— Ирочка, ты представляешь?! Ижеслав занял первое место в конкурсе по математике! Опередил даже ребят из спецшколы!
Ирина почувствовала, как внутри шевельнулось двойственное чувство: искренняя радость за брата и привычная нотка обиды: мама никогда не обзванивала родных, чтобы похвастаться её успехами. Достижения Ирины принимались как должное или вовсе не замечались, в то время как победы младших возводились в ранг семейного праздника. Впрочем, обиду Ирина привычно спрятала поглубже.
— Это потрясающе, мам. Он же так долго готовился, — улыбаясь, ответила она.
— Подготовился — не то слово! Он такой молодец, такой целеустремленный. Он это заслужил, — Татьяна Алексеевна перевела дыхание, и её тон сменился на требовательно-назидательный. — Ты должна написать ему поздравление. Прямо сейчас, Ира. И не просто формальное "поздравляю", а что-то воодушевляющее. Напиши, что гордишься им. Ему это важно.
— Хорошо, мам. Я сейчас же напишу.
— Вот и славно. Кстати, видела вчера твои фото с благотворительного вечера. Выглядела неплохо, хотя синий цвет тебя бледнит. А вот Олег выглядел отлично, настоящий мужчина. Ладно, все, нужно еще тете Зое позвонить, она обещала Ижеславу подарок. Пока, не огорчай Олега!
Звонок прервался. Мама даже не спросила, как дела у самой Ирины, как её работа в больнице или просто — как настроение.
Ирина вздохнула и послушно напечатала: "Ижеслав, поздравляю с победой! Ты огромный молодец, мы все очень тобой гордимся".
Она замерла над экраном. Ей отчаянно хотелось добавить:
- А я восстановила сканер, который считали безнадежным. Я тоже молодец.
Но она знала: для матери работа с артефактами была признаком отсутствия амбиций и опасной нестабильности.
- Прямо как у моего отца, - шепотом передразнила Ирина.
Отцу действительно нравилось возиться с артефактами, он жил этим. Но страсть к магии не помогла ему стать надежным мужем. Он растворился в тумане, когда родилась Ирина и начались бытовые трудности. Мужчине хотелось легкости и радости, а не бессонных ночей, детского плача и измотанной женщины.
Мама не смогла простить ему этого бегства.
Ирина дописала в поздравление еще несколько предложений и нажала "Отправить". Послушание было самым простым способом заработать себе право вернуться к любимым делам.
Но сейчас даже ровный свет лабораторной лампы казался пыткой. Ирина замерла над разобранным анализатором, сжимая в пальцах тонкую отвертку. В ушах, перекрывая мерный гул климатической установки, набатом били чужие голоса.
— Клуша бесполезная, — чеканил голос Михаила, аккомпанируя звону вилок о фарфор.
— У неё нет права ни на что, — отзывалось эхом холодное резюме Олега.
Ирине вдруг до тошноты захотелось вскочить и убежать. Куда угодно, лишь бы подальше. Или сорваться в ближайшую кондитерскую и заесть горечь огромным приторно сладким тортом — лишь бы не думать, не анализировать, не чувствовать.
К хору Белозеровых подключался и голос матери, звучащий после утреннего звонка особенно отчетливо.
— Ты выбрала не ту сферу, Ирочка, — звучал в голове её вежливый холодный тон. Мама умела смешать с грязью, не повышая голоса. — Копаешься в каких-то железках, винтиках... Тебе нужно было идти в медицину, стать настоящим врачом, спасать людей. Врач — это великая профессия. А ты, как обычно, выбрала что полегче. Где не нужно сердце иметь.
Ирина зажмурилась. "Полегче?" Она опустила взгляд на анализатор. Для обычного техника это была груда микросхем, но для неё прибор жил и дышал.
Она видела, как внутри него переплетаются тончайшие нити энергии. Видела, как они дрожат, наталкиваясь на микротрещину в кристалле. Ирина сделала глубокий вдох - хаотичное дрожание света рядом с подушечками пальцев улеглось, стало сильным и ровным. Потом задержала дыхание, осторожно повернула крепежный винт. Щелчок. Быстрая замена кристалла. Выдох.
Магические нити внутри прибора выровнялись, запели в унисон. А свечение её кожи мгновенно угасло.
Это было оно. Мгновение идеального порядка посреди жизненного хаоса.
— Нет, мама, — прошептала Ирина в пустоту лаборатории. — Ты никогда не понимала. Это и есть мое сердце.
Она решительно отложила инструменты и достала наладонник. Экран мигнул, отражая её бледное лицо. Пальцы не дрожали, когда она искала контакт, о котором не вспоминала несколько лет.
----
Поездка в Старый квартал всегда ощущалась как погружение в другую реальность. Чем дальше флаер улетал от обычных кварталов, тем сильнее Ирина чувствовала изменение фона. В стандартном городском секторе и рядом с элитными домами магия была нейтральной, «прирученной». Здесь же воздух казался густым и терпким.
Когда она вышла из флаера, её наладонник пискнул и выдал ошибку связи. Магическое поле старых деревьев, которые столетиями врастали в кирпичные дома, создавало такие помехи, что электроника здесь часто капризничала, как ребенок. Флаеры были надежно экранированы, но личные гаджеты требовали отдельной защиты.
Ирина шла по заснеженному тротуару, завороженно глядя по сторонам. Вот корни огромного дуба пробили фундамент старой аптеки, оплели водосточную трубу и ушли куда-то в небо, подсвеченные изнутри тусклым золотистым светом. Здесь мир людей и Изнанка не спорили — они научились жить в симбиозе, сплетенные растениями, которые создавали странный, но бесконечно живой узор.
