За эти две недели Валерий Николаевич окончательно извёлся от тревоги и одиночества. Он уже начинал жалеть о том, что отослал единственную дочь в такую глухомань, и мучительно переживал из-за отсутствия с ней связи. Несколько раз он порывался поехать в эту дурацкую деревню и забрать её обратно, но Полина была настороже и каждый раз находила способ его отговорить.
Состояние бизнесмена видели все вокруг. Валерий Николаевич за эти дни не раз жаловался на сильные боли в сердце и на давящую слабость. Эту тревожную картину заметила и его верная секретарша Надежда Петровна, проработавшая с Сорокина больше пятнадцати лет. Женщина даже записала его к лучшему кардиологу, но сделать это вовремя не успела. Вечером, накануне приёма, Сорокина прямо из рабочего кабинета увезла скорая с обширным инфарктом. В себя мужчина так и не пришёл. Его поместили в палату интенсивной терапии в дорогой частной клинике, где для сохранения жизни ввели в медикаментозную кому. И, разумеется, главный врач здесь был давним и хорошим знакомым ушлой Полины. Но сама она, искусно изображая безутешную супругу, проводила дни и ночи под дверью реанимации.
На следующий день доктор уже выдал для совета директоров компании официальную справку о необратимых поражениях головного мозга и сердечной мышцы. Шансов на то, что Валерий Николаевич когда-нибудь выкарабкается, по его словам, практически не оставалось. И Полина тут же предъявила липовую доверенность, которую состряпал её любовник Антон. По этой бумаге выходило, что женщина имеет право единолично управлять всеми активами Сорокина без ограничений, пока её муж находится в недееспособном состоянии.
Такое решение, конечно, многих возмутило, но открыто выступить против Полины отважилась только секретарша Надежда, у которой оказался свой маленький процент акций компании.
— С какой стати мы должны вообще верить этой бумажке? — спросила Надежда, вскочив с места. — Нужно срочно назначить независимое доверительное управление. Иначе мы рискуем всё потерять.
— А больше ты ничего не хочешь? — усмехнулась Полина, свысока разглядывая секретаршу. — Кстати, с сегодняшнего дня, дорогая, ты уходишь в неоплачиваемый отпуск. Раз работодатель теперь находится в больнице без сознания, в услугах его личной секретарши компания больше не нуждается.
— Вы не имеете на это права, это незаконно! — завопила Надежда, но тут же сникла под насмешливым взглядом Полины.
— Ты сейчас со своим жалким процентом просто сиди и помалкивай, — рявкнула Полина. — Нашлась тут самая умная, понимаешь. Итак, если ни у кого больше нет вопросов или возражений, давайте голосовать.
Совет директоров, запуганный внезапной болезнью шефа и напором Полины, не стал противиться новому фактическому владельцу. Антон с Полиной торжествовали победу. Надежду же выставили за дверь офиса в тот же день, даже не дав толком собрать вещи. Секретарша едва успела сунуть в сумку папку с личными документами и в панике бросилась в больницу, но туда посетителей не пускали. Надежда несколько часов просидела в душном коридоре, а потом набрала номер Олега, верного охранника шефа, но телефон абонента оказался недоступен.
Вечером того же дня, когда совет директоров разошёлся, любовники, довольные успешной реализацией своего коварного плана, сидели в просторной гостиной дома Сорокиных за праздничным ужином. Еду они заказали из дорогого ресторана, открыли бутылку выдержанного шампанского и чувствовали себя полновластными хозяевами жизни.
— Ну вот видишь, как всё отлично получилось, — промурлыкал Антон, сжимая руку Полины. — Всего два года пришлось потерпеть этого скучного зануду, но теперь мы будем по-настоящему богаты и свободны.
— И сколько примерно времени займёт продажа компании? — поинтересовалась женщина, пригубив шампанское.
