Настенька привязалась к Ефиму сразу, она даже не думала о том, что этот мужчина теперь занял место Семена, ее брата. Как и Фаина Савельевна, она понимала, что невестка имеет право на счастье, даже в столь лихое время..
Он говорил Вере о любви, но сама она не могла сказать того же самого. Ей было уютно с Ефимом, спокойно, надежно. Он нравился ей как мужчина - сильный, заботливый, нежный и надежный.
Глава 1
Но любви до дрожи в коленях, то умопомрачения, как с Семеном, не было. Была глубокая симпатия, была благодарность и теплая привязанность. Её вдовье сердце будто бы сопротивлялось любить его.
А на Новый год 1945 года, когда они гуляли вместе по селу, среди других односельчан, что высыпали на улицу и катались на санках, позволив себе хоть немного праздника и веселья, Ефим позвал её замуж.
Вера растерялась. Смотрела в его темные глаза, в которых читалась любовь и покачала головой.
- Ефим, я не готова пока, - ответила она тихо. - Ты не подумай ничего, но... Зачем нам брак? Давай оставим как есть.
- Но почему? Ты сомневаешься во мне? Ты не хочешь быть со мной? - он был очень огорчен.
Вера смотрела на него и вдруг поняла, что хочет. Может быть, любовь к ней все же пришла, только другая, не как к Семену? И Ефима она в душу не пускает, потому что словно боится, что совершит какое-то предательство.
- Я не сомневаюсь в тебе, Фима. И выйду за тебя замуж, но не сейчас. Давай дождемся победы. А то у меня чувство, что будто бы сейчас не время.
- Победа близко, я знаю. И все это чувствуют. И я надеюсь, что в скором времени мы о ней услышим! И я дождусь твоего согласия, Вера. Ты будешь моей женой! - быстро-быстро заговорил он, обнимая её.
****
Он и правда ждал. Не давил на нее, не требовал скорее принимать решения. Приходил к ним каждый вечер, ужинал вместе со всеми, что-то чинил, строгал, мастерил. Поставил новую калитку, выкопал колодец во дворе и теперь они не на общий на улицу за водой ходили, а в свой, так как Ефим каким-то чутьем понял, где бьют подземные воды. Сельские завидовали Вере:
- Повезло ей как. Это ж надо, в такое лихое время и такого мужика отхватила.
- Да уж. Не успела мужа оплакать, как новое женское счастье привалило. И Фаина будто бы довольной выглядит.
А Вера не чувствовала себя счастливой. Она была спокойной. И это спокойствие словно окутывало ее и согревало.
****
Май 1945 года. Вера запомнила этот день навсегда. Громкое слово "Победа!", раздавшее эхом по селу, объявление по радио, крики, слезы радости. Люди обнимались, целовались, плясали прямо на улицах, а вечером накрыли стол. Да, было бедно и голодно, но каждый на тот общий стол что-то да принес. Но несмотря на то, что есть было практически нечего, люди радовались и были счастливы. Они пели песни, плакали и обнимались друг с другом.
Веры за тем столом не было, устала она тогда очень - Фаина Савельевна спину сорвала, отлеживалась, а Настенька затемпературила и Вера рядом с ней сидела. Зато вечером, когда свекровь и девочка уже спали, пришел Ефим. Он был не пьяным, а лишь немного навеселе.
- Ну что, Верунчик. Вот и Победа!
Она улыбнулась ему, села рядом и обняла.
- Да, Победа! Неужто этот день настал?
- Да, этот день для меня еще счастливый и тем, что ты обещала дать мне согласие, когда закончится война. Теперь-то ты выйдешь за меня замуж?
Она посмотрела ему в глаза и кивнула.
- Давай тогда завтра пойдем в сельский совет, распишемся, - в нетерпении поглядывал он на неё.
- Фима, а давай братьев моих дождемся. Я хочу, чтобы они тоже были на нашем празднике, они заслужили видеть, как их сестра снова становится счастливой. Как только Витя и Саня вернутся, тут же распишемся.
Ефим согласно закивал и прижал Веру к себе. Затем поднял её на руки и понес на сеновал. На место, где иногда по ночам они тайком встречались.
***
Братья писали, что задерживаются на службе, что раньше осени домой вряд ли вернуться. Ефим согласился еще подождать, но вскоре Вера поняла, что ей не получится дальше откладывать роспись. Она забеременела.
Июньским утром она почувствовала резкую, подкатывающую к горлу тошноту, а потом пол будто под ногами качнулся.
- Вера, дочка, что с тобой? - спросила Фаина Савельевна, когда Веру выворачивало наизнанку за сараем. - Никак приболела?
- Не знаю, мама. Худо мне, вот как проснулась, так и худо.
- Ты останься дома, я бригадиру нашему скажу, что ты захворала. Ничего страшного, если денечек не поработаешь. Ты и так всю войну за троих пахала.
Вера кивнула. Да, в таком состоянии, как сейчас, ей трудно будет работать.
- Я приду на поле, немного попозже.
Фаина Савельевна кивнула и Вера удивилась её выражению лица - вроде бы она улыбалась, а глаза вдруг сделались печальными. Она как-то странно на неё смотрела.
- Что такое, мама?
- Скажи-ка, милая, а как давно у тебя были женские дела?
- В этом месяце еще не было. Вы хотите сказать, что... - Вера замерла и густо покраснела, поняв абсурдность ситуации - она стоит перед свекровью, возможно, беременная от другого мужчины.
- Не смущайся, милая, дело молодое. Конечно, когда вы поженились с Семеном, я стала мечтать о внуках. Но судьба решила иначе.
- Если я беременна, я уйду, - закрыв лицо руками, заплакала Вера. - Потому что так не должно быть, так неправильно.
