Ехала по трассе и смотрела только на дорогу.
— Ох и лицо у тебя, Агнета, словно это ты сама ела этих младенцев, — хмыкнул Шелби. — И теперь тебя мучает совесть.
— Мучает, — кивнула я.
— Ну вот смотри, в любом случае кто-то каждый день умирает. Так?
— Ну так, — кивнула я нехотя. — Но, блин, всё равно это неправильно.
— Откупаться уже обречёнными?
— Это не откуп. Это сделка с совестью.
— А ты не пробовала просто принять тот факт, что мир несовершенен? — спросил Шелби, закинув ногу на ногу. — Что ты не сможешь спасти всех. И что иногда твой выбор — это меньшее зло, а не абсолютное добро.
Я промолчала, потому что знала — он прав. Но это не делало ситуацию легче.
— Я могла её изгнать, — сказала я наконец. — И пусть бы больница стояла без защиты. Но там дети. Маленькие, больные, беззащитные. А я… Я поставила метку. Привязала тварь к этому месту. И теперь она будет жрать тех, кого я не смогла бы спасти в любом случае. Это что, правильный выход?
— А какой есть? — Шелби повернулся ко мне. — Ты хочешь быть святой? Стать ангелом? Лети, Агнета, кто ж тебе мешает. Но тогда готовься к тому, что у тебя ничего не получится. Потому что в этом мире либо ты пачкаешь руки, либо твои враги пачкают их за тебя ещё более грязными вещами.
Я затормозила на обочине, выключила мотор. Села, глядя в пустое поле за окном.
— Почему всё так сложно? — спросила я тихо.
— Потому что ты человек, — ответил Шелби. — А люди всегда всё усложняют и во всём сомневаются. Это нормально.
— А ты? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ты бы на моём месте поступил иначе?
— Я демон, — он улыбнулся. — Я бы попросту порвал эту тварь и не парился. Мне-то вообще наплевать и на больницу, и на детей, и на рожениц, и на персонал. У меня нет этих ваших загонов, и совести тоже нет.
— Ты считаешь, я правильно сделала?
— Не знаю, — честно ответил он. — Время покажет. Ты поставила на неё метку, лишила свободы. Если она нарушит договор, ты узнаешь. И сможешь прийти и добить. А если нет — значит, больница получила защиту. А дети, которые всё равно были обречены, умрут хоть не в муках.
— И это называется «меньшее зло», — усмехнулась я горько.
— Именно, — кивнул Шелби. — Привыкай, Агнета. Взрослая жизнь — она такая.
— Ну да, ну да, — хмыкнула я. — А это что за хтонь была?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Скорее всего, какой-то местный божок. Жители поселения призвали его и стали поклоняться. Они ему дары, а он им награду. Взаимовыгодное сотрудничество. Раньше же детей много рожали, и дети всякие случались — и больные, и с уродствами. Вот и тащили ей всё, что не выживет или проживёт мало и в муках. А потом, может, ушли люди с этого места, или пришла другая вера, которая на корню всё это дело вырубила. Последователей вырезали, алтарь или храм разрушили и осквернили, скорее всего, ещё и заклятие какое наложили, чтобы не восстала. А тут тронули — ну она и вылезла, и пошла восполнять свою жизненную силу.
— Ужасы какие, — покачала я головой.
— Что поделать — тёмные времена. Долго ещё тут торчать будем, совестливая ты моя?
— Надо заехать к Глебу, вернее, к его этому ангелу.
— Вечно тебе всё надо, — фыркнул он.
— Конечно, — согласилась я.
Я завела мотор, выехала обратно на трассу. Всю дорогу молчала, думая о том, что только что сделала. На душе было гадко, но где-то глубоко теплилась надежда, что я не ошиблась в своём выборе.
До больницы, где работал Глеб, мы доехали быстро. Я припарковалась у знакомого здания, вышла из машины. Шелби остался в салоне — сказал, что не хочет лишний раз встречаться с местным бомондом.
— Если что-то пойдёт не так, я обязательно примчусь к тебе на помощь, — подмигнул он и полез в карман за портсигаром.
— Не кури мне в салоне, — погрозила ему кулаком.
— Никогда, — усмехнулся он и засунул папиросу в рот.
Поднялась по лестнице и тут же попала в другой мир. Вокруг шныряли разные потусторонние личности, около приёмного покоя сидели рядком покойники и кого-то ожидали. Хотя я догадываюсь кого, ибо при их виде у меня сразу развернулась коса.
— Никакого покоя, — вздохнула я.
— Вы же за нами? — тоненько протянул какой-то старичок.
