первая часть
Алексея мало утешило, что в мире стало на одного бомжа меньше. Он решил напиться и «принять гениальное решение». Где‑то глубоко ночью оно его и осенило:
«Подожгу дом».
Дом был оформлен на предприятие, а страховка — на недвижимость. В пьяной голове всё выглядело логично. Когда появились первые трезвые сомнения, дом уже догорал.
— Ну что, стерва, — прошипел он в трубку, — ты осталась без копейки. У тебя даже вещей нет.
Он позвонил Нине, будучи пьян, сам не понимая зачем. На самом деле она оставалась его единственным шансом однажды снова подняться. Но в угаре хотелось только как можно больнее задеть её. Лёша и постарался.
— Мой муж совсем сошёл с ума, — сказала Нина Игорю. — У нас теперь ничего нет. Хорошо, что хоть сам не погиб. А мне нечем заплатить за клинику. Не хочу вас обманывать. Кажется, у мужа действительно не осталось ничего, а у меня и не было — только небольшие сбережения, которые я откладывала «на чёрный день…
Она еле выговорила это и расплакалась.
Игорь подумал, что история повторяется. Рядом снова женщина, которую он любит, и на этот раз — с его сыном. И снова ей некуда идти. Повторять юношескую ошибку он не собирался.
— Слушайте, — твёрдо сказал врач. — С таким мужем вам просто опасно продолжать общаться. Оставайтесь здесь, в клинике. Я всё оплачу, а дальше что‑нибудь придумаем.
Он помолчал и добавил:
— Есть и хорошая новость. Чистая аллергия только на солнечный свет — огромная редкость. Зато вам категорически нельзя антибиотики. Вы же принимали их постоянно? Из‑за носа и головных болей?
Нина кивнула. Ей и в голову не приходило, что это может быть связано.
— Тогда вам тем более нужно сейчас остаться, — продолжил Игорь. — Хватит мучиться. Так жить нельзя. Попробуем растительный препарат от ринита и посмотрим, вернётся ли аллергия.
— Неужели это возможно? — шёпотом спросила Нина.
Ей было трудно поверить, что мучение, с которым она уже срослась, может закончиться. С возрастом всё становилось только хуже. Где‑то глубоко внутри она была готова к ранней мучительной смерти. Мечтала только вырастить Сашу, поставить на ноги, а там — что будет. Ради сына она была готова терпеть даже свинское поведение Алексея.
— Вот и посмотрим, — загадочно улыбнулся Игорь.
Он почти не сомневался, что прав. Так и вышло. Через две недели Нина уже могла стоять под солнцем без малейшего ущерба. Игорь предупредил, что нужно время, пока антибиотики полностью выйдут из организма, но даже сейчас последствия были минимальными.
На фоне этой радости новость о том, что Алексей не «сошёл с ума», а вполне осознанно хотел лишить её всего и в итоге сам попал в западню, показалась Нине не такой страшной.
Страховку за дом ему не выплатили. Более того, партнёры, которые отжали у него бизнес и деньги, выставили счёт за ущерб недвижимости, которая теперь числилась за директором и полноправным собственником — тем самым бывшим «номиналом», которого ловко вывели из тени. Деньги, как обычно, творили чудеса.
— Вам стоит с ним развестись, — сказали Нине конкуренты Алексея.
Они показали документы о его многочисленных изменах и махинациях.
— Но, насколько я понимаю, это вы подослали к нему Олю, обчистили его и обманули, — удивилась Нина.
Собеседник даже не попытался сделать вид, что они играли честно. Рассказал всё как есть. На всякий случай они включили глушилку сотовой связи, так что разговор никто не мог записать.
— Да, так и было, — не моргнув, подтвердил голубоглазый Дмитрий. — Но вы ведь ничего не потеряли. Вам всё равно ничего бы не досталось.
— Это правда, — призналась Нина. — Я даже не знала, что муж хранит выведенные деньги дома. Понятия не имела о сейфе.
— Вы слишком добрый человек, — усмехнулся Дмитрий. — Даже Ольгу приняли за горничную. Мне бы такую жену: умную, красивую и полностью доверяющую мужу.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросила Нина.
— Хотели поделиться деньгами. Нам очень выгодно, что вы больше не будете ему помогать. Лучше работайте на нас, — предложил Дмитрий.
