Предыдущие истории читайте тут:
Есть в городе существа опаснее собак, хитрее дворников и непредсказуемее голубей.
Это пенсионерки с пакетами.
Особенно если пакет рыжий, шуршащий и пахнет рыбой так, что у тебя начинают дрожать усы, а в голове включается марш победы.
Я впервые увидел её в среду. День был хмурый, ветер мотал по двору квитанции, как осенние листья, а я сидел на капоте старой «Лады» и занимался важным делом — грел лапы и осуждал человечество. Человечество, как обычно, не интересовалось моим мнением.
И тут во двор вошла она.
Невысокая, в зелёном пальто, в тёплом платке и с тем самым рыжим пакетом. Пакет ритмично бил её по ноге, а из него доносился запах свежей речной рыбы — холодный, серебристый, полный обещаний и морального разложения.
Я сел ровнее.
С подоконника ближайшего подъезда тут же свалился Валера.
— Ты чувствуешь? — прошептал он, будто передавал государственную тайну.
— Если ты о запахе рыбы, то да. Если о приближении счастья — тоже да.
Из-за мусорных баков вырулил Рыжий.
— Не дёргайтесь, — сказал он. — Работать надо тонко. Без паники, без толпы, без проявлений низкой культуры.
— Это ты сейчас кому? — спросил я.
— В первую очередь голубю.
— Я, между прочим, мастер точечного налёта, — надулся Валера.
— Ты мастер падать в суп, — отрезал Рыжий.
Женщина тем временем дошла до лавочки у клёна и тяжело присела. Поставила пакет рядом. Посмотрела на небо. Вздохнула.
И тут случилось удивительное: вместо того чтобы сразу лезть за рыбой, я почему-то остановился.
На её лице было то самое выражение, которое я уже видел у людей зимой, поздно вечером, у аптек, на остановках, у закрытых магазинов. Усталость, аккуратно сложенная в морщины. Не злая. Просто тяжёлая.
— Что встал? — шепнул Рыжий. — Это не философский кружок, это рыба.
— Погоди.
Женщина открыла пакет, достала батон, потом маленький контейнер, потом газету. На газете оказались два карася. Настоящие. Блестящие. С хвостами, которые, кажется, были созданы лично для того, чтобы сводить котов с ума.
— Господи, — прошептал Валера. — Я сейчас обращусь в другую религию.
Я спрыгнул с машины и пошёл к ней. Не слишком быстро. Не слишком нагло. С достоинством гастрономического дипломата.
Она заметила меня сразу.
— Ой, а ты откуда такой? — сказала она тихо.
— Мяу, — ответил я.
Это означало: Я местный. Отдел по контролю качества рыбы.
Я сел на расстоянии двух прыжков. Женщина улыбнулась. Потом из-за бака появился Рыжий, из куста — Мушка, с дерева неловко рухнул Валера, а откуда-то из-под скамейки вылез ещё и незнакомый котёнок — серый, худой, с огромными ушами и лицом человека, который вчера узнал о налогах.
— Так, — сказал я сквозь зубы. — Кто его звал?
— Я сам пришёл, — пискнул котёнок. — Я Стёпа. Я быстро ем и мало мешаю.
— Ложь с первых слов, — заметила Мушка.
Женщина оглядела нас всех, и в её глазах произошло что-то похожее на внезапную весну.
— Ах вы бедолаги, — сказала она. — Подождите.
Никогда, слышите, никогда не верьте фразе «подождите», если вы кот и перед вами рыба. Это слово создано людьми, чтобы мучить живых существ.
Она достала ножичек, аккуратно стала чистить карасей и приговаривала:
— Муж бы посмеялся. Говорил: «Нина, ты весь район соберёшь». А я ему: «Пускай собирается. Хоть кто-то ждёт».
Она говорила сама с собой, а может, с нами. Люди часто так делают, когда им не хватает другого человека и они выбирают котов как менее спорных собеседников.
— Муж где? — тихо спросил я, хотя, конечно, она не поняла.
Но ответ всё равно прозвучал.
