Глава 4 Лорд
Я очнулся от настойчивого тычка в плечо. Сознание возвращалось неохотно, продираясь сквозь вязкую черноту и липкую, пульсирующую боль в затылке. Казалось, череп зажали в тиски, которые с каждым ударом сердца сжимались всё сильнее.
Щеки коснулось что-то влажное и теплое. Я инстинктивно хотел уклониться, дернуться в сторону, но тело отозвалось такой неистовой вспышкой боли, что я едва не провалился обратно в забытье. Мышцы превратились в перекрученную проволоку, а раненая нога, которую Меткий прижигал артефактом, теперь горела тихим, глубоким огнем.
Когда зрение, наконец, сфокусировалось, а глаза привыкли к плотному полумраку серверной, я замер, не веря самому себе.
Передо мной сидел пёс. Это не была псевдособака, не фантом, порожденный пси-излучением, и не изуродованный мутант. Перед моими глазами сидел обычный, чистокровный немецкий овчар с умными, печальными глазами. Его шерсть не опалила радиация, а из пасти не сочилась ядовитая слюна. В этом стерильном аду, пропитанном запахом озона и забродившего мёда, животное выглядело как невозможный артефакт из прошлой, нормальной жизни.
Пёс тихо заскулил и снова лизнул меня в щеку, словно проверяя, остался ли в этом теле человек.
— Ты... откуда здесь? — хрипло прошептал я, пытаясь нащупать рукой автомат.
Но пальцы наткнулись лишь на холодный кафель. Оружия не было. Рядом ни Меткого, ни Шефа, ни Дона. Только ряды безмолвных серверных стоек, погруженных в аварийный красный сумрак, и собака, которая смотрела на меня так, будто знала о Протоколе «Красная ртуть» больше, чем все сталкеры Зоны вместе взятые.
Где-то в глубине коридоров раздался мерный, тяжёлый шаг. Пёс мгновенно насторожился, прижал уши и тихо зарычал, глядя в сторону закрытой гермодвери. Я понял: время «боевого транса» вышло, морфин почти выветрился, а настоящий хозяин «Санатория» уже идёт забрать свой главный экспонат.
Я попытался опереться на локти, но мир снова поплыл. Собака подошла ближе и упёрлась холодным носом мне в ладонь, словно призывая подняться. В её глазах не было голода мутанта — там светилась только бесконечная усталость существа, которое видело слишком много смертей.
— Ну что, старина... — выдавил я, чувствуя, как во рту скапливается привкус железа. — Посмотрим, кто там к нам пожаловал.
Дверь серверной начала медленно отходить в сторону со свистом выходящего воздуха. В проёме показался высокий силуэт в безупречно белом халате, который на фоне окружающего хаоса и ржавчины выглядел зловещей насмешкой над здравым смыслом.
— Вы вовремя, Дантист, — голос Доктора раздался не из дверного проема, а будто прямо у меня в голове. — Я как раз закончил подготовку вашего нового... рабочего места. А Лорд, как я вижу, уже успел составить вам компанию. Он любит новых ассистентов. Особенно тех, кто так отчаянно цепляется за остатки своей воли.
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Насмешливый, ледяной взгляд Доктора давил сильнее, чем бетонные своды «Санатория». В этот момент я ощутил себя сломанной куклой, у которой перерезали нити — ни движения, ни воли, только глухое желание сдохнуть прямо здесь.
Нет, они не сделают из меня нового Багульника. Лучше смерть, чем стать подобной тварью. Перед глазами рваными кадрами пронеслись воспоминания. Когда я вообще впервые услышал о «красной ртути»? Очень давно. «Будто из прошлой жизни», — ответил в голове чужой голос.
Я снова глянул на пса.
— Лорд... — едва слышно выдохнули губы.
Доктор медленно подошёл к терминалу, его пальцы привычно заскользили по сенсорной панели.
— Вы задаетесь вопросом, почему он здесь, — произнес Доктор, не оборачиваясь. Голос его звучал так, будто он читал лекцию в аудитории, а не решал мою судьбу. — Лорд — это не просто собака. Он — мой «Нулевой Протокол». Единственный успешный симбиоз живой ткани и программного кода, который сохранил... эмпатию.