— Вообще-то нет, но коли вы тут все собрались, а я здесь появилась, то давайте я вас всех оприходую, так сказать.
Старичок закивал, заулыбался беззубым ртом. Остальные покойники тоже зашевелились, зашептались, задвигались, будто их ветром качнуло. Я вздохнула, развернула косу, коснулась лезвием лба каждого. Они исчезали бесшумно, без паники и слёз.
— Вот и всё, — сказала я, складывая косу. — Ступайте.
Покойники кончились. В приёмном покое стало пусто, только живые пациенты сидели на скамейках, не замечая меня или делая вид, что не замечают. Я пошла по коридору, ища знакомую дверь.
Глеба я нашла в ординаторской. Он сидел за столом и читал историю болезни. Увидев меня, удивился и встал навстречу.
— Агнета? Что ты здесь делаешь?
— Разговор есть, — ответила я, закрывая дверь. — Срочный. Где твой ангел?
Глеб нахмурился. В комнату влетел лёгкий ветерок, и следом за ним тот самый прозрачный силуэт, который я знала. По телу пробежал мороз.
— Агнета, — произнёс ангел тихо. — Ты пришла.
— Ты знаешь, что произошло в роддоме? — спросила я без предисловий.
— Знаю, — он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза своим ледяным взглядом. — Ты же знаешь, что мы не можем покинуть свой пост.
— А позвать на помощь?
— Кого? Они даже пикнуть не успели. Пока там наверху решают, что делать с этим местом.
Я хотела сказать что-то резкое, но сдержалась.
— Теперь там поставлена метка жнеца, — сказала я. — Она будет охранять больницу, — ангел удивлённо посмотрел на меня.
— Ты уверена?
— Я на это надеюсь, — вздохнула я.
Ангел замолчал, обдумывая мои слова. Глеб переводил взгляд с меня на него и обратно, чувствуя, что происходит что-то важное, но не решаясь спросить.
— Метка жнеца, — повторил ангел наконец. — Это сильная магия. Но надолго ли?
— Насколько хватит, — ответила я. — А там, может, ваши что-то придумают.
— Ты берёшь на себя ответственность за это место? — спросил он.
— Э, нет, давай вот без этих танцев на граблях. Я такое уже проходила, — я замахала на него руками. — Вот ведь хитроделанные. Ничего я на себя не беру. Я и так выполнила работу, которую должны были сделать ваши. А то пожрала всех хтонь — и все спрятались. Смотрящего нет, ангела нет, никого нет. И эти такие — мы в домике. Думайте сами, что с этим местом делать, это ваша забота и проблема.
— Ну да, — ответил он без эмоций.
— Кстати, я там у вас немного прибралась. Так что ты мне теперь должен.
— Ты жнец, и это твоя работа, — заметил ангел.
— У вас есть штатный.
— У него много работы, и он не часто к нам заглядывает.
— И это не мои проблемы. В общем, я тебя предупредила, а дальше сами. Я снимаю с себя всю ответственность и перекладываю её на плечи высших сил.
Ангел и Глеб переглянулись, но спорить не стали.
— Будь осторожна, Агнета, — сказал ангел, исчезая так же внезапно, как и появился.
Я осталась с Глебом в ординаторской.
— Ты как? — спросил он, садясь на стул.
— Нормально, — ответила я. — Устала, но нормально.
— Чаю? — предложил он.
— Нет, спасибо. Мне пора. Что-то как-то мне сейчас не до разговоров. Прости.
— Понимаю, — улыбнулся мне Глеб. — Созвонимся или забегай.
— Обязательно. Прости, что я тут немного пошумела.
— Ты же по делу, а не просто так.
Я попрощалась, вышла из больницы. Шелби сидел на капоте моей машины, курил, пуская колечки дыма в небо.
— Долго ты, — сказал он, спрыгивая.
— Разговаривала, — ответила я, открывая дверцу.
— И как?
— Всё нормально.
— Небось косой махала, — усмехнулся он.
— Ага, шашкой. «Мы ничего не могли сделать, и ты берёшь на себя ответственность за эту больницу», — передразнила я ангела.
— Надеюсь, ты ему ответила отказом? — он посмотрел на меня с тревогой.
— Конечно, научена уже.
Шелби сел рядом, я завела мотор. Мы поехали домой. Всю дорогу молчали.
— А ты не думай, — вдруг посоветовал он. — Делай или забей. Думать — это не про тебя.
— А про кого?
— Про философов, — усмехнулся он. — А ты — ведьма. Твоё дело — помогать людям. А потом мучиться. Это нормальный рабочий процесс.
— Какой ты добрый, — я рассмеялась.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения