«Да, был человек возлюблен,
И сей человек был стол
Сосновый…»…
Под этими строками Марины Цветаевой великий труженик литературы, и оттого-то и счастливец, Айзек Азимов вполне мог бы подписаться, точнее – взять их эпиграфом к своим автобиографиям. Если бы, конечно, владел русским языком и знал творчество МЦ.
Толстенных автобиографий он написал целых три тома, в которых рассказана его творческая, общественная и личная жизнь во всех, может быть, даже излишних подробностях… На днях в приличном переводе и, увы, дурном издании от Эксмо, давно растерявшего былую славу, мы получили последнюю, предсмертную книгу Азимова, с замечательной фотографией на мягкой обложке 576-страничного «кирпича» увеличенного формата.
В этой книге, «Я, Азимов» писатель, как и всегда иронично, не просто рассказывает свою жизнь, вновь и вновь признаваясь в любви к своей второй жене, с чьей подачи эти мемуары и написаны, дочери от первого брака, многочисленным собратьям-фантастам и редакторам журналов и издательств, с которыми Азимов работал, но и обдумывает свою судьбу и, если угодно, формулирует самого себя, как те законы роботехники, с которых он начал свой славный литературный путь.
И первый же закон, точнее даже истинную свою суть, не сказав прямо этого слова, он определяет как графоманию. Разумеется, в самом высоком смысле этого понятия: человек, который не может не писать.
Больше того, истинное счастье существования Айзек Азимов находил только за письменным столом, собственноручно печатая на старенькой пишмашинке свои рассказы, романы, статьи и многочисленные учебные пособия и научно-популярные очерки, а после набирая их вновь на клавиатуре компьютера. Ну и еще, может быть, в качестве счастливого отдыха, произнося речи в клубах, где состоял, на конвентах фантастов и тому подобных мероприятиях.
Так что, да, великий и самый твердый, наравне с Артуром Кларком, фантаст и популяризатор науки, по призванию же, пожалуй, больше историк, чем биохимик, был не только грандмастером письменного слова, но и выдающимся мастером устной речи.
Книга его мемуаров почти точно делится на две части. В первой половине он рассказывает о своей семье, детстве, юности, начале творчества, учебе, поисках работы, ибо даже ему, самому плодовитому из всех писателей ХХ века, долгое время на гонорары прожить было невозможно, о службе в армии, первом браке, в котором не было любви, не говоря уж о счастье, и, главное, о писании-писании-писании рассказов, повестей, романов.
По пути же - о всех тех людях литературы, с которыми его сводили судьба и призвание, давая им – редакторам, писателям-фантастам, даже их женам краткие и точные характеристики: от моментальной словесной фотографии до психологического портрета.
Надо ли перечислять, да и перечислишь ли их, эти портреты и зарисовки, разбросанные в коротких главках на 575 страницах книги? Навскидку: Д. Кэмпбелл, Ф, Пол, Л. Спрэг де Камп, С. Корнблат, Л. дель Рей, А. Кларк, Р. Хайнлайн, Р. Силверберг… Поражает мастерство, с которым написаны главки в одну-две страницы, ведь каждая из них, по сути, не просто яркий портрет, а настоящий маленький рассказ, к которому можно – и с удовольствием – не раз возвращаться.
Вторая половина мемуаров «Я, Азимов» построена вокруг все той же работы-работы-работы за письменным столом над научпопом, расширенными и обновленными переизданиями своих книг о науке. И, конечно, о поздней фантастике, в которой он сумел совершить, пожалуй, главное свое писательское чудо, а именно соединить в единый художественный мир столь различные азимовские миры «Основания», роботов и галактической империи, неожиданно для всех издателей и фанатов, да и для самого себя тоже, двумя-тремя романами оформив 20000-летнюю историю будущего в своего рода фолкнеровскую Йокнапатофу или маркесовский Макондо.
А кроме книг-книг-книг Азимов во второй половине автобиографии рассказывает о наживаемом благосостоянии, премиях и наградах, о прогрессирующих болезнях, об отношении к смерти уверенного в своей правоте атеиста, о еврействе, к которому принадлежал по рождению, но не по вере, о великой и взаимной любви с женщиной-психиатром, ставшей его второй женой и хорошей писательницей, завершившей эту последнюю книгу мужа, почившего от болезни сердца и ВИЧ, занесенного во время операции, небольшим эпилогом, посвященным памяти Айзека Азимова – самого любимого человека и грандмастера твердой научной фантастики, родившегося в 1920 году в заштатном белорусском городишке и умершего 72-х лет в Нью-Йорке.
Книга написана, как почти все у Азимова, его легким, как сам он без излишней скромности говорит на первых же страницах, «изумительным стилем», читается, честное слово, несмотря на жанр, взахлеб, по-моему, даже еще лучше, чем азимовская же фантастика, отчего я с удовольствием и рекомендую ее, увы, ни разу не читанную корректорами, всем моим читателям, даже и тем из них, кто давно не читает фантастику, ныне почти вовсе не похожую на образцы, заданные когда-то ее отцами-основателями.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.