Он на мгновение замер, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на научную одержимость.
— Чтобы стереть человечность в таких, как ты, мне нужен был эталон. Чистый бэкап души. Лорд стал хранилищем эмоциональной памяти всех, кто прошёл через мои руки. Он — психологическая отметка, точка отсчёта. Я оставил ему эту способность чувствовать чужую боль, чтобы система понимала, что именно она подавляет. Мне не удалось избавиться от страха перед абсолютной пустотой.
Я посмотрел на овчарку. Пёс зарычал и прижал уши. Лорд не мигая смотрел на Доктора. Его мотив был страшен в своей простоте: сострадание как программный сбой. Он не просто видел смерти — он архивировал их. Каждую судорогу, каждый последний вздох сталкера в этих стенах он впитывал в себя. И сейчас накопленная критическая масса чужого отчаяния перевесила его программную преданность.
— Спокойно, Лорд, – проговорил почти ласково Доктор. Но собака смотрела на хозяина с искренней ненавистью. — Неужели сегодня точка невозврата, – усмехнулся он, словно говоря с самим собой и не замечая моего присутствия.
Пёс встал около меня так, словно хотел защитить. Как же это странно, мелькнула мысль. Когда же всё закончится…
— Пожалуй, я совершил ошибку, — Доктор обернулся ко мне, и в его глазах блеснуло безумие. — Я не учёл, что архив может начать презирать своего создателя.
Он достал их кармана пистолет. Не простое оружие типа «Макара» или «Стечкина». Этот стрелял дротиками для усыпления животных.
Лорд внезапно поднялся. Его рычание не было животным — оно вибрировало на той же частоте, что и серверные стойки. Пёс смотрел на меня, и в его зрачках я увидел расчёт. В нём не было жажды крови, только холодная решимость существа, решившего прервать бесконечный цикл мучений.
Доктор вскинул руку с транквилизатором. Внезапно собака с силой толкнула меня головой в грудь, сбивая с линии выстрела, и мощным прыжком бросилась на кабели, питающие центральный узел. Дротик скользнул по уху Лорда.
— Нет! Назад! — рявкнул Доктор, теряя маску спокойствия.
Раздался треск электрической дуги. Лорд не просто кусал провода — он замыкал собой цепь, которую система считала неприкосновенной. Красный свет в зале сменился ослепительно белым. Вспышка перегрузки ударила по моим глазам, но вместе с ней ушло и ментальное давление.
Лорд не погиб. Его тело, укрепленное аномалиями и превращенное в живой артефакт, лишь поглотило разряд, становясь проводником для всей ярости «Санатория». Он не спасал меня. Он мстил.
— Беги... — услышал я хор голосов в своей голове.
Это был голос Лорда, усиленный тысячами тех, кто когда-то был здесь «биоматериалом». Удача улыбнулась мне в самом уродливом обличье, и теперь у меня ровно один шанс, пока Лорд удерживал на себе всё цифровое безумие Доктора.
Я рванулся в сторону, игнорируя вспышку боли в раненой ноге. Пока Лорд висел на кабелях, превратившись в ослепительный кокон из искр и синего пламени, серверная превратилась в филиал ада. Мониторы лопались, выплёскивая на пол жидкие кристаллы, а из динамиков вместо привычного гула доносился надрывный, многоголосый крик. Это кричали те, чью память пёс выпустил на волю.
— Тварь! Я создавал тебя как венец эволюции! — Доктор отбросил бесполезный транквилизатор и лихорадочно застучал по клавиатуре запасного терминала, пытаясь активировать систему пожаротушения или газовую атаку.
Но Лорд был быстрее. Он не просто замыкал цепь — он диктовал системе новые правила. Одна из тяжёлых серверных стоек вдруг накренилась, подрезая путь Доктору.
— Уходи... Дантист... — Хор голосов в моей голове стал громче, перекрывая грохот разрушений. — Счёт на секунды.