— Думаю, пара недель — и дело в шляпе, — усмехнулся Антон. — Предварительные договорённости с заинтересованными конкурентами уже есть, не бойся. Продадим всё имущество, а потом тихо и красиво свалим за границу. Денег хватит, чтобы начать десять новых жизней, поверь мне.
— Ты у меня просто гений, — Полина придвинулась ближе к любовнику. — Я бы одна такое ни за что не провернула, даже не сомневайся.
— Кстати, а твой знакомый врач ничего не заподозрит? — Антон слегка отстранился, его взгляд стал серьёзным. — Старик не должен прийти в себя. Ни при каких обстоятельствах.
— Всё идёт строго по плану, — заверила его Полина. — За те деньги, которые мы ему платим, Валера может валяться там годами, как мумия в запасниках музея. А потом это уже будут совсем не наши проблемы, а его родственников.
— Вот за это я тебя и люблю, — Антон чмокнул её в висок. — За твой практичный ум. Потерпи ещё чуть-чуть, и мы будем наконец свободны, как ветер.
Полина победоносно улыбнулась в ответ. Она поставила на кон в этой опасной игре слишком многое и теперь собиралась сполна компенсировать себе все годы унижений, которые пришлось пережить, угождая нелюбимому мужу. Конечно, Валерию Николаевичу было всего пятьдесят пять, но для двадцатисемилетней Полины эта разница казалась целой пропастью. Он был для неё старым, омерзительным стариком, которого можно было терпеть только ради того, чтобы получить доступ к его миллионам. Совсем другое дело — Антон: молодой, тридцатипятилетний красавец с белозубой улыбкой и твёрдым взглядом, с которым никогда не бывало скучно.
А на следующее утро в офисе Сорокина разразился громкий скандал. На сторону уволенной секретарши Надежды неожиданно выступили некоторые руководители среднего звена, которые давно работали в компании, знали истинное положение дел и не доверяли Полине с её любовником. Антону и Полине, скрипя зубами, пришлось пустить её обратно в приёмную. Олега, только что вернувшегося из поездки в деревню, они предусмотрительно отослали в новую командировку на пару недель, а вот от этой назойливой секретарши избавиться оказалось не так-то просто.
— Почему мы должны терпеть эту выскочку в офисе? — раздражённо спросила Полина у любовника, когда они остались вдвоём.
— Погоди немного, я всё улажу, — пообещал Антон, теребя в руках зажигалку. — Недельку-другую, и эта Надежда отсюда вылетит пулей. Причём с большим скандалом.
Надежда между тем торжествовала свою маленькую победу. Накануне вечером она использовала все свои многолетние связи и накопленный авторитет, чтобы обрести союзников среди акционеров, понимая, что времени осталось в обрез. И в тот же вечер она сделала то, что считала самым важным и правильным. Сейф в кабинете шефа был лишь декоративной уловкой, а настоящий тайник — маленький, незаметный, — хранился прямо в её собственной приёмной. Об этом убежище никто не знал, кроме неё самой и Валерия Николаевича. Валерий Николаевич настоял на этом лично, считая, что самый надёжный тайник — тот, о котором никто не догадывается. Даже охрана не знала. Главная хитрость заключалась в том, что для его открытия требовался отпечаток пальца хозяина, и активировать сканер должны были два человека в течение строго определённого времени. Иначе хранилище просто блокировалось, и добраться до его содержимого не смог бы никто. Одним из этих двух человек был сам Валерий Николаевич, а вторым — его верная, проверенная годами секретарша Надежда.
На следующий день Антон, будто случайно, обнаружил в столе Надежды документы, якобы подтверждающие её давнюю связь с конкурентами компании. Разумеется, он сам состряпал этот лживый компромат, но вытащил бумаги прилюдно, в присутствии всего офиса и членов совета директоров. Секретаршу тут же обвинили в продаже коммерческой информации и с позором уволили, пригрозив при этом уголовным делом о промышленном шпионаже. В этот раз заступаться за неё уже не рискнул никто.
