Валерий Николаевич Сорокин и его дочь Елена никогда не находили общего языка. Отец, привыкший единолично управлять и бизнесом, и семьёй, считал, что лучший способ воспитания — жёсткий контроль. Дочь, оставшаяся без матери в раннем детстве, платила ему за это капризами и дерзостью. Их очередная размолвка в домашнем кабинете, как оказалось позже, должна была привести к серьёзным и совершенно неожиданным последствиям.
— Да ты совершенно ничего не понимаешь в том, как устроена современная жизнь, — заявила Елена, насмешливо глядя на отца. — Вечно ты ворчишь по поводу моих трат, будто сам никогда не был молодым. И потом, я ведь не какая-то нищенка с улицы, а дочь самого Валерия Сорокина. Это даёт мне определённые права.
— Вот именно, дочь самого Сорокина, — голос Валерия Николаевича заметно повысился. — Меня уже достало слушать, как нашу фамилию по твоей милости треплют на каждом углу. И оплачивать счета за разбитую в ресторанах посуду и за ремонт разбитых машин мне тоже надоело.
— Это всё потому, что у тебя водитель — полный идиот, — небрежно бросила Елена. — И вообще, если помнишь, я изначально хотела сама ездить за рулём. Но ты же у нас всегда знаешь лучше, что мне нужно.
— В мои годы обходились без личных водителей и всей этой мишуры, — продолжал возмущаться отец. — Ты даже учёбу бросила, на которую я, между прочим, перевёл немалые деньги. Просто выбросил их на ветер.
— Ой, там была такая скука смертная! — Елена наморщила свой аккуратный носик. — Это ты меня туда запихнул, а потом и сам женился на этой твоей... как её...
— Её зовут Полина, — холодно и отчётливо произнёс Валерий Николаевич. — И будь добра хотя бы запомнить это простое имя.
— А зачем мне его запоминать? — усмехнулась дерзкая девушка. — Вот умрёшь ты, и она из этого дома вылетит в ту же секунду. Я таких хищниц насквозь вижу. У каждого из отцов моих подружек есть подобные особы в окружении. Только у тех хватает ума не тащить в заг каждую, с кем приходится делить постель.
— Всё! Хватит! Немедленно отправляйся в свою комнату. Ты наказана! — заорал Валерий Николаевич, его лицо налилось багровым румянцем. — Лишу всего! Полы пойдёшь мыть, в коровниках навоз убирать!
Елена уже давно не видела отца в таком состоянии, поэтому предпочла быстро ретироваться в свою спальню, решив просто переждать скандал. Она была единственной наследницей всесильного бизнесмена и не сомневалась, что к утру отец остынет и забудет о ссоре, как это уже бывало не раз. Девушка искренне считала себя несправедливо обиженной: это он отправил её учиться на агронома, тогда как она мечтала стать дизайнером. В итоге она училась спустя рукава и вылетела с третьего курса, и тут не помогли ни папины связи, ни внесённая заранее плата за обучение. С тех пор Елена, по её собственному выражению, находилась в творческом поиске себя, что на практике означало бесцельное прожигание жизни в компании таких же богатых бездельников.
Валерий Николаевич, оставшись один после выходки дочери, схватился за сердце. На его крик прибежала жена Полина, которая протянула ему стаканчик с резко пахнущими каплями. Глотнув горьковатую жидкость, мужчина принялся часто дышать, постепенно приходя в себя. Полина стояла рядом, и её лицо выражало неподдельную тревогу. Валерий вяло махнул рукой, показывая, что всё в порядке, но женщину это не убедило.
— Я же тебе говорила, — заявила Полина сердито. — Твоя девчонка просто невероятно избалована. Она тебя абсолютно ни во что не ставит и никогда не ставила.
— Она просто выросла без матери, — устало отмахнулся Валерий Николаевич, словно оправдываясь.
— Валера, это уже давно не аргумент, — покачала головой Полина. — Её давно следовало хорошенько проучить. Да так, чтобы она этот урок запомнила на всю жизнь. Иначе ничего не изменится.
