Затопив печь, Катя пошла к реке, чтобы помыть руки. И вскрикнула, увидев свое чумазое отражение. Она была вся в саже и копоти. Потом более детально рассмотрела себя - кофта и платье стояли колом от грязи и кр*ви.
Вернулась в баню, вспомнив, что там видела кусок мыла и мочалку, и прямо в одежде зашла в реку. Дружок, черный от копоти, остановился на берегу в нерешительности.
- Дружок, ко мне! – сказала Катя.
И он тут же плюхнулся в воду. Девочка прямо на себе намылила одежду, потом намылила Дружка, наблюдая, как черные круги грязи расходятся по воде и не спешат растворяться.
- Вот, мы с тобой трубочисты, Дружок! Получится ли отмыться дочиста?
Катя, пыхтя, шоркала подол юбки. Потом скинула с себя кофту. Снова намылила. Дело пошло быстрее. Быстро прополоскала, отжала и повесила на подмосток. Подумала и принялась стаскивать с себя платье.
- Дружок, отвернись! – строго сказала Катя и фыркнула, заметив, как тот непроизвольно стал косить глазом в другую сторону. Словно, действительно, застеснялся. Намылившись еще раз, теперь уже без одежды, с мочалкой, девочка с удовольствием нырнула в речку. Вода была теплой, нагретой за день. Она расслабляла и в то же время освежала, наполняла силой. Поплюхавшись немного, Катя вышла на берег, почувствовав огромное облегчение, словно пуд грязи с себя смыла. И тонну горя. Присела, скрючившись, на корточки на берегу, чтобы обсушиться. Дружок, отряхиваясь, тоже выбрался на бережок. Сел рядом и отвернулся в другую сторону.
- Умный ты, - вздохнула Катя, погладив его заметно посветлевшую шерстку, - а ты, красавчик, оказывается, когда чистый… Повезло мне с тобой.
Подсохнув немного, девочка ушла в баню. Нашла там старую, кое-где дырявую, но чистую простыню. Завернулась в нее, а одежду развесила возле печи на натянутые хозяевами веревки. А солнце уже садилось за реку. Стало прохладней.
В этот момент на плите закипела картошка. В ящичке стола Катя нашла соль.
Прошла по огороду, собрала огурчиков, редиски. Помыла в стоящей рядом деревянной кадушке.
- Живем!
Со следующего дня Катя начала подготовку к зиме. Целыми днями она бродила по пепелищу, отыскивая необходимые для быта вещи – посуду, инвентарь, спички. Спички она находила в печном проеме. Не везде они сохранились, поэтому были строго по счету. Большую часть она спрятала до холодов. Огонь в печи старалась поддерживать постоянно. В лес ходила за хворостом. Тащила любые палки, которые находила, и складывала в дровнике.
Но больше всего запасов было спрятано в погребах. Не все девочке удалось открыть. На некоторых была неподъемная крышка. И ее маленьких силенок не хватало ее поднять. Она тужилась из всех сил, плакала, сжав зубы, Дружок, видя ее отчаяние, метался вокруг нее и скулил. Зато, когда удавалось откинуть эту крышку, как же Катя была счастлива! И не столько съестным припасам, сколько найденным тряпкам, даже старым и дырявым. Потому что одежды на ней не осталось, все сгорело в домах. И была надежда на эти погреба.
Как же она обрадовалась, когда нашла старые домотканные половики, дырявую фуфайку, которыми, видимо укрывали картошку на зиму. А еще - огромные старые кирзовые сапоги, которые очень пригодились девочке в холодную погоду. Она их набивала сухой травой, обматывала ноги тряпками и надевала. Еле передвигала в них ноги, когда выходила во двор за водой или дровами. Но они очень ее потом выручили.
Половики девочка отстирала в реке, и они ей служили в качестве одеяла. А фуфайка тоже спасала в холода, потому что другой теплой одежды у девочки не было.
А однажды, заглянув один из погребов, Катя услышала какие-то звуки. Сначала испугалась, отпрянула, а потом прислушалась, и до нее донеслось жалобное блеяние. Коза! Живая!!! Кто-то из селян спрятал ее от фрицев в погребе. Она и сидела там в небольшом стожке свежескошенного сена и жалобно блеяла. Катя ей ужасно обрадовалась! Еще одна живая душа! Да еще и кормилица! Кое-как девочка вытянула ее из подвала. Сначала пыталась по лестнице ее поднять, да сил не хватило. Намучилась, а потом увидела сложенные неподалеку доски, наклонила их к лестнице, коза сама по ним и выпрыгнула. Видимо, уже была приучена.
