Елена, не говоря ни слова, всё же приняла его помощь. Этот крепкий деревенский парень, с мозолистыми, натруженными руками, был совсем не похож на лощёных маменькиных сынков из её московского окружения. Илья выглядел серьёзным, собранным, и это обстоятельство почему-то злило её ещё больше. Но парень больше не смеялся. Он молча помог собрать всё, что вывалилось из тележки, а затем направился вместе с ней обратно в коровник. И там, работая вилами в четыре руки, они довольно быстро закончили уборку. Девушка тяжело сопела, злилась, украдкой поглядывая на свои сломанные ногти, от которых не осталось и следа былого маникюра. Голова у неё кружилась от едких паров, ноги по щиколотку утопали в вонючей жиже. Но всё же они успели управиться как раз до того момента, как пастух загнал коров обратно во двор.
На ужин Елена получила миску горячей, исходящей паром варёной картошки, щедро посыпанной укропом, и большую кружку парного молока. Она проглотила эту непривычную, простую еду за считаные мгновения, настолько сильным оказался голод, а потом буквально рухнула спать на жёсткий матрас, набитый соломой. О том, чтобы почистить зубы, она даже не вспомнила, моментально провалившись в глубокий сон без сновидений.
Разбудил её на рассвете пронзительный крик петуха под самым окном. Елена поморщилась, попыталась перевернуться на другой бок и снова заснуть, но ничего не вышло. Над самым ухом тут же раздался бодрый голос:
— Что вертишься? Подъём! У нас тут вместо будильника петух работает. Я сегодня в город собираюсь, на рынок, продукты свои везу продавать. А ты, значит, на хозяйстве остаёшься, — заявила Татьяна, стоя на пороге чулана.
— Да я же совершенно ничего не умею, — растерянно призналась Елена, чувствуя себя совершенно разбитой.
— Ой, ничего там хитрого нет, — отмахнулась хозяйка. — Корову подоить — не боги горшки обжигают. Да картошку на грядках прополоть, она у меня совсем заросла. Тебе Илья всё покажет, он парень толковый, не переживай.
— А он вообще кто вам? — осторожно поинтересовалась девушка, вспомнив вчерашнего насмешника. — Сын, что ли?
— Ещё чего не хватало! — захохотала Татьяна так искренне, что на глазах выступили слёзы. — Упаси господи от такой родни. Никто он мне, сосед просто. Помогает иногда за деньги. Ему-то они ох как нужны, деваться-то некуда. Университет бросил в столице, на экономиста хотел выучиться. Три года за своей матерью парализованной ухаживал, ни на шаг от неё не отходил. Да только померла всё равно Прохоровна. Вот и остался один теперь. Пытается фермером стать, но пока ничего путного не выходит. Участок у него плохой, заболоченный. Одно слово — экономист, хоть и вырос в деревне.
Елена молча кивнула, переваривая услышанное. Выходит, этот насмешливый тракторист оказался не так прост, как ей показалось вначале. Впрочем, сейчас его судьба волновала её меньше всего. Перспектива провести ещё целый месяц в этом забытом богом месте, копаясь в навозе, вызывала куда больше тревоги.
Утром Татьяна попыталась научить Елену доить корову, но та всё делала не так. Хозяйка только рукой махнула и уехала на рынок, оставив девушку одну с Зорькой. Зорька, казалось, только и ждала, чтобы брызнуть молоком на новенькие резиновые сапоги. Затем хозяйка, уже перед отъездом, вручила девушке какие-то маленькие грабельки для прополки и отправила на огород.
К обеду солнце раскалилось так, что стало совершенно нестерпимо. Прошло несколько часов изнурительного труда. У Елены темнело в глазах от непривычной работы и невыносимой жары. А сорняки, назло ей, казались бесконечными, словно их кто-то каждый день высаживал заново.
— И как это работать в такую жару да без панамы? — раздался за спиной уже знакомый, насмешливый голос. — На, держи, платок хотя бы повяжи.
— Где ж тебя только такого умного вырастили? — огрызнулась Елена, резко обернувшись.