Тем временем прошло ещё несколько дней. Елена продолжала жить в деревне, привыкая к однообразному быту и крестьянскому труду. Она заметно окрепла, её кожа приобрела красивый золотистый загар, а волосы на летнем солнце высветлились почти добела. Сейчас в ней вряд ли кто-то узнал бы ту избалованную, накрашенную дочь богатого бизнесмена, которая всего несколько недель назад прожигала жизнь в дорогих клубах. С Ильёй они общались теперь всё чаще и дольше. Елена бывала и в его скромном, но уютном доме, и на маленькой конюшне, которую он пытался развить, мечтая о собственной ферме. А Колю она и вовсе стала считать кем-то вроде младшего брата, которого Всевышний послал ей в этом забытом богом месте.
Но мальчишка мрачнел с каждым днём, который оставался до её отъезда. Елена заметила это не сразу, но однажды вечером, когда они сидели у него в шалаше, спросила напрямую:
— Что случилось с тобой? Ты ходишь такой грустный последнее время, будто свет белый тебе не мил.
— Ты скоро уедешь, — мальчишка зло вытер кулачком непрошеные слёзы. — А я здесь так и останусь с этим проклятым упырём. И никто меня не заберёт, никто не спасёт.
— Нет, Коля, я тебя здесь не оставлю, — твёрдо сказала она, чувствуя, как в душе поднимается какая-то новая, незнакомая прежде решимость. — Обязательно что-нибудь придумаем, как тебе помочь. Знаешь, у меня папа очень серьёзный и влиятельный человек. Мы что-нибудь обязательно решим, вот увидишь.
— Так, и что это тут за разговорчики такие? — неожиданно раздался снаружи пьяный, сиплый голос. — Эй, городская, выходи-ка. Хватит моего племянника обхаживать, я всё вижу. Знаю я вас, таких добреньких. По телевизору как раз говорили, что вы прикидываетесь хорошими, а потом детей похищаете да на органы пускаете.
— Вы бы проспались сначала, — Елена вышла из шалаша и смело посмотрела на Дмитрия. — А то кроме алкогольных паров ребёнок в этой жизни ничего не видит. Он же у вас голодный ходит, вы об этом знаете?
— Ты мне тут жизнь не учи! — возмутился жилистый мужичок, замахиваясь на неё кулаком. — Я, может, с горя пью! Как сеструха моя померла, так моя жизнь под откос и покатилась. А я, между прочим, теперь сирота — один как перст в этом мире! Так что воспитываю, как умею и как бог на душу положит.
Елена развернулась и быстрым шагом пошла прочь, не желая больше иметь дела с этим пропойцей. Она прекрасно понимала: просто так, словами, вырвать мальчишку из этих жестоких рук будет практически невозможно.
Алкоголик Дмитрий, решив, что девушка сбежала от страха, пришёл к выводу, что на этой неожиданной дружбе можно неплохо заработать. Но стращать он отправился вовсе не Елену, а Татьяну. Ему, пропойце, были известны кое-какие тёмные секреты из прошлого этой суровой женщины. И теперь он собирался неплохо поживиться за счёт её страхов.
— Татьяна, выйди на двор, поговорить надо, — заголосил Дмитрий, перегнувшись через забор и заглядывая в окна.
— Чего тебе? — холодно поинтересовалась она, появившись на пороге.
— Постоялица твоя, эта городская штучка, уж больно наглая стала, — усмехнулся Дмитрий. — Мальчишку моего сманивает, в шалаш к себе таскает. Я уже и кулаки почесываю — жизни её поучить, чтобы не лезла не в свои дела.
— И что ты от меня-то хочешь? — Татьяна скрестила руки на груди.
