Марина Петровна меня вывела из палаты.
– Там детки маленькие, всё же лучше посторонним туда не заходить, – сказала она.
– Угу, – кивнула я задумчиво.
– Сделать что–нибудь можно? – спросила она.
– Сделать можно, – ответила я, понизив голос. – Но сначала нужно понять, что именно здесь происходит и с чем мы имеем дело.
Марина Петровна с тревогой посмотрела на меня.
– А как вы это узнаете?
– Для начала проверить всё, что связано с детьми, и не только лекарства, но и вещи, игрушки, постельное бельё. Всё, что контактирует с малышами.
– Вы думаете, это кто–то из персонала? – спросила она.
– Не знаю, – честно ответила я. – Но исключать ничего нельзя.
– Что же делать? – растерянно спросила Марина Петровна.
– Для начала закройте доступ в палату всем, кроме самых проверенных людей. И постарайтесь вспомнить, когда именно начались проблемы – с чем это могло быть связано. Может, новый сотрудник пришёл, или оборудование какое–то привезли, или ремонт делали, или еще что–то произошло неординарное.
– Ремонт был, – вдруг вспомнила она. – В прошлом месяце. В подвальном помещении. Говорят, при вскрытии пола нашли какую–то старую кладку, изразцы. Здание у нас старое, дореволюционное. Даже археологов вызывали, но те сказали, что ничего ценного, можно продолжать.
– И что с этой кладкой сделали?
– Не знаю, – она пожала плечами. – Наверное, залили бетоном. Рабочие же.
– Покажите мне то место, – попросила я.
Мы спустились в подвал, зашли в одно из помещений. Здесь пахло цементом и свежей краской. Я обошла его, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Но когда я наступила на то место, где якобы была старая кладка, меня снова обдало холодом.
– Интересно, – сказала я и опустилась на корточки.
Я всё ждала, когда кто–нибудь из местного потустороннего контингента появится, но вокруг было тихо. Вспомнила больницу ледяного ангела, там было довольно много всякого народа, а тут словно все вымерли.
– А кто тут главный? – спросила я.
Вопрос был адресован пространству и Шелби, но Марина Петровна решила, что я её спрашиваю.
– Ой, у нас же главврач заболела, и на ее место поставили исполняющего обязанности. Прислали какого–то молодчика. Поговаривают, что у него даже медицинского образования нет, типа он из «эффективных менеджеров». Он утром только приезжает, переберет бумажки и свалит по своим делам. Толку от него никакого нет.
– Н–да, – покачала я головой.
– Вы не переживайте, он и не узнает, что вы тут были, – заверила меня она.
– А когда ваша главная заболела? – поинтересовалась я.
– Где–то месяц назад. Точно, как раз нашли вот эти изразцы, и она на следующий день попала в больницу. И уже археологами и прочими делами занимался наш новый и. о.
– Не весело, – сказала я. – Давайте выйдем отсюда. Что–то мне тут не нравится.
Я развернулась и сделала шаг в сторону выхода.
– А что это тебе тут не нравится? – произнесла Марина Петровна хриплым голосом и стала как–то странно меняться.
Её лицо вытянулось, глаза провалились, стали чёрными, без зрачков, из уголков рта потянулась чёрная, маслянистая жидкость, которая тут же застывала на воздухе, превращаясь в тонкие нити.
– Начинается, – вздохнула я и расчехлила свою косу.
Мой внешний вид тоже изменился. На лице появилась яркая белая маска Санта Муэрты, а от монисто опустилась тонкая невесомая кольчуга.
– Жнец, – прохрипела сущность, – Поймать жнеца – большая удача.
– Ты куда всех дела? – поинтересовалась я.
– Съела, – хохотнула сущность, – Смотрящая за больницей получила от меня по полной. Как жива только осталась – неизвестно. А остальных я просто поглотила.
– Всех? – удивилась я.
– Я была очень голодна, – хмыкнула она.
– Просто чудесно, – пробормотала я.
Вспомнила, как мне больничный ангел жаловался, что сложно найти тех, кто будет следить за больницей. А тут просто появилась какая–то древняя хтонь и быстренько всех подожрала.
– То есть сейчас больница находится без защиты? – я рассматривала существо, стоящее напротив меня. – Прилетай кто хочешь, пируй.
– Да пусть прилетают, – она осклабилась, – Я их встречу с распростёртыми объятиями. Я очень голодна.
– Ну хоть в этом плане не всё потеряно, – вздохнула я, – Но ты ещё и детишек лопаешь.
– Мне раньше приносили в жертву больных младенцев. Всем было хорошо – я давала блага за них, а дитё спокойно умирало. Зачем плодить больных?
– Действительно, – хмыкнула я.
– Я защищала людей, у них был хороший урожай, не было болезней и голода. А потом они забыли про меня.
– Забыли, говоришь? – я медленно обходила сущность, не приближаясь, но и не отпуская её взгляда. – Или сами от тебя отказались, когда поняли, что детские жизни – слишком высокая плата за урожай и здоровье?
Она зашипела, и чёрные нити, тянущиеся из уголков её рта, зашевелились, будто живые.
– Им было хорошо, – прохрипела она. – Они приносили слабых, больных, тех, кто не выжил бы всё равно, а я давала защиту и достаток. Это был договор.