— В капусте нашли, — расхохотался Илья, ничуть не обидевшись. — А ты к нам надолго, принцесса? Или как к тебе правильно обращаться?
— Не твоё дело, — зло ответила девушка, отворачиваясь. — Иди себе, куда шёл.
— Тебе вообще-то ещё грядки поливать, если не забыла, — сказал Илья, садясь на корточки и помогая ей выдёргивать сорняки. — Пошли, покажу, где из реки воду черпать, а то Татьяна меня с потрохами съест, если засохнет всё.
— А что, водопровода здесь нет? — совершенно искренне изумилась Елена. — Или колодца?
— Ты ещё про газ центральный и асфальтированную дорогу вспомни, — снова рассмеялся парень. — На полив из речки берём. Колодезной водой весь огород не напасёшься. Вёдра вон под тем навесом стоят. Хватай и пошли.
— Не буду я ничего таскать! — возмутилась Елена, сжав кулаки. — Ты вообще здесь никто, наёмная прислуга, поняла?
— Ну, как хочешь, — пожал плечами Илья, подхватил с земли косу и спокойно направился за дом, даже не обернувшись.
Закончив наконец с прополкой, Елена с трудом дотащилась до дома в надежде немного отдохнуть в тени. Но на столе в горнице её уже дожидался новый список от Татьяны. Еды в доме как не было, так и не появилось, а в перечне дел крупными буквами значилось: «полить в теплице». Елена тяжело вздохнула, молча подхватила вёдра и отправилась на поиски Ильи. Тот обнаружился на заливном лугу за домом — он громко напевал какую-то деревенскую песню и ритмично махал косой. Эта картина была такой непривычной, что девушка на миг остановилась, а потом негромко рассмеялась.
— Эй, ну где там эту вашу воду брать? — крикнула она издалека.
— А, одумалась всё-таки, — парень опустил косу и вытер пот со лба. — И правильно сделала. Голод, знаешь ли, не тётка. Татьяна дармоедов на дух не переносит, так что даром здесь никто кормить не будет.
— И часто у неё такие постояльцы на перевоспитании бывают? — осторожно поинтересовалась девушка, стараясь не уронить ведро в реку.
— Бывают, время от времени, — поморщился Илья. — Правда, в основном это мужики пьющие. Таких, как ты, я здесь ещё ни разу не видел. А Татьяне что — ей всё равно выгода. Дармовая рабочая сила. У нас тут вообще-то людей немного живёт, а своих пьяниц хватает. Вон Дмитрия взять — взял под опеку племянника-сироту, и с тех пор не просыхает. Пропивает и своё пособие, и мальчишкину пенсию, и никто ему не указ. А у Татьяны уж точно работать не разбежишься. Остальные бабы в деревне, у каждой своё хозяйство, свои заботы.
— То есть получается, что Татьяна себе рабов набирает, да? — усмехнулась Елена, неумело и расплёскивая воду, зачерпывая ведром. — А полиция что думает по этому поводу?
— Да кому какое дело, — пожал плечами Илья. — Никто ж их на цепь не сажает. Беги, если найдёшь куда. Тебя-то, я так понимаю, дома с распростёртыми объятьями вряд ли дожидаются? Может, хоть расскажешь, что ты такого натворила, что родной отец в такую глухомань сослал?
— Не твоё дело, — буркнула Елена, сделала неловкое движение и, потеряв равновесие, с громким всплеском полетела прямо в воду с хлипких мостков.
Илья не раздумывая прыгнул следом, ухватил её за руку и вытащил на берег. Не говоря ни слова, он быстро зачерпнул два полных ведра и зашагал к теплице. Елена побрела за ним, чувствуя себя совершенно разбитой и униженной. Парень больше не смеялся. Он посоветовал ей развесить мокрую одежду для просушки, молча полил помидоры, а потом снова отправился за водой. Она была благодарна ему за эту молчаливую помощь, но сказать об этом вслух не решалась.
