Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 51
Ксения долго стояла перед дверью палаты, собираясь с духом. Вся эта больничная атмосфера давила на неё, а острый запах лекарств и хлорки не позволял вдохнуть полной грудью. Она сжимала в руке пакет с гостинцами для Константина, но никак не могла решиться переступить порог палаты и увидеть его. Наконец, выдохнув, она толкнула дверь и вошла.
Костя лежал на койке у окна. Он был бледен, под глазами залегли тени, но, увидев её, он попытался улыбнуться. Улыбка вышла слабой, почти жалкой.
– Ксюша, – сказал он тихо. – Ты пришла. А я уже думал, что не увижу тебя больше.
– Операция прошла успешно, мне сказали, – ответила она, садясь на стул рядом с кроватью. – Восстановление будет долгим, но всё должно быть хорошо.
– Да, – кивнул Костя. – Доктор говорит, что месяца через два встану. Если повезёт. А с матерью хуже. Она, скорее всего, останется лежачей. Навсегда. Ума не приложу, что такое произошло с Андрюхой. С чего он вдруг с катушек слетел…
Ксения опустила глаза. Она знала, как тяжело он переживал за мать. Да и за Андрея тоже – всё-таки родной брат, как иначе. Тем более что теперь Андрей сядет надолго. За нападение и нанесение тяжких телесных повреждений ему светило лет десять, а то и больше.
– Да, я тоже думала об этом, – тихо сказала Ксения. – Ко мне полицейские приходили, Костя. Допрашивали. Я рассказала всё, как было. И на суде тоже буду выступать как свидетель. Прости.
– Всё правильно, – Костя протянул руку и накрыл её ладонь своей. – Ладно. Он сам виноват. Сам пусть и отвечает. Ксюша! Ты даже не представляешь, как я рад, что ты пришла. Ксюш, навещай меня почаще, пожалуйста. Мне так легче будет выздоравливать.
Она медленно покачала головой, и в глазах её блеснули слёзы.
– Нет, Костя. Я не могу.
– Почему? – в его голосе послышалась боль.
– Я запуталась, – ответила она, глядя в сторону. – И не хочу, чтобы ты из-за меня мучился. Понимаешь, я никогда не забуду того, что между нами было, но вернуть то, что ушло, не смогу. Ты заслуживаешь спокойной жизни, без драм, без всего этого. У тебя всё будет хорошо. Но без меня.
***
В то же утро, за много километров от этой больницы, в коридоре психиатрической лечебницы Гладышев нервно шагал из угла в угол. Он то сжимал, то разжимал кулаки, и взгляд его бегал по стенам, выкрашенным в унылый зелёный цвет. Перед ним стоял врач – пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, державший в руках историю болезни.
– Доктор, да нормальный я, – говорил Гладышев, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Честное слово. Проведите обследование. Любое. МРТ, КТ, тесты. Я докажу, что я здоров. Меня держат здесь незаконно. Я случайно сорвался. Как-то всё одно к одному сложилось и вот…
Врач спокойно поправил очки и взглянул на него поверх стёкол.
– Сергей Анатольевич, здоровых людей у нас никто не держит. Когда вы пройдёте назначенный курс лечения, мы вас обязательно выпишем. Но для этого нужно время и терпение.
– Сколько можно терпеть? – всплеснул руками Гладышев. – Я тут уже неделю! Я не псих, я просто...
Он не договорил. Дверь в конце коридора распахнулась, и два санитара в белых халатах ввели нового пациента. Гладышев обернулся и замер.
Алексей Усольцев шёл, сгорбившись, в больничной робе, но даже она не могла скрыть его массивной фигуры. Лицо его заросло густой, неровной щетиной, сквозь которую едва проглядывала смуглая кожа. Низкий лоб нависал над глубоко посаженными глазами, в которых застыла тупая, животная злоба. Челюсть была выдвинута вперёд и придавала лицу звериное выражение. Из уголка губ тянулась тонкая струйка слюны, капавшей прямо на его широкие ступни.
Гладышев узнал его мгновенно. Этот человек стоял у Дашиного дома в Ольшанке. Этот человек смотрел на него тогда, и взгляд его не предвещал ничего доброго. И вот он здесь! Снова рядом. Сердце Гладышева пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
– А-а-а! – вырвался у него дикий, нечеловеческий вой. – Уберите его! Уберите!
Усольцев услышал этот крик, медленно повернул голову и узнал Гладышева. В его мутных глазах вспыхнула искра узнавания, а затем – ярость. Он дёрнулся вперёд, разрывая хлипкую хватку санитаров.
– Ы-ы-ы! – проревел он, и изо рта его полетели брызги слюны. – Ы-ы-ы…
Санитары попытались удержать его, но Усольцев был силён, как бык. Он рванул плечом, сбрасывая одного, и бросился на Гладышева, который вжался в стену и заверещал от ужаса.
– Держите его! – закричал врач, отступая назад.
Санитары навалились на Усольцева вдвоём. Они сбили его с ног, и он рухнул на кафельный пол, лязгнув зубами. Один из санитаров прижал его коленом к полу, второй наклонился, пытаясь вывернуть за спину его руки.
В суматохе никто не заметил, как Усольцев, извиваясь, вытащил из кармана склонившегося над ним санитара связку ключей. Он зажал их в кулаке, спрятал под рубашку, за пазуху, и затих, притворяясь сломленным.