— После того, что вы рассказали, — спокойно ответила Нина, — я и так подам на развод. А работать на ещё более крупных мошенников — сомнительная перспектива.
— Ну ладно, — пожал плечами Дмитрий. — Тогда хотя бы примите компенсацию за причинённые неудобства. Купите себе квартиру.
Он оказался «нежадным» аферистом.
— Нет, спасибо. Я ничего не хочу от вас брать, — после недолгой паузы сказала Нина.
Она понимала: такие люди рано или поздно потребуют что‑то взамен, даже если сейчас строят из себя белых и пушистых. Ей новые проблемы были ни к чему. Она усвоила урок: сколько ни терпи, от непорядочных людей не дождёшься ничего хорошего. Скорее наоборот — доживёшь до чего‑то очень плохого.
«По крайней мере я здорова, — подумала она. — И Лёшка отстал, отпустив Сашу».
Жильё они снимут, а там что‑нибудь придумают.
— А знаете что? — сказал Игорь. — Зачем вам снимать квартиру? Живите у меня. Квартира четырёхкомнатная, места всем хватит.
Он не знал, как начать ухаживать за Ниной, и тут судьба сама подкинула удобный повод — он не собирался от него отказываться.
— Понимаю, вам хочется побыть с сыном какое‑то время наедине. Я согласен, — смущённо добавила Нина. — Но это ненадолго.
Она покраснела. Видела, что Игорь к ней неравнодушен, и сама чувствовала к нему нечто большее, но всё казалось слишком уж гладким. Слишком хорошим. Нашёлся биологический отец её приёмного сына — и заодно мужчина, с которым можно выйти замуж. Ну разве так бывает? Может, у кого‑то и бывает. Но у Нины всё всегда сложно — в этом она была уверена.
— Давайте не будем загадывать, — осторожно сказал Игорь. — Видите, у нас и так всё может сложиться. Но с моей стороны не будет никакого давления. Я подожду вашего решения.
Он ужасно боялся, что она поймёт его неправильно и передумает жить у него.
Нина согласилась. Сердце Игоря радостно екнуло: значит, он не ошибся — она тоже к нему неравнодушна.
Прошёл месяц. За это время Саша крепко привязался к Игорю, и Нина разрешила рассказать сыну правду — что это и есть его родной отец. О трагических подробностях с Аней они решили пока умолчать.
— Твоя мама когда‑то решила, что справится без меня, — сказал Игорь Саше. — Она очень на меня обиделась, а я об этом не знал. И всё это время жалел, пока не встретил тебя.
— Поэтому ты меня не искал? — прямо спросил Саша.
— Знаешь, мне кажется, я всё равно бы тебя нашёл, — тихо ответил Игорь. — Иначе и быть не могло.
Мама Саши, Аня, снова приснилась ему. На этот раз улыбалась.
— Тогда тебе нужно жениться на моей маме, — доверительно сообщил Саша. — Мне кажется, ты ей нравишься.
— Я уже давно сделал ей предложение, — признался Игорь. — Жду ответа. Она говорит, что не верит в любовь с первого взгляда. Не верит мне.
И это было чистой правдой.
— Тогда лучше не торопись, — серьёзно посоветовал Саша. — А то испугается и всё испортишь.
— Неплохо ты разбираешься в отношениях для девяти лет, — улыбнулся Игорь.
Сашка оказался прав. Прошло ещё полгода, прежде чем его родители перестали скрывать свои чувства. Мальчик не знал, что к свадьбе их подтолкнуло ещё одно событие, о котором взрослые пока молчали.
Скоро у него должен был появиться братик.
Прошло несколько лет.
Иногда Нина ловила себя на том, что всё ещё просыпается по старой привычке рано‑рано, когда солнце только трогает подоконник. Первое время она вскакивала, проверяла шторы, инстинктивно прятала руки в рукава. Теперь её встречал тёплый свет, от которого кожа не вспыхивала ожогами. Она выходила на балкон и просто стояла, подставляя лицо утреннему солнцу, пока на кухне Игорь ворчал, что чай остынет.
