Дед сидел на завалинке, щурился на закат и крутил в пальцах незажжённую папиросу. Внук Пашка от третьего сына давно заметил: дед часто так делает - держит, мнёт, но не поджигает. Спросил однажды почему.
Дед усмехнулся. Вспомнил молодые годы и свою службу в 70-х на подлодке.
- Ты, Пашка, про подводные лодки слыхал? Про романтику морскую, про глубины, про капусту в меню?
Служил я давно. Попал на дизельную субмарину, старая уже была посудина, но ходкая. Экипаж человек семьдесят, и из них, я тебе скажу, некурящих - дай бог пятеро наберётся и то связанных. Остальные - все смолят.
Друзья, если вы впервые на моем канале, то почитайте подборку "Байки деда Евстафия" на главной странице. Также не пожалейте лайк, который нужен для продвижения канала Подслушано Секреты Рыболова
И вот представь. Уходим под воду. Глубина - сто метров и семнадцать сантиметров. Над головой - океан и мясо кита в живом виде. Воздух - и тот казённый, не свежий, а такой... жилой, скажем так. Запрет на дым категорический. Для всех. От матроса до помощника матроса.
Те, кто совсем невмоготу было, жевали табак сухой прямо так. Или держали папиросу в зубах незажжённую. Я сам так делал - держишь, и как будто чуть полегче. Самовнушение, наверное. Но работало.
Почему? Кислорода мало. Лодка, Пашка, это не квартира - это банка консервная герметичная. Что внутри, тем и дышишь.
- И как терпели, дед?
- Как-как. Зубами скрипели.
Дед помолчал, покрутил папиросу и сплюнул через щербину передних собственных зубов. Неудачно. Все залипло на бровях.
- Самое счастье это было всплытие. Командир добро даёт и всё, мужики оживают. Выскакиваем группами. Там - ветер ледяной, волна в лицо, брызги солёные. А нам хоть бы что. Жадно так тянешь, торопишься, пока не прогнали.
Дед засмеялся тихо и выдал "аш два эс" тоже также тихо.
- Один раз у меня спичку раз пять задувало. Стою, загораживаюсь бушлатом, матерюсь тихонько. А рядом Митька Сазонов - он сигарету зубами держит и орёт: «Евстафий, не зардишь - выброшу за борт!». Закурили в итоге оба. Митька потом ещё две подряд выдул - говорил, про запас.
Пашка слушал не дыша.
А на атомных подлодках как?
- Дед, а на атомных как? Они ж вообще не всплывают месяцами?
- Вот! - дед поднял палец. - Умный вопрос. На атомных - там уже по-другому придумали. Там курилки специальные были. Комнатушка в корме, в турбинном отсеке. Зашёл - пять затяжек - окурок в банку с водой - вышел. Следующий заходит. Никаких посиделок, никаких разговоров. Чисто дело сделал и свободен.
- А дым куда?
- А вот это, Пашка, техника была серьёзная. Дым нельзя за борт выпускать - лодка скрытная, её обнаружат. Поэтому дым гнали через печь специальную - каталитическую. Она при трёхстах градусах сжигала всё: и смолы, и угарный газ. Обратно в отсеки шёл уже чистый воздух. Вот так. Советские инженеры, Пашка, умели думать.
Дед встал, прошёлся по огороду, потрогал старую ботву, потом ботву помидор. Говорить продолжал не оборачиваясь.
- Ты спросишь - а почему не курили тайком? В углу где-нибудь, за торпедным аппаратом? Вот умная голова найдётся ведь всегда.
Нашлась однажды. Не у нас, слава богу, на другой лодке слыхали историю. Там один решил умный быть. Не стану говорить, чем кончилось - но экипаж живой остался только потому, что быстро среагировали.
Поэтому за тайный перекур чуть ли не трибунал. Списывали на берег без права вернуться на флот. Навсегда. И никто не жалел его. На глубине, внучок, дисциплина - жизнь.
Дед вернулся на завалинку. Сел. Снова взял папиросу в зубы - незажжённую. Помолчал.
- Вот с тех пор и держу так. Привычка осталась. Пясят лет как лет ужо...