Гладышев сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и мелко дрожал. Лицо его было мокрым от слёз и пота. Он смотрел на распростёртое тело Усольцева и не мог произнести ни слова.
– Уведите его, – приказал врач, махнув рукой. – В изолятор. И усильте наблюдение.
Санитары подняли Усольцева и потащили его по коридору. Он не сопротивлялся, но, проходя мимо Гладышева, он поднял голову и посмотрел на него. Взгляд его был пустым, холодным, наполненным грозным обещанием.
Гладышев понял это без слов. Он закрыл глаза и начал раскачиваться взад-вперёд, тихо подвывая. Врач вздохнул, что-то записал в блокнот и жестом подозвал медсестру.
– Пациенту Гладышеву – успокоительное. Удвоенную дозу. И круглосуточное наблюдение.
Ночь опустилась на больницу тихо и незаметно. В палатах погас свет, только в коридорах горели тусклые лампы. Гладышев лежал на койке, глядя в потолок, и боялся закрыть глаза. Ему всё мерещилось лицо Усольцева – заросшее, злое, с капающей слюной.
Где-то в глубине здания лязгнула железная дверь. Гладышев вздрогнул и натянул одеяло до подбородка. Но тишина не ответила ему. Она только сгущалась, становилась плотной, как вата.
***
Проводив Егора до калитки, Даша вернулась к крыльцу, села на ступеньку и стала смотреть в одну точку. Мысли о Ксении не давали ей покоя. С тех пор как у её подруги всё рухнуло, Даша не находила себе места. Егор не прав. Она должна помочь Ксюше и Толе, ведь они любят друг друга по-настоящему, а, значит, должны быть вместе. Вот только где найти Якушева? Дарья погладила голову Волчка, подобравшегося к ней, и улыбнулась. Она вспомнила, как Ксения когда-то рассказывала об Анатолии. Говорила, что он живёт в единственной сталинке в самом центре города – высокий дом с лепниной на фасаде, с широкими подъездами и дубовыми дверями. Но где именно – подъезд, этаж, квартиру – Ксения не называла.
– Ладно, разберёмся на месте, – решила Даша, быстро собралась и вышла на улицу, направляясь к остановке.
В город она добралась к обеду. Подошла к знаменитому дому и остановилась, невольно залюбовавшись его монументальностью.
Дом выглядел важным и крепким, как старый генерал. На фасаде было много лепных украшений: над окнами – тяжёлые карнизы, на стенах – завитушки из листьев и цветов, под самой крышей – узкая полоса с красивым орнаментом. По бокам выступали массивные эркеры – круглые выступы с окнами, делавшие дом ещё более внушительным.
Дарья прошла под арку и оказалась во дворе. Здесь было тихо и зелено. В центре двора виднелся небольшой фонтан, вокруг которого стояли скамейки – тяжёлые, деревянные, с чугунными ножками. Под окнами первых этажей жильцы разбили маленькие палисадники, отгороженные решёткой: у кого-то цвели розы, у кого-то – пышные гортензии.
В этом дворе чувствовалась какая-то особая, спокойная жизнь и от этого он казался ещё более родным и уютным.
Даше пришлось потратить немало времени на то, чтобы выяснить, где живёт Анатолий Якушев. Кто-то не знал такого человека, кто-то ничего не хотел говорить Дарье. И только один старичок интеллигентного вида, узнав, что речь идёт о любви, доброжелательно пояснил, в каком подъезде живёт Анатолий, и даже назвал номер квартиры, поскольку жил всего на пару этажей выше Якушева.
Дарья поблагодарила старичка и почти бегом направилась к нужному подъезду. Сердце колотилось. В голове она уже репетировала разговор, подбирала слова, чтобы убедить Анатолия выслушать её и, может быть, дать Ксении ещё один шанс.
Она поднялась на нужный этаж, глубоко вздохнула и нажала кнопку звонка.
Внутри глухо послышались чьи-то шаги, что-то упало, потом кто-то разразился бранью. Дверь распахнулась, и на пороге появился Олег.
– Ты кто? – спросил он хрипло.
– Анатолий? Я Даша. Подруга Ксении. Мы виделись один раз, но я...
Договорить она не успела.
– Ба! Да это же сама Дарина! – воскликнул Олег, узнав её. Он схватил её за руку и втянул в квартиру. – Парни, смотрите, кто к нам пришёл!
– Ты же Дарина! Я тебя на билборде видел! Танцуешь на пилоне, горячая штучка!
Даша растерялась. Она не ожидала, что здесь будет целая компания и тем более – что её узнают как Дарину. Она смутилась, но постаралась взять себя в руки.
– Я к Анатолию, – сказала она твёрдо. – По делу.
– Толя-а-ан! Иди сюда!
Анатолий вышел на его крик. Он был в мятой футболке, с небритым лицом и опухшими глазами. От него сильно пахло перегаром.
Олег и Валерий переглянулись, и Олег хлопнул Анатолия по плечу.
– Толь, ты смотри, какие к тебе девушки приходят! А ты всё киснешь! Проходи, Дарина, проходи! Мы как раз сидим, душу греем. А тут ты… Станцуешь нам стриптиз, киска? Вот прямо здесь, на столе… Да ты не бойся, деньги у нас есть… Сколько ты берёшь за час?