— А ты за неё перед хозяином своим отвечаешь, — продолжал Дмитрий, понизив голос. — Шкуру-то я попорчу — у тебя не спрошу. Глядишь, в деньгах сильно потеряешь, если девка вся в синяках по двору ходить будет. С кого потом спрос будет, как думаешь? И мальчишку изобью, чтобы неповадно было с чужими шляться. Так что, может, дашь мне немного денег — и оставлю я вашу девку в покое. А нет — сама смотри, что дальше будет.
— Ничего я тебе не дам, — отрезала Татьяна. — Свои пустые фантазии можешь кому-нибудь другому загонять. Не на ту напал.
— Вот как ты заговорила, значит? — взбеленился Дмитрий. — Да я тогда сейчас эту нахалку...
В этот момент со стороны дома раздались шаги — это Илья, услышавший шум, вышел посмотреть, в чём дело. Тяжёлый кулак свалил Дмитрия с ног одним точным ударом. Мужичок вскочил, замотал головой и, не разбирая, кто перед ним, бросился в драку. Но хмельная ярость быстро уступила место трезвому расчёту — молодость и злость оказались сильнее. Илья схватил Дмитрия за шиворот и, как котёнка, выкинул его прямо на пыльную дорогу, основательно помяв бока. Елена, привлечённая шумом, наблюдала за этой сценой из-за угла сарая. Татьяна, глядя на парня, лишь одобрительно усмехнулась. Было видно невооружённым глазом, что Илья явно неровно дышит к её строптивой постоялице, и этот факт можно будет при случае использовать в своих интересах.
Елена сделала вид, что ничего не видела и ничего не слышала. Она ушла спать сразу после ужина, сославшись на сильную усталость. Однако ночью она проснулась от жажды, спустилась на кухню за водой и случайно услышала, как Татьяна в своей комнате с кем-то разговаривает по телефону. Девушка замерла как вкопанная: до этого момента она даже не подозревала, что у этой суровой деревенщины имеется мобильный аппарат. А потом она отчётливо услышала знакомый, до боли родной голос.
— Продержи эту пигалицу там ещё пару недель, — требовательно говорила Полина. — И смотри, ничего не напутай.
— Да всё идёт по плану, не волнуйтесь, — бубнила Татьяна в трубку. — Девчонка — дура дурой, ни о чём пока не догадывается. Ждёт своего драгоценного папочку, верит, что он её простит и заберёт.
— Это она зря надеется, — хохотнула мачеха. — Отец её теперь в больнице лежит, в глубокой коме. Если вообще когда-нибудь придёт в себя, и то не скоро. Так что ты за ней там приглядывай получше. Держи в чёрном теле, чтобы не расслаблялась. Олега я далеко отослала, так что ехать за девкой теперь некому.
— Лады, всё сделаем в лучшем виде, — усмехнулась Татьяна. — Но вы там тоже побыстрее заканчивайте с этим стариком и долю мою привозите, как договаривались. И не вздумайте меня кинуть — я с вами по-быстрому разберусь по-свойски.
— Да не кипятись ты, всё будет нормально, — заверила Полина и отключилась.
Елена похолодела. Внутри всё оборвалось от страшной догадки. Получалось, что её ссылка в эту глухую деревню — вовсе не перевоспитание, а всего лишь часть какого-то большого, тщательно продуманного плана. И в городе, в её родном доме, в это время творится что-то ужасное и непоправимое. Она тихонько собралась, дождалась, пока за стенкой раздастся громкий храп Татьяны, и через окно, стараясь не шуметь, выбралась наружу.
Надежда наконец сумела дозвониться до Олега. Охранник, находившийся в подстроенной Антоном командировке, пообещал вернуться в город при первой же возможности, но, главное, он сообщил секретарше точный адрес, по которому отвозил Елену. Надежда понимала: времени осталось в обрез, и медлить нельзя ни минуты. Женщина решительно села в свою старенькую, видавшую виды легковушку и помчалась по незнакомой трассе навстречу ночи, прекрасно понимая, что спасти положение и вернуть контроль над компанией может сейчас только дочь хозяина.