— Третий год уже как нет его, — сказала она, разрезая рыбу. — А привычка покупать на двоих осталась.
Никто не двинулся. Даже Валера. Даже Стёпа, у которого живот, кажется, вёл отдельные переговоры с совестью.
Женщина, Нина, положила кусочек рыбы на газету и подвинула ко мне.
— Держи, полосатый. У тебя морда честная.
Вот это было обидно. Моя морда видела многое, но честной её назвать — это уж чересчур романтично.
Я взял кусочек осторожно. Следом рыбу получили Рыжий, Мушка, Стёпа и — по необъяснимому недоразумению — Валера.
— Эй! — возмутился я. — Ему-то за что?
— Я красивый, — заявил Валера, хватая крошку.
— Ты летающий скандал.
— Зато с харизмой.
Пока мы ели, Нина рассказывала нам о своём муже, о том, как он однажды принёс домой щенка, а щенок съел новые тапки, о дочери, которая живёт далеко, о внуке, который звонит по видеосвязи и всё время показывает потолок.
— А вы всё слушаете, — сказала она и вытерла глаза так быстро, будто никто не заметил. — Хорошие вы.
— Мы не хорошие, — пробормотал Рыжий, облизываясь. — Мы заинтересованные.
Но тут произошло неожиданное.
Из арки выскочил Пират — чёрно-белый дворовый пёс, здоровый, шумный и уверенный в том, что все события в районе организованы специально для него. Он увидел рыбу и, не тратя времени на светские вступления, рванул к лавочке.
— Тревога! — заорал Валера и улетел на ветку.
Стёпа исчез так быстро, словно его просто выключили. Мушка стрелой метнулась под скамейку. Рыжий зашипел. Я встал перед газетой с рыбой, хотя внутренний голос уже кричал: Ты идиот. Очень смелый, очень голодный идиот.
Пират подлетел, затормозил и радостно гавкнул:
— О! Банкет!
— Только попробуй, — прошипел я.
— Да ладно тебе, полосатый, я по-дружески.
— У тебя дружба начинается с отъёма еды.
Нина встала так резко, что даже Пират оторопел.
— А ну брысь! — сказала она таким голосом, каким, вероятно, останавливают танки и недобросовестных сантехников. — Это не тебе!
Пират моргнул.
— Я вообще-то тоже живой, — пробормотал он уже не так уверенно.
— Ладно, иди сюда, — позвала пса Нина.
Мы все замерли. Она что-то достала из пакета и положила Пирату отдельно.
Пёс сел. Аккуратно. Как воспитанник пансиона.
— Спасибо, — сказал он ошарашенно.
— Ешь, только не хулигань.
Вот так, друзья мои, в одном дворе была предотвращена война. Причём без драки, без политики и почти без криков. Просто одним твёрдым человеческим «а ну брысь».
Когда всё было съедено, Нина собрала газету и встала.
— Ладно, компания, пойду я. Завтра, может, ещё приду.
— Приходите, — тихо сказал я.
Она, конечно, услышала только «мяу», но улыбнулась именно так, будто поняла правильно.
Когда она ушла, Стёпа вылез из-под машины.
— Это что сейчас было?
— Это, малыш, — сказала Мушка, — называется доброта с рыбным запахом.
Рыжий лениво умылся.
— Не расслабляйтесь. Такие люди — редкость.
— Вот именно, — ответил я, глядя на рыжий пакет, исчезающий за углом. — Поэтому их и запоминаешь.
На следующий день я сидел у той же лавочки заранее. Чистый. Почти красивый. Валера уверял, что это унизительно. Рыжий делал вид, что просто проходит мимо. Мушка пришла позже, будто случайно. Даже Пират лежал неподалёку с видом профессионального охранника.
Иногда в городе тебя держит не место, не еда и не привычка.
Иногда тебя держит человек, который однажды посмотрел на стаю уличных оборванцев и не увидел в нас помеху.
Увидел компанию.
И, если честно, это было вкуснее рыбы.
Продолжение следует...