— И что же ты предлагаешь? — поинтересовался Валерий Николаевич, чувствуя себя разбитым.
— У меня есть одна идея, — голос Полины стал вкрадчивым. — Я уверена, что подобный метод перевоспитания пойдёт ей только на пользу.
В течение следующего часа они о чём-то тихо и оживлённо спорили. Валерия первоначальная идея Полины слегка испугала своей жёсткостью, но жена оказалась очень убедительной. В конце концов он признал, что в её предложении есть рациональное зерно, и согласился на этот необычный эксперимент, хотя его самого ещё терзали сомнения.
На следующее утро ничего не подозревающая девушка проснулась, как обычно, далеко за полдень. В доме царила непривычная тишина. Елена сладко потянулась, усмехнулась своим мыслям и потянулась за телефоном. Однако аппарат отказывался работать, а когда она попыталась дозвониться в службу поддержки, автоматический голос холодно сообщил, что её номер больше не обслуживается.
Возмущённая Елена вскочила с кровати и помчалась вниз по лестнице, но отца в доме не обнаружила. В холле скучал его личный охранник Олег, которого девушка обычно предпочитала просто не замечать. Однако сегодня капризной богачке пришлось снизойти до разговора с простым смертным.
— Олег, где отец? И что случилось с моим телефоном? — спросила она с обычной для неё надменностью.
— А это Валерий Николаевич вчера вечером распорядился разорвать контракт с вашим оператором, — спокойно пояснил охранник. — И ещё он вам видеосообщение оставил. Велел передать, чтобы вы обязательно посмотрели.
— Что значит — разорвал контракт? Где он сам? — топнула ногой Елена.
— Вы посмотрите запись, там всё поймёте, — предложил Олег, направляясь на кухню. Он вставил в телевизор флешку и запустил видео. Елена, всё ещё возмущённая, уставилась на большой экран.
На нём появилось изображение отца, сидящего за столом в своём кабинете. Сделав паузу, он заговорил:
«Дочка, я уже понял, что разговаривать с тобой по-хорошему совершенно бесполезно, поэтому я решил применить другой метод воздействия. После того, как ты посмотришь это видео, ты получишь на руки чемодан с вещами и отправишься вместе с Олегом туда, куда я скажу. Срок твоего перевоспитания — один месяц. Если ты попытаешься вернуться домой раньше или сбежать из-под наблюдения, я об этом узнаю. И тогда можешь забыть не только о наследстве, но и о любом другом содержании с моей стороны. Ты должна доказать, что достойна носить нашу фамилию. В противном случае забудь о том, что у тебя вообще когда-то был отец».
Елена ошеломлённо таращилась на экран ещё долго после того, как видео закончилось. А затем обрушила весь свой гнев на ничего не подозревающего охранника.
— И что это всё значит? Это какой-то дурацкий розыгрыш? — закричала она.
— Нет, не розыгрыш, — покачал головой Олег. — Шеф приказал мне дать вам ровно час на сборы. Моё дело маленькое: отвезти, привести, проследить, чтобы приказ был в точности выполнен. И всё.
— А где мой личный водитель? Я никуда с тобой не поеду! — продолжала возмущаться девушка.
— Вашего водителя уволили сегодня утром, — спокойно произнёс Олег. — А мне, если вы не поедете добровольно, приказано доставить вас на место силой. Так что я бы советовал не усугублять положение. Просто собирайтесь, и поедем спокойно.
— Хам! — вскрикнула Елена, но было видно, что её спесь начала понемногу улетучиваться. — И где этот чемодан с вещами, о которых говорил отец?
— Вон там, в прихожей, — Олег махнул рукой в сторону стоящего багажа.
— Что это за дешёвка? — заорала Елена, разглядывая невзрачные вещи. — Да я такой тряпкой даже полы мыть побрезгую. И куда мне здесь всю свою косметику девать?