– Договор с кем? С теми, кто уже умер? – я остановилась, крепче сжав косу. – Теперь здесь больница, а не капище, и дети, которых ты пытаешься сожрать, не твои жертвы. И я не позволю тебе их трогать.
Сущность рассмеялась. Её смех разлетелся гулким эхом по всему подвалу. Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Сущность замерла, чёрные провалы глаз уставились на меня с холодным любопытством.
– Ты смелая, – прохрипела она. – Или глупая. Жнецы не вмешиваются в дела живых. Твоё дело – провожать души, а не спасать их.
– Ещё бы мне тут указывала непонятная хтонь, что я должна делать, – ответила я.
Я сделала шаг вперёд, коса тускло блеснула в полумраке подвала. Сущность не отступила, но и не двинулась навстречу.
– Что ты предлагаешь, жнец? – спросила она, и в голосе проскользнуло что–то похожее на уважение.
– Убирайся, – ответила я. – Откуда пришла и больше не возвращайся.
– А если я не хочу? – спокойно спросила она.
– Тогда мне придётся тебя проводить.
– И ты знаешь, что тогда случится с больницей? – сущность усмехнулась.
– И что же?
– Ты же неглупая, подумай сама. Это место – лакомый кусок. Здесь никого не останется для защиты, и в течение суток оно погрузится в хаос. Тут будет пировать вся городская нечисть. Так что, моя дорогая, я меньшее зло.
Сущность уставилась на меня пустыми глазницами, а вокруг неё зашевелились чёрные нити. Я остановилась, обдумывая её слова. Если она говорит правду, то больница действительно осталась без защиты. Одна я, даже с помощью Шелби, не смогу охранять целое здание круглосуточно. А местная нечисть, почуяв безнаказанность, мигом набежит.
– Меньшее зло, говоришь? – переспросила я, опуская косу, но не пряча.
– Да, – прохрипела сущность. – Я не буду жрать всех подряд. Только тех, кто уже не жилец, кто не выживет в любом случае, а остальным помогу.
– Поможешь? Чем?
– Буду охранять, – ответила она. – Как в прежние времена.
Я посмотрела на неё долгим взглядом. Древняя тварь, которая веками питалась детьми, предлагала мне союз. Но если я её изгоню, кто придёт на её место? Что–то похуже? Или ничего, и тогда больница превратится в рассадник нечисти? Ангел мне говорил, что у них нехватка кадров, а тут надо найти полный комплект.
– Шелби, – позвала я. – Ты здесь?
– Здесь, – отозвался он. – С прискорбием тебе сообщаю, что эта тварь совершенно права. Без защиты через сутки от больницы ничего не останется.
Я вздохнула, опустив глаза. Потом подняла их, посмотрела на сущность. Она ждала, спокойная и уверенная в своей безнаказанности.
– Я соглашусь, – сказала я спокойно, – если ты примешь мою метку и будешь подчиняться.
– Какую метку? – в голосе сущности послышалось удивление.
– Метку жнеца, – ответила я. – Я поставлю её на эту кладку. И ты будешь привязана к этому месту, не сможешь уйти. и не сможешь вредить. Только охранять.
– А если откажусь?
– Тогда я изгоню тебя прямо сейчас, – спокойно сказала я. – Я найду другого хранителя, настоящего, не такого, как ты.
Сущность молчала. Чёрные нити вокруг неё замерли, будто она задумалась.
– Ты не сможешь, – прошипела она. – Ты не настолько сильна.
– Проверим? – я подняла косу, и лезвие вспыхнуло ярким белым светом, осветив весь подвал.
Сущность зашипела, отшатнулась. Чёрные нити втянулись обратно в её тело. Она сжалась, стала меньше, почти прозрачной.
– Хорошо, – прохрипела она. – Ставь свою метку.
Я подошла к тому месту, где была старая кладка. Коснулась её лезвием косы, и пол под ногами засветился, покрываясь причудливыми узорами. Сущность выла, извивалась, но не сопротивлялась. Метка жнеца вжигалась в неё, привязывая к этому месту, лишая свободы.
Когда всё закончилось, я убрала косу. Передо мной стояла Марина Петровна, бледная и испуганная.
– Что произошло? – прошептала она.
– Всё хорошо, – ответила я. – Просто вы упали в обморок. Здесь душно. Давайте я провожу вас в кабинет.
Мы вышли из подвала. Марина Петровна всё ещё дрожала. В кабинете я усадила её на стул, налила воды.
– Вам нужно отдохнуть, – сказала я. – А деткам сейчас станет лучше.
– Вы уверены? – спросила она.
– Уверена, – ответила я. – Можете не волноваться. Всё закончилось.
Я попрощалась, вышла из роддома. Села в машину, завела мотор.
– Ну что, довольна? – спросил Шелби, появляясь на пассажирском сиденье.
– Не очень, – честно ответила я. – Она осталась здесь.
– Но теперь под твоим контролем, – напомнил он. – Ты сделала, что могла.
– Ну да, и овцы целы, и волки сыты, – хмыкнула я.
Я выехала со стоянки. В зеркале заднего вида роддом становился всё меньше. На душе было немного поганенько. Ещё одно место под защитой. Ещё одна битва позади.
Автор Потапова Евгения