Через два дня, в среду, мать вновь приехала к Тосе. Тося никак не ожидала увидеть мать так скоро, да ещё и среди недели.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/afeC8DFnET4I8n0a
— Мам, случилось что-то? – выскочила она на крыльцо.
— Не переживай, Тося. Отец твой в больницу попал с воспалением лёгких, ноги он на рыбалке замочил, замёрз сильно – вот и заболел. Но врачи сказали, ничего страшного, скоро он поправится.
— Мам, а ты чего не на работе?
— Отпуск я взяла на работе, на две недели, чтобы к отцу твоему в райцентр ездить, в больницу.
— Мам, может, мне вместе с тобой к нему съездить? – тихо спросила Тося.
— Ох, не знаю, дочка… А Серёжку куда?
— С собой возьмём, пусть отец хоть на внука посмотрит. Может, оттает его сердце?
— Нет, не хватало ещё ребёнка по больницам таскать! Ты что, Тося, вдруг Серёжа заразится там чем-нибудь?
— Да, мам, ты права… - задумчиво произнесла Тося. – Я могу попросить Нину, односельчанку, чтобы посидела пару часов с Серёжей. У неё свой сынок – чуть постарше Серёжи.
— Не знаю, Тося, стоит ли тебе ехать к отцу… - замялась мать, опустив глаза.
— Я всё поняла, мам. Не хочет отец меня видеть…
— Тось, ты не расстраивайся. Может, со временем…
— Ты каждый раз это повторяешь, мам. Но уже столько времени прошло, а отец всё никак не может меня простить. И простит ли?
— Ох, не знаю, дочка, не знаю, - Марья закрыла лицо руками. – Тяжело мне всё это…
— Мне тоже тяжело, мам…
Они замолчали, слушая, как потрескивают дрова в печи. Каждая думала о своём.
Тося первой нарушила молчание.
— Мам, а ты сама-то как? — спросила она, беря мать за руку. — Ты на меня не смотри, ты про себя рассказывай. Тяжело тебе с отцом?
Марья подняла голову, вытерла глаза кончиком платка.
— Привыкла я уже, дочка. За двадцать лет-то… Порой хочется мне всё бросить и уехать к тебе, внука помогать воспитывать. Но, думаю, как я его оставлю? Муж он мне, отец твой…
— Мам, может и правда – хватит терпеть?
— Нет, дочка, в Подгорном я останусь, с твоим отцом, - Марья сказала эти слова так решительно, что Тося не стала спорить.
— Ладно, мам, не будем о грустном… Расскажи, может, какие-то новости есть из Подгорного?
— Новости-то есть, - вздохнула Марья. – Вот только не знаю – обрадуют ли они тебя?
— Рассказывай, мам, я уже ко всему готова…
— Витька Соловьёв в конце сентября женится, Валентиной невесту звать… - Марья взглянула на Тосю, но у той ни один мускул на лице не дрогнул, поэтому она продолжила. – Мамка его, Варвара, на всё село будущей свадьбой хвалится. Говорят, сам Витька хотел свадьбу в Рассвете играть, но Варвара настояла, чтобы свадьба в Подгорном была. Как же! Ей же надо перед односельчанами похвалиться!
— Женится, значит… - задумчиво повторила Тося.
— Ты только не расстраивайся, Тось…
— А что мне расстраиваться, мам? Я Витю с февраля не видела… Да и не любила я его никогда, просто очень тепло к нему относилась, по-дружески.
— А что ж грустишь тогда?
— Это не грусть, мам. Ты же знаешь, что я ненавижу обманщиков, а Витя мне в вечной любви клялся. Говорил, что готов ждать, сколько угодно, что готов Серёжку принять, как родного сына. И что в итоге? Стоило ему уехать в город на курсы, как там он полюбил другую, Анну. Потом и Анну разлюбил, теперь на Валентине решил жениться. Ну, разве он не обманщик?
— Обманщик, получается… - пожала плечами Марья.
— Вот-вот, а я ему верила, как себе, считала лучшим другом и надёжным товарищем. Ты же знаешь, как я с Валерой обожглась, а Витя… Витя ещё больше заставил меня сомневаться в людях.
