— Так, мам, я не поняла! Кто-то обещал оставить только малинник и пару яблонь для внуков. Чтобы не в тягость было, а чисто для души, помнишь? Ну и где здесь «для души»?
Я выговаривала матери, приехав к ним с отцом на дачу и, увидев, что они развернули там бурную деятельность.
— Ой, Виолетта, приехала... — выдохнула мама, вытирая лоб тыльной стороной грязной перчатки. — Да погоди ты шуметь. Мы же потихоньку...
— Мам, мы же это уже сто раз обсуждали! Опять хотите полгода на грядках кверху задом стоять, а вторые полгода по поликлиникам бегать с больными спинами? Вы же сами жаловались осенью, что ноги не ходят!
— А что делать, дочка? Кушать все хотят! Своё-то оно вкуснее, полезнее...
— Все, кто хочет кушать, пусть идут в магазин и покупают! — отрезала я. — Сейчас не девяностые, дефицита нет. Зачем вы себя в гробите ради мешка картошки, который в супермаркете копейки стоит?
— Так здесь же всё своё... без химии...
— Так, прекрати, — я сложила руки на груди и внимательно посмотрела на маму. — Давай уже признавайся. Чья это была блестящая идея? Кто тебя так лихо надоумил? Стёпка, что ли?
— Да Стёпке разве оно надо? Кристинка его это всё...
Я так и знала! Кристинка — наша невестка. Стёпа у родителей был поздним ребенком, поэтому его женитьбу они восприняли как величайшее событие. Кристиночку в дом ввели как королеву — продолжательница рода, мать будущих внуков! И родители, в своем бесконечном чадолюбии, совсем берега потеряли. Летали к ней по первому свисту, дули на воду, лишь бы Кристиночка была довольна. А теперь, оказывается, она стариков в чернозем закатала.
— А что Кристинка? — я нахмурилась. — Что, вы не могли ей объяснить то же самое, что и мне? Что у вас здоровье не казенное, и вы решили ограничиться минимумом на даче.
— Да я только заикнулась... А она мне сразу: «Мам, ну вам же, пенсионерам, всё равно делать нечего! Целыми днями телик смотреть? У вас же домик на даче хороший, сезонный. Чего земле зря простаивать?
— Ишь ты, какая заботливая! Решила ваш досуг организовать? И чего же от вас запросила эта фифа? Чего желает к своему «королевскому столу»?
— Да всё как обычно, доченька: овощи свежие, зеленушку... Фрукты, ягоды — это само собой. Она же детям соки магазинные не покупает, говорит — химия одна. Только компоты варит. Велит, чтобы я все излишки фруктов нарезала и на зиму сушила.
— Велит! — я аж поперхнулась. — Слово-то какое! То есть она просто составила список продуктов, а вы, как верные крепостные, кинулись исполнять?
— Виолетта, ну зачем ты так... Она же внуков наших растит. Наша кровь, наша фамилия! Как я откажу? Тут и отец твой... он же обычно категоричный, а тут сам засуетился. Вон, глянь, грядки под овощи готовит. Сказал: «Раз внукам надо — сделаем».
— Да вы с отцом те ещё мазохисты, я смотрю!
— Кто?
— Да неважно! Знаешь, мам, мне уже кажется, что вам самим нравится в земле ковыряться до потери пульса, раз вы так легко подписываетесь под все Кристинкины прихоти. Неужели вы не видите, что вами просто пользуются?
— Так это ж разве прихоти? Погоди, это ещё только самое начало...
— Что ещё, мама?! — мне уже стало по-настоящему страшно.
— Она сказала... раз уж вы всё равно на даче весь сезон безвылазно... я вам, говорит, бройлеров куплю. Пятьдесят штук. Мол, птица неприхотливая, за лето вырастет. Кристина себе даже морозилку большую купила, чтобы потом тушки на зиму складировать. Видишь, какая она у нас продуманная?
— Продуманная! За чужой счёт! Пятьдесят бройлеров? Мам, ты хоть представляешь, сколько это? Сколько зерна таскать?
— А что? Правильно же она говорит. Всё лучше, чем эту обколотую курицу из магазина есть. Для деток — самое то...
— Мам, ты что, совсем не понимаешь? Вас с отцом пользуют по полной программе, как бесплатную рабочую силу, а ты её еще и оправдываешь! Да, домашнее — это полезно. Но сколько здоровья вы оставите на этих бройлерах и грядках? Кристиночка ваша всю жизнь в городской квартире прожила, она, небось, думает, что овощи сами из земли выпрыгивают и в мешки складываются! А курицы — это такие пушистые игрушки, которые питаются солнечным светом!