Триста лет назад этот квартал был раем для высокопоставленных чиновников и богачей. Но маги прошлого, пытаясь предотвратить прорывы из Изнанки, сделали так, что деревья прорастали сразу в два мира. Цель они достигли: район стал максимально безопасным. Но спустя пару столетий обнаружились серьезные недостатки.
Старые растения адаптировались к окружающей среде. Они научились зимовать без тепловых куполов, не сбрасывая листву, и расти почти без подпитки. Но магическая энергия вокруг них стала несбалансированной. Сбой связи могло вызвать даже то, что дерево за окном зацвело.
Дома и квартиры обросли фильтрами-стабилизаторами. Все, что можно было сделать через механизмы без магии, стало новым стандартом района. Люди разработали защиту артефактов, но бытовые сложности продолжали расти.
В конце концов власти решили, что построить новый район будет дешевле, чем изменить этот. И элита постепенно сбежала от бытовых неудобств в новые высотки, ругаясь и плюясь на "дикую магию".
Но Ирина была из тех магов, кто обожал эту атмосферу. Она пила воздух, как вкуснейшую воду природного источника и не могла насытиться. Сразу захотелось улыбаться.
Её наставник, Василий Викторович, был таким же. Он жил здесь десятилетиями, обходился дома минимумом артефактов, и мог легко сбалансировать самые нужные самостоятельно. "Умный дом" считал излишеством, и был абсолютно счастлив, что однажды купил здесь квартиру.
Ирина увидела наставника у самого подъезда. Седая голова склонилась над бездонной сумкой, где во времена её учебы соседствовали медицинские сканеры, кристаллы с работами студентов и подарки от младшей внучки — камни, кривоватые рисунки и блестяшки, ценные для двухлетней девочки.
— О, Ирочка! — он обернулся, и его лицо осветилось теплой, искренней улыбкой. Морщинки лучились в уголках глаз, вызывая доверие. — Как раз вовремя. Пойдем скорее, поставим чайник, что-то я продрог.
Они поднялись пешком на пятый этаж. Стоило Василию Викторовичу открыть дверь, как на Ирину обрушился уютный хаос. Его квартира была полной противоположностью дому Белозеровых. Здесь не было идеальной чистоты и стильных композиций. Стеллажи до потолка ломились от инфокристаллов и деталей приборов, на подоконниках росло множество растений, благоухая свежестью, а по дому лениво бродили три кошки.
— Проходи, не стесняйся, — он бросил сумку на тумбочку и вдруг ненадолго замер, внимательно глядя на руки Ирины.
В полумраке прихожей свечение её ладоней было едва заметно. Для обычного человека - незримо. Для опытного мага - красноречивее любых слов.
— Светишься, — негромко констатировал он, и в его голосе проскользнула профессиональная грусть. — Дар копится, Ира. Столько неиспользованного потенциала...
Ирина смущенно спрятала руки за спину.
— Простите...
- Ладно, — вздохнул наставник. — Проходи на кухню.
В дверях кухни дорогу ей преградила крупная трехцветная кошка. Она внимательно посмотрела на Ирину, и той стало немного не по себе: зрачки животного внезапно вытянулись в тонкие вертикальные нити, а шерсть подернулась странной дымкой, словно кошка стала полупрозрачной. Секунда — и на полу уже никого не было. В следующее мгновение кошка уже терлась о щиколотки хозяина.
- Не пугайся, это Лиска, она у нас наполовину местная, наполовину "оттуда", — Василий Викторович включил чайник.
Кошка зевнула, и в глубине её пасти на секунду блеснуло сиреневое марево. Она лениво потянулась, затем исчезла и проявилась на подоконнике, мигом сжевав назойливо жужжащую муху.
- Её предки удачно адаптировались. И теперь она использует складки пространства, чтобы перемещаться. Очень, знаешь ли, полезный навык, когда лень идти на кухню из спальни.
Лиска мельком взглянула на гостью и отвернулась к окну. В ней не было тошнотворной тьмы, которая шла от изнаночных порталов. Скорее она казалась немного артефактом - изящным, капризным, странным, но по-своему идеальным. Кажется, в доме Василия Викторовича больше неожиданностей, чем Ирина подозревала.
Когда чай был разлит по большим керамическим кружкам, а на столе появилось блюдце с домашним печеньем, разговор перешел в деловое русло.
— Ира, буду честен. Два года — это большой срок. Моя команда укомплектована, сейчас мест нет.
Сердце Ирины на мгновение пропустило удар, но он тут же продолжил:
— Однако есть Глеб Савельевич в "Тонкой настройке". У него сейчас аж две вакансии для работы в Диагностическом центре. Им нужен кто-то, кто не просто тыкает в кнопки по инструкции, а чувствует резонанс. Я дам ему рекомендацию. Ты знаешь, Ирочка, что из сотни магов с сильным даром до мастера-настройщика доходят двое-трое. Остальные либо не справляются с программой, либо выбирают другие профессии. Поэтому я думаю, что Глеб только порадуется тебе. Но...
Он немного помолчал, помешивая чай ложечкой. Звук металла о керамику казался в тишине очень громким.
— Я должен спросить, — он поднял на неё внимательные серые глаза. — В прошлый раз ты ушла, потому что муж был против. Что изменилось теперь, Ира? Теперь Олег Дмитриевич дал свое согласие?
Василий Викторович смотрел прямо, и в его взгляде не было недоверия — только профессиональное требование честности. Ирина выпрямилась.
— Олег все еще против, — твердо ответила она, — Но его разрешение больше мне не нужно.
Наставник приподнял бровь, вглядываясь в её лицо.
— Уверена?
— Да, — просто ответила Ирина.
На его губах появилась улыбка.