— Зря ты так, Тось. Все люди разные. Вот отец твой, например. Да, характер у него тяжёлый, он человек слова.
— Да, - с болью в голосе произнесла Тося. – Как сказал, что не простит меня, так слово своё и держит…
Марья вздохнула, посмотрела на дочь с грустью.
— Ох, Тоська. Твой отец — он такой. Сказал — значит, сказал. Переубедить его трудно. Но я знаю его, он мучается. По ночам порой не спит, ходит по комнате. Я спрошу: «Ты чего?», а он молчит или огрызается. Только я вижу — переживает он. И по тебе, и по Серёжке. Только признаться в этом не может — гордость не позволяет.
— А зачем ему эта гордость, если она счастье отнимает? — тихо спросила Тося.
— Не знаю, дочка. У каждого своя правда.
Они помолчали. Серёжа в кроватке завозился, зачмокал губами. Тося подошла, поправила одеяльце, поцеловала сына в макушку.
— Мам, может, останешься сегодня? – предложила Тося.
— Останусь, дочка. С удовольствием, - Марья взглянула на спящего внука и улыбнулась. – У твоего отца в больнице я сегодня уже была, завтра прямо от тебя к нему опять поеду.
Тося услышала, как скрипнула калитка.
— К нам гости, - сказала она и подошла к окну. – Почтальон пришёл. Наверное, письмо от Веры принёс!
Тося радостно выскочила в сени, встретив там дядю Петю.
— Ну, Тося, тебе сразу две весточки! Телеграмма и письмо! – сообщил он.
— Телеграмма? – ахнула Тося.
— Да, телеграмма, - взглянул он на листок. – И не откуда-нибудь, а из самой Москвы!
— Спасибо, дядя Петя, - Тося от нетерпения чуть не вырвала у него телеграмму из рук.
Телеграмму Тося прочитала тут же, её текст гласил:
«Тося приезжай срочно есть место в яслях Рая»
— Место? В яслях? Не может быть! – выпалила Тося.
— Что, в Москву опять собралась? – спросил почтальон, обернувшись.
— Не знаю, дядь Петь, - Тося стояла с телеграммой в полной растерянности. – Подумать нужно…
— Как по мне, так возвращаться – плохая примета, - пожал плечами дядя Петя и вышел на крыльцо.
— Возвращаться – плохая примета… - словно эхо повторила Тося. – Вроде бы я никогда не была суеверной…
Тося вошла в дом.
— Ну, от кого весточка? – спросила мать.
— Мам, мне соседка по комнате из Москвы написала. Пишет, что место в яслях появилось. Что делать-то, мам? Ехать или нет?
— Откуда ж оно появиться могло, если ты сама говорила, что там очередь на полгода вперёд? – с недоверием ответила Марья. – Тось, может, пошутили над тобой?
— Нет, мама, этого не может быть! Рая – девушка серьёзная, так шутить она никогда не станет. К тому же, мы очень с ней подружились. С ней и с Галей…
— Ох, не знаю, Тося. Не лежит у меня душа к этой Москве, с самого начала не лежала. Не хочу я, чтобы ты туда опять ехала. Нет, не хочу!
— А я здесь оставаться не хочу, мам… - решительно произнесла Тося, казалось, в тот момент она уже всё решила.
— Да сколько ж ты будешь кататься с Серёжкой туда-сюда? А вдруг приедешь, а тебе опять скажут: мест нет?
— Я должна попытаться, мам. В последний раз. Если не получится, значит, успокоюсь я на этом. Значит, забуду навсегда про учёбу, про высшее образование. Буду строить свою жизнь здесь…
— Ты такая же упрямая, как твой отец. Если вы что-то задумали – вас не переубедить. Делай, как знаешь, дочка, - махнула рукой Марья. – Только знай: я против!
— Прости, мам, но я поеду! Завтра же и поеду, нельзя время терять! Если место в яслях появилось, долго держать его не смогут.
— А письмо от кого? – Марья кивнула на конверт, который Тося держала в руках.