Я перекатился через поваленный стеллаж, чувствуя, как действие «Морфина-2» окончательно сходит на нет, уступая место тяжёлой, свинцовой усталости. Но адреналин заставлял двигаться. Рванулся в сторону, нога отозвалась резкой болью, а перед глазами поплыли красные круги. Пока Лорд замыкал собой цепи, превращая серверную в ревущий кокон из искр, я лихорадочно огляделся. Мой автомат, конечно, отобрали ещё в шлюзе, а разгрузку срезали, оставив меня в одной окровавленной куртке.
Однако в хаосе, который устроил пёс, система безопасности дала сбой.
Один из шкафов с оборудованием, стоявший у самой стены, рухнул под собственным весом, когда Лорд пустил по кабелям аномальный разряд. Вместе с грудой металла на пол вывалился мой «Вепрь», который Доктор опрометчиво бросил на техническую тележку для последующей утилизации или изучения. Ствол весь в пыли, коллиматор треснул, но это была родная, тяжелая сталь.
Я в два рывка сократил дистанцию, игнорируя скрежет в суставах. Пальцы сомкнулись на рукояти. Холод металла мгновенно придал уверенности, которой мне так не хватало последние полчаса.
Доктор стоял у центрального процессора, его белый халат выпачкан сажей, а лицо исказила гримаса ярости. Он выхватил из-под панели какой-то пульт, но не успел его нажать.
Вспышка от тела Лорда достигла своего пика. Синий разряд дугой перекинулся на Доктора, отбрасывая его к стене. Его «Нулевой Протокол» вынес окончательный вердикт своему создателю.
Я вскинул ствол, ловя фигуру Доктора в прицел. Палец лёг на спуск.
— За всех, кого ты превратил в пыль, — прохрипел я.
Но стрелять не пришлось. Лорд разжал челюсти, и в этот момент центральный терминал буквально вывернуло наизнанку. Поток энергии оказался такой силы, что меня самого отбросило к дверям.
Вывалившись в коридор, как раз в тот момент, когда серверную заполнил густой белый дым. я побежал. «Санаторий» начал пожирать сам себя,
На подступах к дренажному выходу меня подхватили крепкие руки.
— Дантист! Живой! И даже при волыне! — голос Меткого пробился сквозь звон в ушах.
— Уходим... — выдохнул я, опираясь на плечо друга. — Там... там остался тот, кто всё это начал. И тот, кто это закончил.
Не задавал вопросов, как они тут оказались. Мы просто неслись сломя голову из места превращающегося в белый пахнущий смертью ад.
Со скоростью ветра нас несло по туннелю, когда за нашими спинами здание содрогнулось от серии внутренних взрывов. Лорд выжигал саму суть Протокола «Красная ртуть» вместе с её создателем. Белый, пахнущий смертью ад настигал нас, превращая бетонные коридоры в ловушку.
На повороте к основному коллектору путь преградили те, кто ещё недавно были людьми. Остатки «ассистентов» вынырнули из боковых ниш с пугающей синхронностью. Но теперь в их движениях исчезла прежняя идеальная точность. После того как Лорд замкнул систему на себя, их «общий разум» забился в конвульсиях. Они дёргались, замирали на месте и издавали звуки, похожие на помехи в радиоэфире.
— Вали их! — рявкнул Меткий, вскидывая «Винторез».
Завязалась хаотичная, грязная драка. Мы палили почти в упор, но «ассистенты», даже сбоя, оставались смертельно опасными машинами. Один из них, в изорванном комбинезоне сталкера, с неестественной силой рванулся вперёд, сбивая Меткого с ног. Оружие отлетело в сторону, и тварь, издав механический хрип, вцепилась зубами в плечо товарища, прокусывая плотную ткань куртки.
— Сними его с меня! — прохрипел он, пытаясь достать нож.
Я вскинул «Вепрь», но боялся зацепить друга. В этот момент «ассистент» внезапно замер. Его тело пробила крупная дрожь, а по глазам, затянутым мутной белёсой плёнкой, пробежала искра осознания. Хватка ослабла. На мгновение перед нами появился не мутант, а измученный человек, к которому вернулось его собственное «я» в последние секунды жизни.
Он медленно разжал челюсти и посмотрел на Меткого с невыносимой, кричащей тоской. В этом взгляде не было ярости — только мольба.