— Да ну тебя, Виолетта. Не такая уж она глупая.
— Конечно, не глупая! Это же надо так уметь — в двадцать первом веке завести себе двух личных рабов! Уму непостижимо!
Мама замолчала. Было видно, что она обиделась. Наверное, я перегнула палку, накричала на родного человека. Но с другой стороны — а как по-другому? Если сейчас не вправить ей мозги, то через месяц я буду забирать её отсюда на носилках.
Может, хоть так до мамы дойдёт, что пора бы уже научиться говорить невестке «нет». Помнится мне, как два года назад родители сияли от счастья: «Смотри, Виолетта, какая Степану жена досталась! Хозяйственная!». Теперь же сами взвыли от этой её «хозяйственности». Оказалось, что Кристинка из тех, которые любят всё, что добыто чужим горбом.
— Ладно, мам, — я тяжело вздохнула, глядя на её виноватый вид. — Если ты всё уже решила, я могу тебе только один совет дать.
— Да? И какой же?
— Продавайте дачу и живите спокойно.
— Да как же мы её продадим, родную нашу?! Это же наше всё, Виолетта!
— Ну тогда не жалуйтесь. Скоро Кристинка вас таким макаром и корову заставит завести. А что? Детям нужно парное молочко, натуральный творожок. Будешь в пять утра вставать под хвост заглядывать, а папа пойдёт сено косить.
— Так нельзя же коров в СНТ?
— Птицу тоже нельзя... наверное... Но её же это не останавливает! Ладно, не сердись. Я погорячилась. Просто смотреть не могу, как вы тут надрываетесь. Сама решу этот вопрос. Обещаю, будут вам щадящие условия. Только ты, мамуль, тоже иногда волю включай. Нельзя же на каждый чих невестки козырять «есть!».
В тот же вечер, уже вернувшись в город, я налила себе крепкого чая и набрала номер брата.
— Послушай, Стёп, — начала без предисловий, как только он взял трубку. — У тебя есть кто-то из знакомых, кто дачу купить желает?
— Нет, — голос брата в трубке прозвучал озадаченно. — А что? У тебя что, дача появилась? Откуда?
— Мама с папой свою продать хотят. Решили, что пора на покой.
— Как продать?! Зачем?! — Стёпка аж закашлялся. Кристина наверняка была рядом и «грела уши».
— А затем, Степан, что одна очень важная особа им прохода не даёт. Требует, чтобы наши с тобой родители из милых пожилых дачников превратились в крепостных на плантации. Знаешь, возраст уже не тот, чтобы в батраках ходить.
— Виолетта, ну ты чего... — голос брата стал тихим и оправдывающимся. — Она же так... По мелочи просила...
— По мелочи?! — я сорвалась на крик. — Сажать поле картошки и выращивать пятьдесят бройлеров — это у вас теперь «по мелочи» называется? Дорогие мои родственники, послушайте меня внимательно! Дайте уже старикам спокойно пожить. Ты же знаешь нашу мать — она и так себя нагрузит: и соленьями, и вареньями, и компотами. Сама! Потому что вы — семья, фамилия, кровь! Она последнюю рубашку отдаст, лишь бы внуков порадовать. Но не надо сверху этого наваливать ещё и свои капризы!
Брат молчал. Я слышала только его тяжелое дыхание.
— И ещё, Стёпа, — добавила я. — Ты бы рассказал своей супруге, как мне потом аукаются её «дачные запросы». Как я родителей потом по врачам вожу: то спина у матери отваливается, то у отца коленка опухла так, что не согнуть. А Кристина твоя, видимо, в розовом сказочном мире живет. Жуёт овощи, которые пахнут потом и кровью стариков, и даже не догадывается, какой ценой они на стол попадают. Теперь птицу ей натуральную захотелось... Фигушки! Хотите фермерской жизни — покупайте дом в деревне, заводите хозяйство и впахивайте сами. Пусть на своей шкуре испытает, как это всё добывается.
Я знала, что она всё слышит. Знала, что она обидится. Но в тот момент мне было на всё откровенно плевать. Я была готова защищать своих стариков, и я их защитила. Степан с Кристиной больше не требовали от моих родителей ничего, а довольствовались тем, чем мама сама угостит. Родители наконец-то расслабились и копались на даче по своему желанию. Потому что дача — она должна приносить сначала удовольствие, а потом уже пользу.