К вечеру весь список дел был наконец выполнен. Татьяна вернулась с рынка довольная, быстрым взглядом проверила результаты вечерней дойки и даже не стала слишком придираться к своей «рабыне». Потом немного поворчала, что горячего ужина нет, и принялась за готовку сама. Елена заворожённо следила за её ловкими, отточенными движениями, за тем, как уверенно и спокойно женщина управляется на кухне.
Когда умерла мама, Елене было всего четыре года. И с тех пор отец старался дать ей всё, оградить от любых проблем, но при этом строго следил, чтобы она не сближалась с прислугой. Стоило няне или поварихе войти к девочке в доверие, как их тут же увольняли. Постепенно Елена, которая в детстве была ласковым и доверчивым ребёнком, просто перестала пытаться налаживать отношения со слугами, а потом и вовсе начала их презирать. И вот теперь она сама оказалась на положении такой же бесправной приживалки. И сейчас она старалась изо всех сил не злить Татьяну, понимая, что только так можно заслужить хотя бы маленькую свободу.
— И кто же тебя такого неумёху вырастил? — ворчала хозяйка, помешивая что-то в чугунке. — У нас девчонки уже в семь лет способны полноценный обед на всю семью приготовить.
— Папа, — коротко ответила девушка. — А вы покажите, я попробую научиться. Честно, я быстро всё схватываю.
— Ага, как же, — недоверчиво усмехнулась Татьяна. — И то верно, что мне сутками с тобой нянчиться? Ладно, попробуй. Вон лук нарежь мелко. Да не так, смотри внимательно и повторяй за мной.
— Хорошо, я буду очень стараться, — пообещала Елена, беря в руки нож.
Она всё ещё не теряла надежды найти какой-нибудь выход из своего положения, но в то же время, к её собственному удивлению, простая и честная деревенская жизнь начинала понемногу её увлекать. Здесь никто не пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Елена невольно вспоминала, как её богатые приятели по прошлой жизни оценивали людей исключительно по толщине кошелька. Промахов и слабостей не прощали никому. За падение в навоз или в реку друзья высмеивали бы её до конца жизни. А Илья… он даже не вспоминал об этом, просто молча помог исправить её ошибки, словно это было само собой разумеющееся. Лёжа на жёстком матрасе в чулане, Елена думала о прошедшем дне и невольно сравнивала свою прошлую жизнь с той, что началась здесь.
Через две недели, к своему собственному изумлению, Елена почувствовала, что почти освоилась. Конечно, готовить полноценные обеды, как Татьяна, или ловко доить корову она ещё не научилась, но уже без страха заходила в стойло к смирно стоящей Зорьке, довольно шустро управлялась с вилами и даже постигла премудрость пасынкования томатов.
Как-то утром Елена привычно спустилась к реке. Стояла невыносимая жара, и поливать помидоры в теплице теперь приходилось дважды в день — утром и вечером. Девушка уже хотела пройти на мостки, как вдруг заметила, что на берегу, прямо у воды, сидит кто-то маленький и чумазый. Она присмотрелась — мальчишка лет семи, в рваных шортах и грязной майке, закинул в реку удочки и тихо насвистывал.
— Ты кто такой? — поинтересовалась Елена, останавливаясь рядом.
— Коля, — представился мальчик, ничуть не испугавшись. — А ты, наверное, та самая, которая у Татьяны живёт? Новенькая?
— Ну да, — кивнула девушка. — И каким же ветром тебя сюда занесло, важный гость? А где твои родители? Они хотя бы знают, что их сын на чужом участке рыбу удит?
— Ты Татьяне про меня, пожалуйста, не говори, — мальчишка испуганно зашептал. — Она меня в прошлый раз крапивой отходила, будто рыба в речке её личная, а не общая. Очень она злая бывает.
— Ладно, не скажу, — тихо ответила Елена, испытывая неожиданную жалость к этому чумазому ребёнку. — А почему ты всё время один? Где твои друзья?