- Ты уйдешь, дочка. Обязательно уйдешь, - ласково произнесла Фаина Савельевна. - Но не потому, что ты забеременела от другого мужчины, живя в доме покойного мужа. Ты уйдешь отсюда лишь выйдя замуж за отца своего ребенка. Ребенок должен родиться в браке. Так было заведено испокон веков. Так правильно. Сегодня же Ефиму скажи, и перестань его уже обещаниями кормить.
- Я братьям обещала, что дождусь их. Они в Берлине...
- Ничего, они поймут. Пока пузо на лоб не полезло, распишитесь. Свадьбу все равно не сыграть, не лебеду же с крапивой на стол ставить!
- Я скажу ему, но не сегодня. Мне нужно как-то самой сперва убедиться, привыкнуть к этому.
Фаина Савельевна обняла ее, а Вера разрыдалась. Как же так выходит, что свекровь понимает её, а мать родная нет-нет, да осуждающе глянет, да все твердит, что она стыд и совесть потеряла, раз перед носом у свекрови крутит любовь с Фимой.
***
Она тянула. Неделю, вторую, третью. Ефим смотрел на неё как-то слишком внимательно, словно он чувствовал что-то, но не спрашивал ни о чем, терпел. А Вера все откладывала и всё медлила.
Пока однажды, на обеде в поле, когда они сидели чуть поодаль от других, он не спросил:
- Верочка, у нас будет ребенок, верно?
- С чего ты взял? - вздрогнула Вера.
- Заметно. Ты немного поправилась, уж извини. Вот смотрю и думаю - с чего бы это? А еще тебя тошнит время от времени. И к тому же, мы с тобой это... ну, то самое, а женских дней я у тебя не наблюдаю.
Вера тяжело вздохнула и кивнула:
- Да, я и в самом деле жду ребенка.
- Тогда я не вижу смысла дальше тянуть, - его лицо расплылось в улыбке. - Мы должны пожениться как можно быстрее и ты пойдешь жить ко мне.
- Фима, конечно, мы поженимся. Только пообещай мне, что ты не будешь против, чтобы я постоянно навещала Фаину Савельевну и Настеньку. Они для меня очень близкие люди, и всегда останутся моей семьей.
- А как же иначе? - Ефим удивленно посмотрел на неё, словно Вера глупость страшную сказала: - Я, вообще-то, обещал ей стену на сарае отремонтировать, и впредь продолжу дальше помогать. Я никогда не знал своих родителей, детдомовский я, зато Фаина Савельевна, добрая женщина, сынком меня называет. Я верю, что твой муж был славным человеком, не мог другой родиться у такой прекрасной матери. И ты будешь помнить о нем всегда, я знаю. Но теперь ты не будешь вдовой, ты будешь моей женой, слышишь?
- Слышу, - она улыбнулась и он поцеловал её, уже не стесняясь никого из односельчан, что работали с ними в поле.
- В пятницу пойдем в сельский совет, пусть расписывают.
Но они не успели расписаться, так как через два дня случилось непредвиденное - Ефим погиб... Не успев выйти замуж, Вера второй раз овдовела.
****
Вера помнила этот день в мельчайших подробностях: было очень душно, над селом нависли тяжелые тучи и было ясно, что скоро на них обрушится ливень. Вера спешно снимала белье с веревки, как вдруг услышала крики:
- Пожар! Емельяновы горят!
И вместе с этими криками до неё донесся запах гари.
Емельяновы жили через шесть домов от них. Старая развалюха с соломенной крышей, в которой ютилась вдова с тремя детьми - её муж погиб под Сталинградом. Вера выбежала на улицу и увидела, как пламя поднимается всё выше и выше.
На пожар сбежалась вся деревня. Женщины и мужики таскали воду, чтобы быстрее потушить и чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Ефим был в первых рядах, выводил животину со двора, как вдруг услышал вой младшей девчонки Захаровых.
- Так кролик Яшка! Мы его домой занесли. Он там, он сгорит!
- Зачем вы его в дом занесли? - закричала на них мать.
- Поиграть хотели, - ревела девочка.
Ефим, который жалел всех животных без исключения, забежал в дом, как вдруг раздался треск и рухнула балка.
Когда его вынесли, Вера чуть не потеряла сознание - он не дышал. Он умер...
- За что? За что? - она чувствовала такую горечь, что ей самой хотелось лечь рядом и не дышать. Вдруг с неба хлынул ливень, словно небо оплакивало Ефима вместе с Верой.
Она не помнила, как мать и свекровь подняли ее под руки и увели домой, как уложили ее и плакали рядом с ней.
Ей не хотелось ни есть, ни пить, но мать и Фаина Савельевна заставляли, твердили, что ради ребенка она должна есть. Что этот ребенок должен выжить, ради Ефима. Настенька сидела рядом, держала за руку и тихонько плакала - она тоже любила его, как брата.
- Как же так вышло? Я вот вроде вдова, а вроде и нет. Мы собирались расписаться, но не успели. Я ребенка с ним прижила, так что, считай, женой его была. Как же все это больно и сложно.
- Я помогу тебе, милая. Мы со всем справимся, -утешала её Фаина Савельевна.
- Как же неправильно все это, - рыдала Вера. - И, наверное, я не должна все это взваливать на вас. Вы не должны...
- Помолчи. Ради Бога, помолчи! Иначе я рассержусь, - Фаина Савельевна сурово глянула на неё. - Я люблю тебя не меньше Насти, ты была и будешь для меня, как дочь.
В январе 1946 года Вера родила сына, которого назвала Захаром.
Вера взяла его на руки, прижала к груди и заплакала впервые за много месяцев не от горя, а от радости. Жизнь продолжалась. Продолжалась вот в этом маленьком теплом комочке, который смотрел на нее невидящим младенческим взглядом.