Саша открыл глаза, и, кроме боли, в его глазах было удивление.
- И ты молчала? - прошептал он.
- Давай объяснимся позже, а сейчас надо понять, куда пуля попала, и вернуться в избу. А тебе молчать!
Саша вышел за снегом без куртки, и я тоже была в одном свитере. Аркадьев кивнул и попытался встать. Я всеми силами ему помогала. Кое-как, опершись на меня, он поднялся. Увидев то, что осталось от Садыкова, Сашка скосил на меня глаза.
- Ну ты сильна, Сашка, - пробормотал он.
- Молчи, сказала! - рыкнула я.
В избе Аркадьев с моей помощью сел на лавку, я подняла свитер, футболку и осмотрела рану. То, что выходного отверстия не было, это я заметила сразу, кровотечения тоже не было, значит, пуля застряла внутри. Плохо. Очень плохо. Надо срочно в стационар, сделать снимок и определить, где пуля.
Я высыпала всё из собранной уже аптечки, нашла перекись, бинт и марлю. Остались еще таблетки обезболивающего. Заставила Сашку проглотить две таблетки, наложила повязку. С трудом напялила куртку. Сашка стал заваливаться, глаза закрылись. Черт! Он терял сознание.
Я схватила нашатырь, смочила ватку и потерла ему виски. Он очнулся.
- Сашка, держись, пожалуйста, - но он опять терял сознание. - Сержант! Мать твою! - вызверилась я. - А ну не падать в обморок! А то прибью сейчас!
- Не логично... - пробормотал Саша, открывая глаза.
- Посиди, родной, я сейчас снегоход заправлю, там же где-то бочка с бензином есть, и поедем, - проговорила я и поднесла ватку с нашатырем ему под нос.
Аркадьев взял у меня ватку, взглядом показал на карман куртки и кивнул. Я достала ключ зажигания, схватила пуховик и выскочила наружу. Оттащила в сторону тело Садыкова и пошла под навес.
Бочка с бензином — это, конечно, замечательно. Но как этот бензин из бочки в бак-то залить? Кружкой черпать, что ли? Но, осмотрев снегоход, я увидела ручной насос со шлангом и воронку с фильтром. Бочка была объемом литров 50. Я опустила шланг в бочку и принялась качать рукоятку. М-да, давно я не работала с такой скоростью. Когда снегоход был заправлен, я вставила ключ в замок зажигания. Повернув, услышала беспомощный рык двигателя, который закашлял и заглох. Сердце замерло. Еще одна попытка: еще один поворот ключа. На этот раз двигатель ожил, выпустил облако сизого дыма и заработал ровным, уверенным гулом.
Я раньше никогда снегоходом не управляла. Но на машине, мотоцикле и моторной лодке накатала прилично.
- Разберемся, - процедила я и нажала на газ.
Выехала из-под навеса и остановила снегоход прямо напротив входа в избу. Откинула полог на санях, хорошо, что он был теплый, из оленьей шкуры.
Саша все-таки потерял сознание. И как мне его в сани погрузить? Он весит не меньше 90 килограмм. Пришлось опять тереть ему висок нашатырем.
— Саша, обопрись на меня, давай, милый, пару шагов, — бормотала я, закидывая его руку на себя и с неимоверным усилием поднимая его с лавки. — А кто-то еще говорил, что я тяжелая, как бомба. Сам отожрался до центнера... Бугай...
Как я это сделала, не знаю. Но я дотащила Сашку и усадила в сани, накрыла пологом, завязала шапку, потом вспомнила о печке. Набрав снега в ведро, закидала огонь, закрыла дверь в избу. Бросила последний взгляд на навес, где лежал Хадко.
— Мы поломаем твои вещи, но позже. Ты поймешь, я думаю.
В сторону Садыкова смотреть не стала.
Усевшись на снегоход, сжала руль, вдохнула всей грудью, спину пронзила боль, но было не до этого. Я понятия не имела, куда ехать, подняла глаза и увидела на небе облако, оно было похоже на огромную гору.
«Держи на гору», — прозвучало в моей голове.
Определившись с направлением, я нажала на газ. Снегоход рванулся вперед, оставляя за собой след, я пригнулась и понеслась по белому безмолвию.