— Ну, туда, куда мы едем, вам вряд ли понадобится что-то, кроме расчёски и простого мыла, — усмехнулся Олег. — Так что время истекает. Можете выпить кофе на прощание. Вряд ли там вам такое предложат.
— Хватит меня уже запугивать! — прошептала она, и в её голосе впервые послышался ужас.
Весь следующий час Елена всё ещё продолжала надеяться, что этот дурацкий розыгрыш вот-вот закончится. Но вскоре стало ясно: всё куда серьёзнее. Едва машина Олега выехала за городскую черту, девушку прошиб холодный пот — становилось ясно, что это вовсе не шутка. Олег уверенно вёл автомобиль всё дальше и дальше, и вскоре за окном исчезли не только дома, но и любые признаки цивилизации. Вокруг простирались лишь мрачные лесные массивы. Потом машина свернула на разбитый просёлок и петляла по нему ещё около часа. Уазик Олега замер у покосившихся ворот, из которых повеяло гнилью и прелым сеном. Елена с отвращением поморщилась. Она наконец осознала: её завезли в такую глухомань, откуда самостоятельно выбраться будет просто невозможно. Она расплакалась, попыталась разжалобить Олега, рассказать, как ей страшно и одиноко, но все её мольбы оказались напрасны.
Когда они въехали в деревню со смешным названием Весёлки, охранник остановился возле большого, но давно не знавшего ремонта дома. Из ворот тут же вышла крепкая, высокая женщина с недовольным, как будто заранее всем недовольным лицом. Она скептически окинула Елену взглядом и с явным сомнением в голосе спросила:
— Это что же, та самая, которую на перевоспитание прислали?
— Да, хозяйка, принимайте, — кивнул Олег.
— Сразу тебя предупреждаю, — женщина обратилась к Елене, продолжая её разглядывать. — Никаких телефонов. У нас тут электричество не бесплатное, а связи всё равно нет. Меня зовут Татьяна, и прошу без всяких там «тёть Тань». Не старовата я ещё для таких нежностей.
— Я здесь не останусь! — Елена с ужасом оглядывала покосившийся забор и грязный двор. — Олег, забери меня обратно прямо сейчас! Ты слышишь?
— Вы уверены? — покачал головой охранник. — Валерий Николаевич не шутил, уж очень вы его допекли. Если уедете сейчас — лишитесь всего. А так всего-то месяц продержитесь, и всё вернётся на круги своя. Хотя, честно говоря, я сильно сомневаюсь, что вы тут столько высидите. Могу, конечно, прямо сейчас развернуться и отвезти обратно. Зачем зря мучиться?
— Ты что, считаешь меня слабачкой? — в Елене вновь вскипела злость. — Катись ты отсюда, знаешь куда?
Олег с довольной усмешкой сел за руль и завёл мотор. Похоже, его маленькая хитрость сработала именно так, как он и рассчитывал — капризная наследница в запальчивости решила остаться, чтобы доказать свою правоту. На самом деле охранник вовсе не желал ей зла, но, как и многие вокруг, считал, что девушке не повредит немного спуститься с небес на землю.
Елена осталась один на один с Татьяной. Та, не проронив ни слова, потащила чемодан через двор, брезгливо морщась от местных запахов. Это не укрылось от зоркого взгляда хозяйки.
— Что, не нравится? — усмехнувшись спросила Татьяна. — А у нас тут всё по-простому, по-деревенски. Удобства, сама понимаешь, на улице. Баня топится раз в неделю, свет попусту не жжём. Вполне хватает керосиновой лампы. Жить ты у меня будешь в чулане. Лишних комнат для тебя нет.
— А вы хорошо знаете моего отца? — осторожно поинтересовалась Елена. — Зачем он вообще отправил меня сюда?
— Это не моё дело, — пожала плечами Татьяна. — Меня просто попросили помочь, а мне не трудно. Я своих семерых подняла и в люди вывела, так что с одной избалованной девчонкой уж как-нибудь управлюсь. Только сразу учти: бездельничать я тебе не позволю. Это тебе не пионерский лагерь, а жизнь взрослая. Как поработаешь, так и поешь.
