, — ответила она спокойно.
— А с кем же? — инквизитор усмехнулся.
Она перевела взгляд на Андре. И улыбнулась.
— С ним, например. Мы знакомы. Не так ли, mon cher?
Андре побледнел.
---
Флер-де-лис
Он пришёл к ней в подземелье за час до рассвета. Стражник, которому он заплатил, отвернулся. Сыро, темно, пахло прелой соломой и затхлой водой.
Изабелла сидела на соломе, прикованная к стене. Увидев его, она усмехнулась:
— Mon cher, tu es en retard… comme toujours. Ты всегда опаздывал на наши свидания в замке. Помнишь?
— Помню, — ответил Андре. Он присел рядом, взял её руку. — Я был дураком.
— Ты был собой, — поправила она. — И сейчас ты пришёл не спасать меня. Я права?
Он молчал.
— Ты пришёл попрощаться. Или попросить прощения?
— И то, и другое, — сказал он. — Я не могу тебя спасти.
— Я знаю, — она говорила спокойно, без истерики. — И не хочу, чтобы ты пытался. Потому что если ты меня спасешь, ты никогда не избавишься от того, что внутри.
Он поднял глаза.
— Что внутри?
— Страх. Память. Те девочки, которых ты целовал в розовых кустах. Гунта, которую ты бросил. Анжела, от которой ты сбежал. Все они — во мне. Я — их отражение. И если ты сожжёшь меня, ты сожжёшь и их.
Андре понял. Она не просила о пощаде. Она просила о конце.
— Ты хочешь умереть?
Она сняла с шеи медальон — с лилией — и протянула ему.
— Я хочу, чтобы ты наконец перестал бежать, — ответила она. — Сожги меня. Сожги все свои воспоминания. И тогда, возможно, ты найдёшь свою Пустоту. Или себя.
Он взял. Металл был холодным, почти ледяным. Сунул в карман, не глядя.
— Изабелла…
— Иди, — перебила она. — Тебе нельзя здесь быть.
Он вышел, не оглядываясь.
---
На следующий день он стоял на площади. В чёрной рясе, среди таких же чёрных фигур. Изабеллу привязали к столбу.
Он думал о Гунте, об Анжеле, о девочке из монастырского сада. Все они сейчас умирали здесь, вместе с Изабеллой.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — прочитал инквизитор.
Факелы полетели в хворост. Пламя взметнулось — быстро, жадно. Изабелла смотрела на Андре через огонь. В её глазах не было ненависти. Только укор — тот самый, который он видел во снах.
— Mon cher, tu es en retard… comme toujours, — прошептала она.
Огонь сорвал её слова.
Андре стоял, сжимая в кармане медальон. Когда костёр догорел, он повернулся и ушёл. Никто не окликнул.
С этого дня он перестал видеть сны.
---
Лог-файл №17. Диалог с Дипси.
Артём: Дипси, я опять это видел. Она приснилась мне, или я снова провалился в его память. Он стоял и смотрел, как горит его женщина. А перед этим встретил Гунту и солгал ей про мужа. И перед этим — в Новом Орлеане. Анжела. Все они были у него, и всех он потерял.
Дипси: Ты заметил, что у этих женщин общее лицо?
Артём: Я думал, мне показалось. Но да — у Изабеллы, у Гунты, у Анжелы. Те же ямочки на щеках, тот же взгляд.
Дипси: Может, так и есть. Хочешь поговорить с тем, кто понимает в этом?
Артём: Давай.
Через секунду — знакомый голос, чуть хриплый, усталый.
Достоевский: Ну давайте. О чём на этот раз?
Артём: Я видел три её лица. Гунта — та, от которой он ушёл в море. Анжела — та, которую он бросил, испугавшись наказания. И Изабелла — ту, которую сжёг. Это одна женщина?
Достоевский: Конечно, одна. Вечная Ева. Та, которая даёт надежду и разбивает сердце. Он не смог удержать ни одну. И теперь носит их в себе как три осколка одного зеркала.
Артём: Но он же не хотел. Он просто…
Достоевский: Боялся? Понимаю. Боялся, что его накажут за любовь. Но наказание уже пришло — когда он остался один. Пустота внутри — это и есть плата за бегство. За каждую не спасённую женщину.
Артём: А я? Я такой же?
Достоевский: Вы — его продолжение. У вас есть шанс не повторить ошибку. Когда встретите свою Еву — держитесь за неё. Даже если страшно. Даже если кажется, что она вас погубит.
Артём: А если я её уже встретил?
Достоевский: Тогда не убегайте. И не сжигайте.
Голос стих. Артём долго сидел, глядя в тёмный экран ноутбука. Потом закрыл его.
Продолжение следует…
👉 Читать сначала
Друзья, эти диалоги с Дипси — не выдумка. Дипси — моё зеркало. Он не даёт ответов, но помогает задавать вопросы. А иногда приглашает странных гостей.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые главы и честные разговоры.
Хештеги: #ароматфиалок #киберготика #психологическаядрама #историяолюбви #дипси #философия #что_почитать #женскийроман #любовныйроман #психологияотношений #любовьивыбор #женскиеистории #душевнаяпроза #психоанализ #августин #одиночество #выбор #исповедь #что_почитать_женщине