— Мам, ты опять загораешь без меня! — возмущался Саша, выглядывая из‑за её плеча. Он вырос, вытянулся, и родинка на щеке словно поменьше стала, но взгляд был всё тот же — внимательный, чуть взрослый, не по годам.
— А ты шевелись быстрее, будущий доктор, — улыбалась Нина. — Пациенты солнце не отменят.
Саша шёл на кухню, и оттуда уже слышались его спор с Игорем о чём‑то «чисто медицинском». Нина слушала их вполуха и думала о том, как странно повернулась её жизнь. Когда‑то она боялась даже мечтать о семье, ребёнке, доме, где будет спокойно. Теперь всё это у неё было — без роскоши, без портретов во всю стену и бархатных диванов, но с тем, чего не купишь: уважением, теплом и свободой.
Игорь держал слово. Он не торопил её с решениями, не давил, не шантажировал ни прошлым, ни будущим. Они расписались тихо, без пышных застолий, но с каким‑то особенным смехом и лёгкостью, которых Нина никогда не чувствовала в первый раз. Саша, как самый опытный «специалист по отношениям», торжественно нёс кольца и шепнул ей на ухо:
— Не передумай, ладно? А то я второго такого папу не найду.
Через год в квартире появился ещё один голос — тонкий, возмущённый, требовательный. Саша долго рассматривал брата, а потом серьёзно сказал:
— Ну всё, теперь ты за него отвечаешь, — и посмотрел на Нину и Игоря так, будто ставил подпись под важным документом.
Иногда Нина ловила на себе взгляд старшего сына — пристальный, оценивающий. Она знала: он проверяет, не исчезнет ли вдруг это счастье, как исчезало раньше всё хорошее в его короткой жизни. И каждый раз она усаживалась рядом, обнимала обоих, рассказывала, как в детстве ей казалось, что она «не такая», и как однажды оказалось, что быть «особенной» — не приговор, а шанс стать сильнее.
Про Алексея она старалась не думать. Время от времени долетали слухи: кто‑то видел его в дешёвом баре, кто‑то говорил, что он пытался открыть новое дело и снова разорился. Её больше не касалось, в какую сторону он выбрал падать. Когда‑то он держал её на «коротком поводке», теперь же единственное, что связывало их, — несколько подписей в старых документах да воспоминания, от которых не болело больше ни тело, ни душа.
Иногда Нина всё-таки вспоминала тот дом с белым полом и балдахином: как будто музей чужого тщеславия. Теперь у неё был другой дом — с царапинами на полу от детских машинок, с рисунками на холодильнике, с солнечными пятнами на стенах. Дом, где не нужно было ходить по струнке, бояться лишнего слова или пятна на диване.
— Мам, — как‑то вечером сказал Саша, уткнувшись ей в плечо, — знаешь, я в тот день, когда мы жили у Лёши, загадал одно желание. Чтобы ты не болела. И чтобы ты улыбалась.
— И что? — спросила Нина, гладя его по волосам.
— Кажется, оно сбылось не сразу, — задумчиво протянул мальчик, — но зато надолго.
Она рассмеялась, и смех получился лёгким, совсем не нервным, как раньше.
Жизнь не стала сказкой. Игорь ночами пропадал на дежурствах, Нина уставала от работы и хлопот, Саша иногда спорил и хлопал дверью, младший постоянно что‑то ронял и разливал. Но по вечерам они садились за один стол, спорили, смеялись, рассказывали друг другу, как прошёл день. И каждый раз Нина — теперь уже почти автоматически — проверяла в себе одно чувство: страх.
Страха больше не было.
Было другое — тихая, ровная уверенность, что впереди может быть что угодно: студенческие экзамены Саши, первые шаги младшего, новые сложности и новые радости. Только на этот раз она не одна. И если жизнь снова решит сделать резкий поворот, у неё хватит сил и знаний — и рядом будет тот, кто не откажется протянуть руку.
На балконе солнце окончательно поднялось над крышами. Нина прикрыла глаза, вдохнула тёплый воздух и вдруг поймала себя на мысли, что больше не ждёт удара от судьбы. Она просто живёт.
— Мам, завтрак остынет! — крикнул из кухни Игорь. — И наш будущий кардиохирург тоже!
— Иду, — ответила она.
И пошла — не оглядываясь.
Рекомендую 👇👇👇