— И что же мне здесь предстоит делать? — с вызовом спросила Елена, всё ещё не веря в серьёзность происходящего.
— Для начала переоденься. Фуфайку возьми, резиновые сапоги, штаны попроще, — поморщилась Татьяна, кивая на чемодан. — А потом отправишься в коровник — чистить навоз, пока скотина на выпасе.
— Я могу от этого отказаться? — поморщилась девушка, представив предстоящее занятие.
— Кто не работает, тот не ест, — отрезала Татьяна. — Аппетит на свежем воздухе, знаешь ли, быстро разыгрывается. Так что к вечеру ты у меня сама на коленях ползать будешь за горбушку хлеба.
— Я схожу и куплю себе всё, что захочу, — фыркнула Елена и полезла в свою элегантную сумочку.
Но ни банковских карт, ни даже простого кошелька внутри не оказалось. Только помада и ключи от московской квартиры, которые теперь были совершенно бесполезны. Девушка наконец поняла: играть ей придётся исключительно по правилам этой суровой женщины.
Через полчаса Елена уже стояла с вилами в руках посреди огромного, пропахшего аммиаком сарая. Воняло там так, будто здесь кто-то умер и его забыли вовремя вынести. Но выбора у неё не оставалось. Сначала девушка неумело поработала скребком, потом принялась вытаскивать мокрую солому из стойла, сломала несколько ногтей и ухитрилась посадить занозу, неуклюже орудуя вилами. А когда пришло время вывозить всё это наружу, хозяйка отправила её за околицу. Елена катила тяжёлую тачку, чувствуя, как на липкий от пота лоб садятся жирные мухи и назойливые комары. Она попыталась их смахнуть, но промахнулась, поскользнулась в грязи и, не удержав равновесия, опрокинула тележку прямо на себя. Девушка искренне надеялась, что хотя бы этот позор никто не увидит, но тут же за спиной раздался громкий хохот. Елена подняла голову и увидела невысокого крепкого парня с добродушным, загорелым лицом.
— Ничего себе! — заливался мужской голос. — И откуда же в наших краях такая раскрасавица взялась? Ты это, не ушиблась, принцесса?
— А ты пошёл бы отсюда, знаешь куда? — заорала Елена, окончательно потеряв остатки и без того скудного терпения.
— Да я бы с превеликим удовольствием, но Татьяна велела мне проверить, как ты тут справляешься, — всё ещё усмехаясь, сказал парень. — Меня, кстати, Ильёй зовут. Будем знакомы.
— Отвратительное имя, — скривилась девушка, пытаясь отряхнуться от налипшей грязи. — Хотя для местного деревенщины, наверное, вполне сойдёт.
— Ну, извините, ваше высочество, — расхохотался загорелый дочерна парень. — Надо было, наверное, назваться каким-нибудь Ипполитом, чтобы соответствовать вашему кругу общения. А так я самый обычный тракторист, который чистит конюшни. Для вас-то, городских, мы все в навозе копаемся, ресторанов не посещаем. Давай-ка руку, принцесса на горошине. Или ты предпочитаешь и дальше сидеть в коровьей лепёшке?
— Сама встану, не нуждаюсь я в твоей помощи, — завопила она, с трудом выбираясь из склизкой жижи.
— Да тут работы, между прочим, на целый день, — поморщился Илья, окинув взглядом разбросанную солому. — Так, сейчас мы это быстро довезём, и я покажу тебе, как правильно вилами орудовать, чтобы в следующий раз не падать.
— Обойдусь как-нибудь без твоих уроков, — отрезала Елена, чувствуя себя униженной. — Иди отсюда, деревенщина. Найди себе кого-нибудь другого для своих насмешек.
— Да ладно тебе, не огрызайся, — парень перестал улыбаться. — Это, между прочим, Татьянин приказ. Скоро скотину с пастбища пригонят, а ты с такой скоростью до вечера не управишься. Тогда мне же и расхлёбывать.