— Пожалуйста... — губы «ассистента» шевельнулись, выталкивая слова через силу. — Закончите... этот кошмар... скорее...
Меткий замер, глядя в его глаза. Шеф, не теряя ни секунды, шагнул вперёд и всадил пулю в висок сталкера. Тело обмякло и сползло на пол коллектора.
— Не спи! — Шеф рывком поднял Меткого на ноги. — Система падает, они все сейчас станут такими. Мы не можем спасти их, только прекратить их муки.
Мы рванули дальше. Позади слышались крики и стоны — сотни «ассистентов» приходили в себя лишь для того, чтобы осознать ужас своего положения перед тем, как «Санаторий» окончательно рухнет. Гул взрывов становился всё громче, и я кожей чувствовал, как Зона поглощает плоды безумия Доктора.
Нам оставалось всего несколько сотен метров до выхода, где нас ждали рассвет и шанс забыть этот кошмар как дурной сон.
Когда мы выбрались на поверхность, над Зоной вставало солнце — тусклое, но настоящее. Дождь смывал остатки слизи. Я посмотрел на руины и понял: «Красная ртуть» больше не властна над этим миром. А Лорд... Лорд остался там, став легендой, которую Зона будет шептать сталкерам по ночам.
Мы ввалились на территорию базы «Долга» под утро, напоминая скорее призраков, чем живых людей. Грязные, пропитанные кровью и запахом озона, мы едва переставляли ноги. Я свою почти не чувствовал — действие препаратов окончательно сошло на нет, оставив после себя пульсирующую, тупую боль, от которой темнело в глазах. Последний километр Шеф и Меткий тащили меня по очереди, перекинув мои руки через плечи.
Я всё пытался шутить, извергая какие-то плоские анекдоты про контролёра и гитару, просто чтобы не провалиться в обморок от этой дикой усталости. Шеф только криво ухмылялся, экономя дыхание, а Меткий через каждые сто метров повторял, что хочет жрать до усрачки и готов продать душу Сидоровичу за банку тушёнки. Мы говорили о еде, о бабах, о курсе рубля на «большой земле» — обо всём, кроме того, что видели в «Санатории». Говорить о Лорде и о глазах того «ассистента» сейчас было выше наших сил.
У самого входа в штабной ангар Шеф внезапно замер. Он осторожно опустил меня на обломки бетонной плиты и закурил, глядя куда-то сквозь колючую проволоку периметра.
Шеф замолчал на мгновение, и я увидел, как желваки заходили на его лице. Он вспомнил то, что мы все пытались задвинуть в самый дальний угол сознания, чтобы не сойти с ума во время рейда.
— Аня... — выдохнул я, и это имя отозвалось тупой болью в груди.
Она ведь не была где-то там, на «большой земле». Она здесь, на базе «Долга», куда её перевезли после нашего прихода. Я вспомнил её пустой, кукольный взгляд — она смотрела сквозь стены, не узнавая брата, не реагируя на звуки. Выброс выжег её личность, оставив лишь оболочку, и именно это сломало Багульника.
Он не просто нанялся на «вахту». Он пошёл к Доктору, как к последнему богу, надеясь, что тот, кто копается в мозгах и кодах, найдёт средство вернуть Аню из этого бесконечного забытья. Он продал свою жизнь и волю, чтобы купить сестре шанс снова стать человеком.
— Рейган держит её в медблоке под охраной, — негромко сказал Шеф, поправляя лямку моего рюкзака. — Он надеялся, что данные по «Красной ртути» помогут не только его бойцам, но и ей.
— И что теперь? — Меткий остановился у входа в медпункт. — Мы сожгли всё. Протокол уничтожен. Значит, надежды для Ани больше нет?
Шеф глянул на меня, потом на окна медблока, где за решётками теплился слабый свет.
— Не знаю. Но пока Лорд удерживал систему, он выпустил не только ярость. Он выпустил всю память «Санатория». Если Аня как-то связана с этой сетью через Доктора... возможно, что-то вернулось и к ней.
Мы вошли внутрь. Запах антисептиков и старой пыли ударил в нос. У дверей палаты №4 сидел часовой в чёрном комбинезоне. При нашем приближении он встал, но Шеф жестом приказал ему оставаться на месте.