Вырвавшись на волю, перепуганное и обессиленное животное тут же упало на ноги. Дружок подбежал к ней, виляя хвостом, но коза крутанула головой и ударила его рогами. Бедный пес с перепугу взвизгнул и отскочил от нее.
- Ну что ты, глупая, дерешься, мы же спасли тебя, мы твои друзья, - ласково проговорила девочка и осторожно погладила козу по спине. Та вздрогнула всем телом и попыталась встать. Но ноги снова расползлись.
- Мы тебя, откормим, не переживай.
Коза лежала на боку, тяжело дыша и выпятив большое вымя. Ее срочно нужно было доить. В этом же погребе Катя нашла небольшое металлическое ведерко. Довольно чистое.
- Сейчас я тебе помогу. Потерпи…
Молоко! Парное! Когда брызнули первые живительные струи, каким же чудом оно показалось в этом Богом забытом месте. В этом же погребе Катя нашла полмешка дробленной пшеницы. Вытащила его кое-как. Размочила зерно, замесила тесто, добавив туда воды и молока, и прямо на плите печи испекла две лепешки. Как же это было вкусно!!! Девочка еще ни разу сама не готовила без маминой или бабушкиной помощи. И это был ее первый самостоятельный хлеб! И это вызывало большую гордость. Она справилась! Она уже взрослая!
Первым делом она угостила Дружка, накрошив ему в миску лепешку и разбавив молоком с водой. Потом сама уселась за стол.
- Мама бы меня похвалила, - подумала девочка, откусывая кусочек. И при мысли, что больше никогда не увидит маму, не услышит ее ласкового голоса, острая волна горя захлестнула ее. Слезы ручьем хлынули из глаз, орошая солью надкусанную лепешку. И так вперемешку со слезами, она доела ее, допила свое молоко. Потом встала, решительно вытерла слезы и принялась убирать посуду. Она уже большая! Нечего тут хныкать. Слезами горю не поможешь…
Козочку, которую тут же окрестила Мотей, девочка поселила в небольшую сарайку, возле бани. На следующее утро решила выпустить ее на лужайке, неподалеку, чтобы паслась. Привязала ее за веревку, которая болталась у нее на шее, к колышку. А она тут же оторвалась и, громко блея, побежала в лес. И где только силы взялись? Видимо, отдохнула за ночь. Катя побежала следом, но разве ее догонишь? Зато пес быстрыми скачками ее догнал.
- Молодец, Дружок! – крикнула запыхавшаяся девочка, - верни ее домой.
И Дружок ее понял, перегнал Мотю, встал у нее на дороге и громко гавкнул. Мотя остановилась и испуганно заблеяла, потом опомнилась и угрожающе выставила на него рога. Но Дружок не испугался, просто отпрыгнул подальше и грозно рыкнул, обнажив зубы. И Мотька сдалась. Повернула обратно. А тут ее и Катя за веревочку поймала и домой привела. Девочку коза не пыталась бодать, видимо, сразу поняла, что она новая ее хозяйка. Особенно после того, как она ее подоила, облегчив страдания.
Удивительно, но довольно скоро коза с собакой подружились. Каким-то особым, своим чутьем Дружок понял, что Мотя - кормилица для них, это ее вкусное молочко добавляет Катя ему в кашу. Пару раз примирительно лизнул он Мотю в мордочку, и она подобрела, веселее стала глядеть на песика и даже играть, бегая за ним на веревочке вокруг колышка.
- Молодцы вы у меня, - говорила им девочка, любуясь на их игры.
Ей тоже хотелось побегать с ними, поиграть, но у нее было столько дел, столько работы, что она просто падала без сил рядом на траву, а они бегали вокруг нее, веселясь, как дети.
Кате теперь добавилась забота – насушить козочке травы на зиму, заготовить овощей. Она нашла в чьем-то хозяйстве серп и теперь исправно ходила по утрам на сенокос, сушила траву и складывала ее под навесом. Там же она развесила и заготовленные березовые веники, и лекарственные травы, которые ее научила распознавать и собирать бабушка от разной хвори и просто для чая.
Продолжение следует...