— Ох, с этой телеграммой я про письмо совсем забыла, - ответила Тося, с трудом переведя задумчивый взгляд на конверт. – Письмо из Первомайского, - прочитала она адрес. – От Веры письмо!
«Здравствуй, Тося, - писала Вера. – Письмо твоё получила и очень расстроилась, что не вышло у тебя в Москве. Но ничего, ты не переживай, у тебя ещё будет возможность продолжить учёбу, когда Серёжа подрастёт.
Напиши, как поживает мой крестник? Я очень по нему соскучилась. И по тебе тоже, подруженька моя. Попрошу Володю, чтобы в ближайшие дни отвёз меня к тебе, он и сам будет рад повидать Серёжу.
А у меня всё хорошо, с Володей живём дружно, ни разу не ссорились. Володя во всём мне уступает, цветы полевые каждый день дарит!
Всё бы хорошо, вот только свекровь моя иногда портит мне настроение, вмешивается в нашу жизнь. Радует, что Володя всегда на моей стороне! Свекровь поворчит-поворчит – и отступает. Куда уж ей против нас двоих!»
— Мам, Вера пишет, что собирается приехать ко мне, - сказала Тося, не дочитав письмо. – Зайди к ней завтра на работу, на почту. Скажи, чтобы не приезжала. Скажи, что я в Москву опять уехала…
— Всё-таки решила?
— Да, мам. Я еду! Завтра же! Поможешь собрать мне вещи?
— Помогу… И на вокзал провожу… - тихо произнесла Марья.
— Спасибо, мам, - бросилась к ней Тося и обняла крепко-крепко.
Марья обняла дочь в ответ, погладила по голове, как в детстве, и вздохнула.
— Ох, Тоська, Тоська. Ну что ж ты за непоседа такая? Только приехала — и опять собираешься. А уж Серёжка... Ему же лучше здесь, в деревне, в тишине. А ты его опять в Москву, в этот шум и гам...
— Мам, я должна, — твёрдо сказала Тося, отстраняясь. — Понимаешь, должна. Это мой последний шанс. Если сейчас не поеду — потом буду всю жизнь жалеть. А жалеть я не хочу.
— А если опять не получится? Если опять откажут? Или место уже заняли, пока ты ехала?
— Значит, не судьба, — пожала плечами Тося. — Но я хотя бы буду знать, что попробовала всё. А не сидела здесь и не гадала: «а вдруг бы получилось?»
Марья покачала головой, но спорить не стала. Она знала характер дочери — если Тося что-то решила, переубедить её было невозможно.
— Ладно, — сказала она. — Давай потихоньку собираться. Ты закрутки-то будешь брать?
— Да, мам, возьму: по две баночки солений, а варенья – побольше. Моим соседкам по комнате очень моё вареньице понравилось.
— Как же ты всё это унесёшь на себе? В прошлый раз тебя хоть Вера в Москву провожала, а я с тобой в Москву не поеду – даже не проси, боюсь я этого города. Вообще я города не люблю, не знаю, что тебя туда так тянет. Мне проще в своём родном селе, где каждый кустик знаком…
— Я справлюсь, мам, доберусь. Девчатам телеграмму отправлю, они меня встретят.
— Когда ж ты телеграмму слать собралась, если завтра уже уезжаешь?
— Ой, и правда, мам. Нужно поторопиться с телеграммой, - Тося взглянула на часы. – Вот-вот автобус на Тихвинку пойдёт, постараюсь на него успеть. Ты посидишь с Серёжей?
— Беги уже, - махнула рукой мать. – Конечно, посижу я с внуком.
— Мам, когда он проснётся… - пыталась дать наставления Тося, но мать перебила её.
— Беги уже, автобус через десять минут тут будет, а то и раньше.
— Спасибо, мам, - Тося схватила свою сумочку и выскочила из дома.
До остановки ей пришлось бежать, но главное, что успела. Автобус остановился на остановке, когда Тосе оставалось добежать до неё метров пятьдесят.
— Подождите! – кричала она, размахивая руками.
Водитель, пожилой мужчина, заметил её, подождал.
— Вот молодёжь! – покачал он головой, когда запыхавшаяся Тося буквально ввалилась в автобус. – До чего же вы беспечные! В самый последний момент собираетесь! Мы в ваши годы совсем другие были!