— Со мной никто не хочет водиться, — Коля пожал плечами. — Я сирота. Дядька у меня вечно пьяный, а дома у него дружки такие же собираются. Я себе шалаш на краю леса смастерил, ещё весной. Илья помогал. Он к себе звал жить, но я не пошёл. Ещё скажут, что он меня сманил с плохими намерениями, а Илье и так в жизни досталось. А у моего дядьки характер скандальный, он драться любит, когда выпьет.
— Понятно, — Елена вздохнула, чувствуя, как сжимается сердце. — А рыбу ты ловишь, чтобы поесть?
— Ну да, — подтвердил Коля.
— Так, погоди меня здесь, я сейчас вернусь, — решительно сказала девушка.
Она быстро зачерпнула воду в вёдра и почти бегом бросилась к дому. Татьяны, к счастью, не оказалось — она снова уехала на рынок, торговать своей продукцией. А у Елены на столе под чистым полотенцем стоял оставленный завтрак. Не раздумывая, она схватила кувшин с молоком, тарелку со сметаной и блюдо румяных сырников, сунула всё это в пакет и помчалась обратно на речку. Коля продолжал сидеть там же, терпеливо глядя на поплавки.
— На, поешь, — она протянула ему свою ношу.
— Я один не буду, — мальчишка отрицательно покачал головой. — Это же, наверное, твой завтрак. Татьяна, если узнает, тебе такое устроит...
— Верно, мой, — согласилась Елена. — Ну тогда давай вместе и поедим. Хватит на двоих, не стесняйся. Мне всё равно столько одной не осилить.
Они устроились на траве и принялись за еду, болтая о всякой всячине. Елена расспрашивала Колю о деревне, о том, как он живёт, а он с любопытством разглядывал её городские серёжки, которых здесь, в Весёлках, никто никогда не носил. Потом девушка оставила нового приятеля доделывать нехитрую трапезу, а сама отправилась заниматься хозяйственными делами.
Через пару часов, во время прополки очередной грядки, она вдруг услышала за спиной тихий голос. Это снова пришёл Коля и предложил свою помощь. Вдвоём они быстро управились с сорняками, и мальчишка убежал обратно в лес, весело насвистывая. С того самого дня Коля стал появляться в отсутствие Татьяны всё чаще и чаще, а по вечерам Елена якобы уходила гулять к реке, но на самом деле спешила к его шалашу. Там, при свете коптящей керосиновой лампы, она вслух читала ему книжки, которые брала у Ильи, и понемногу учила его писать буквы. Отдавать Колю в школу его пьяный дядька Дмитрий даже не собирался, считая это пустой тратой времени. Ребёнок до сих пор не знал ни одной буквы, но Коля оказался на удивление смышлёным — он быстро впитывал всё новое, и вскоре уже пытался сам складывать слоги.
Пока Елена проходила свой суровый курс перевоспитания в деревенской глуши, в городе события разворачивались совсем иначе. Мачеха Полина времени даром не теряла. У неё с самого начала был свой циничный план, и для его осуществления требовалось прежде всего убрать из дома избалованную падчерицу. Она не для того охотилась за Валерием Николаевичем, который годился ей в отцы, чтобы потом терпеть его годами. Полина с блеском провернула свою интригу. Сначала она ждала, когда у мужа окончательно лопнет терпение, а затем договорилась с дальней родственницей из глухой деревни. Татьяна, которая приходилась Полине дальней роднёй, оказалась ушлой и алчной бабой, готовой за хорошие деньги на всё. Вот так просто и цинично Полина сплавила Елену из города, и теперь путь к богатству был свободен.
Полина уже давно, потихоньку, добавляла мужу в еду лекарство, ухудшающее работу сердца, и теперь лишь усилила свои старания. Кроме того, у неё был любовник — заместитель мужа, молодой и хваткий красавчик Антон Белозёров, которого Валерий Николаевич когда-то лично взял на работу. Именно он предложил хитрый план, как завладеть компанией старого босса. Он же подложил Полину в постель немолодого вдовца, а затем терпеливо ждал, пока их совместный замысел наконец завершится. И вот теперь парочка чувствовала себя почти победителями и была готова к решительным действиям.