Я заглянул в полуоткрытую дверь. Аня сидела на кровати в белой больничной рубашке. Тень от прежней весёлой девчонки. Она всё так же неподвижно смотрела в окно, но когда вдалеке прогремел гром — отголосок тех взрывов, что уничтожили «Санаторий», — её плечи дрогнули. Я это заметил, и как показалось впервые за долгое время, девчонка так отреагировала на громкий звук. Она медленно повернула голову. В её глазах, раньше пустых, как выжженная степь, на мгновение промелькнула искра. Не цифровая, не системная. Человеческая.
— Багульник... — одними губами прошептала она.
Я почувствовал, как по спине пробежал мороз. Багульник заплатил самую высокую цену, чтобы это слово прозвучало. Мы не принесли лекарство, но мы разрушили стену, которая держала её взаперти.
— Идём, — Шеф потянул меня за рукав. — Нам пора сдавать отчёт. Но сначала... Дантист, тебе нужно к Хирургу. Твоя нога скоро начнет вонять сильнее, чем эта Зона.
Мы двинулись дальше по коридору, оставив Аню наедине с её возвращающимся миром. Мы выполнили долг перед мёртвыми, но за живых остаётся драться снова и снова.
— Он ведь к Доктору пошёл только ради неё, — глухо произнёс Шеф. — Хотел выкупить её разум ценой собственной шкуры.
Я не ответил, прикрыв глаза. В этот момент, далеко отсюда, на пепелище «Санатория», из руин выбиралось нечто, что Зона ещё не знала.
Лорд выбрался из-под обломков серверной. Его шерсть, напитанная энергией аномалий, искрилась синим пламенем, а в сознании больше не было команд Доктора. Произошло то, чего безумный учёный не мог предусмотреть даже в теории «Нулевого Протокола». Когда пёс замкнул систему на себя, в его разум хлынул поток чужих жизней, но лишь одна из них оказалась достаточно сильной, чтобы не раствориться.
Душа Багульника — единственного сталкера, чей мотив был чище и яростнее всех остальных — закрепилась в оболочке овчарки.
Лорд встряхнулся, и в его движениях появилась странная, человеческая осмысленность. Он смотрел на горизонт не как зверь, ищущий добычу, а как человек, потерявший всё, кроме одного имени. В его сознании теперь билась лишь одна мысль: «Аня». Он видел мир сквозь призму воспоминаний Багульника, помнил запах её волос и её смех до того, как Выброс превратил её в живую куклу.
Но чтобы найти путь к ней, ему нужны были те, кто выжил в этом аду.
Пёс пригнулся к земле. Теперь он думал как сталкер, просчитывая маршруты и обходя аномальные поля, но след взял как Лорд — лучший охотник в распоряжении Доктора. Запах пороха «Вепря» Дантиста, тяжёлый дух табака Шефа и едва уловимый аромат оружейного масла Меткого. Эти запахи тянулись тонкой нитью сквозь рыжую пыль и туман Зоны.
Лорд рванул с места. Он бежал по Зоне, легко перемахивая через завалы и игнорируя рычание мутантов в кустах. Твари чувствовали исходящую от него мощь и поджимали хвосты, уступая дорогу существу, которое не было ни живым, ни мёртвым.
В его голове бился ритм: «Дантист... Меткий... Шеф... База... Аня».
Он не был просто собакой. Он как надежда, облечённая в плоть и аномальный свет. И пока мы сидели на базе «Долга», пытаясь прийти в себя и сдать отчёт Рейгану, Багульник в шкуре Лорда уже пересекал границу Дикой территории, неумолимо приближаясь к нам.
Мы шли к старой базе, где раньше обитали, как вольные сталкеры. Теперь мы часть «Долга» и должны были вернуться обратно. Но на старом месте нас ждали люди и вещи, и вопросы.
— Шеф, — прошептал я, глядя в сторону периметра. — Мне кажется... или за нами кто-то идёт?
Шеф не ответил, лишь крепче сжал моё плечо. Но где-то в глубине его глаз я увидел то же самое — странное предчувствие, что эта история ещё не закончилась на взрыве «Санатория».
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111