Машина урчала, пробиваясь вперед, и каждая неровность, каждая кочка отзывались в моей спине пронзительной болью.
Внезапно где-то впереди разнесся могучий рокот вертолета.
— Прилетели, — прошептала я, — хорошо бы это санавиация.
Страх, ни с чем не сравнимый страх охватил меня, а вдруг я не успею довезти Сашку? Что мне тогда делать? И ни о чем больше не могла думать — все вытеснил страх за Сашку. Я прибавила газу, и снегоход рванулся вперед. В висках стучала кровь, дыхание срывалось, а руки уже ничего не чувствовали от напряжения и холода.
Белая тундра вокруг спала непробудно. И эта нескончаемая белая пустота давила бесконечностью и сонным безволием.
Я потеряла счет времени. Сколько я уже ехала? Час, два? И главное — туда ли? Сознание сузилось, удерживая только одну мысль — добраться до Усть-Порта. Холод сковывал тело, и каждое движение превращалось в непосильную задачу.
Но тут, когда отчаяние уже подобралось к самому сердцу, я увидела крест церкви Георгия Победоносца.
— Господи! Спасибо! — заорала я как ненормальная. — Саша! Сашенька, выбрались! Потерпи, родной!
К фельдшерскому пункту я подлетела на полном ходу, остановила снегоход, подняв белую тучу. Возле пункта курили двое мужчин. Как они от удивления не подавились сигаретами при моем появлении, осталось загадкой. Вид у меня, по всей видимости, был совершенно безумный. Я что-то орала, показывала на сани, где сидел Саша. Он был без сознания. На мое счастье, это оказались медики из Норильска. Один сразу рванул в ФАП и через несколько секунд выскочил с носилками и Виктором Натэновичем.
- Что с вами произошло? - с ужасом глядя на меня спросил врач.
- Потом. Огнестрел в грудь. Выходного отверстия нет. Кровотечения нет. Дала обезболивающее.
Медики с трудом вытащили Сашу из саней, положили на носилки и занесли внутрь. Виктор Натэнович пошел следом. Я попыталась тоже подняться по ступеням, но силы меня покинули. Как тряпичная кукла я опустилась на железные ступени. Но из дверей пункта выскочила Дарья, подхватила меня под руку и заставила подняться.
Она завела меня внутрь, помогла раздеться, намазала чем-то мое лицо и руки и протянула кружку с чаем. Я была благодарна за всё, особенно за то, что Дарья не задавала вопросов.
- А Астафьев так и не пришел в себя, - тихо проговорила она. - Скончался под самое утро. А они вот... Прилетели и санавиация, и полиция.
- И никого не стало... - прошептала я. Получается, что всех убийц покарала сама судьба. Но мне это задачу не облегчало. Я так и не узнала, за каким чертом Астафьев отправил телевизионщиков на Медвежью лапу и самое главное - убил их Садыков или нет.
- Что вы говорите? - спросила Дарья, я покачала головой и махнула рукой. - Вы не волнуйтесь. Из Норильска врачей хороших прислали. Нейрохирург, сосудистый хирург тоже. Они справятся. Оборудование у нас отличное, Виктор Натэнович тоже оперировал. Он и апендикс удалял, и грыжу паховую... Да вы чай пейте. А хотите, я вам успокоительное сделаю?
- Лучше обезболивающее, спину сорвала, - промямлила я, чувствуя, что последние силы покидают меня.
- Проходите в палату и раздевайтесь, я посмотрю, - заявила Дарья и на мой удивленный взгляд добавила: - Я окончила курсы мануальной терапии и точечного массажа.
После массажа боль ушла, тело расслабилось, и я от всей души поблагодарила акушерку.
- Даша, а вы можете узнать, как там дела? - я кивнула на операционную.
- Лучше подождем, не стоит мешать. Если меня не зовут, значит, все идет хорошо, справляются и без медсестры. Вы полежите немного, я вас накрою, отдохните.
Я закрыла глаза и твердила про себя, что все будет хорошо. Вопреки судьбе, вопреки всем бедам и препятствиям все будет хорошо. Не для того мы с Сашей встретились тридцать лет спустя, чтобы вот так я его потеряла.
"А тебе ведь знаки подавались, ты же слышала, да не прислушалась", - прошуршало в моей голове, и я провалилась в сон.