Тося ничего не ответила, расплатилась с кондуктором и заняла место в самом конце салона.
Автобус тронулся, и Тося откинулась на спинку сиденья, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то у горла — не столько от бега, сколько от предчувствия перемен. В руке она сжимала монетку для оплаты телеграммы, боясь выронить.
«Пусть эта монетка счастливой станет, - повертела её в руках Тося. – Пусть у нас с Серёжей всё сложится в Москве».
Выйдя из автобуса в Тихвинке, Тося бегом побежала на почту, чтобы успеть на обратный рейс. К её счастью, перед ней в очереди было всего два человека.
— Срочную телеграмму, в Москву! – сказала Тося, наклонившись к окошку, когда подошла её очередь.
— А-а, это опять ты! – узнала её кассирша. – Гляжу, девица ты непростая: то бандероль с шикарным платьем получаешь, то срочную телеграмму в Москву шлёшь.
Тося ничего не ответила, у неё просто не было времени на разговор с работницей почты. Она торопливо написала на бланке: «Буду завтра в Москве в 16 часов встречайте на вокзале».
Кассирша прочитала текст, назвала сумму к оплате.
— Так ты сама в Москву податься решила? – пыталась унять она чрезмерное любопытство.
— Да, на учёбу, - ответила Тося, быстро расплатилась и выскочила на улицу, не дав возможности задать очередной вопрос.
Тосе опять пришлось бежать на остановку, на автобус она успела в самый последний момент. Водитель, тот самый, что подвозил её сюда, хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал. Тося села на свободное место у окна и вытерла взмокший лоб.
«Всё, — думала она. — Обратного пути нет. Завтра четверг, надеюсь, в пятницу всё утрясётся с яслями. Если так, то уже в понедельник Серёжа будет в яслях, а я — на лекциях. Начнётся учёба. Начнётся другая жизнь».
Тося задумалась: какой она будет, эта другая жизнь? Так задумалась, что чуть не проехала свою остановку. Тося быстро пошла к дому, думая о Серёже, о матери, о том, что нужно ещё столько всего успеть.
«Опять к Макарычу идти, просить, чтобы окна заколотил, - усмехнулась Тося. – Что он обо мне подумает?»
Тося вошла в дом и сразу учуяла, что пахнет яблочной шарлоткой. Марья хлопотала у печи, Серёжа сидел в кроватке и с интересом рассматривал погремушку.
— Ну, как? — спросила Марья, оборачиваясь. — Отправила?
— Отправила, — кивнула Тося, снимая пальто. — Надеюсь, девчата вовремя получат телеграмму. Если получат, то обязательно встретят нас с Серёжей. Рая и Галя – настоящие подруги, я очень рада, что познакомилась с ними.
— А если не получат, - засомневалась Марья. – Как ты там будешь с сумками, с Серёжей?
— Я даже думать об этом не стану. Всё, мам, назад дороги нет. Я завтра еду – и точка.
Марья вздохнула, но спорить не стала. Она налила чаю, поставила на стол пирог, и они сели ужинать втроём — Тося, Марья и Серёжа, который уже вовсю требовал взрослую пищу и с удовольствием глотал картофельное пюре, не забывая при этом широко улыбаться и показывать свой единственный зуб.
После ужина Тося сбегала к Макарычу и, краснея, попросила прийти завтра и вновь заколотить окна.
— Что опять уезжаешь? – удивился он.
— Да, вроде бы место в яслях для Серёжи обещали.
— Вот ты неугомонная! Туда-сюда с ребёнком мотаешься! Для тебя 300 километров в Москву, потом обратно – раз плюнуть.
— Нет, дорога тяжело мне даётся, - возразила Тося. – Но ничего не поделаешь. Есть у меня большое стремление продолжить учёбу.
— Ну, раз стремление есть, значит, всё должно получиться. Приду я завтра, заколочу твои окна. И чтоб больше не возвращалась, поняла меня? Оставайся в своей Москве, пусть у тебя там всё сложится.
— Спасибо, Савелий Макарыч. Надеюсь, в этот раз не подведу!