Флаер свекра уже скрылся с глаз, и ничто не мешало смотреть на эту завораживающую картину.
Ирина замерла у края ковра. Ей хотелось подойти и коснуться его плеча, взять за руку. Раньше всё было так просто: сбросить груз дневных забот и раствориться в его объятиях.
Она вспомнила их первую зиму, когда они только начали встречаться. Олег, заметив, что она постоянно мерзнет в старой куртке, привез ей отличную парку с подкладом на магических нитях.
- Я не позволю тебе дрожать, Ира, — сказал он тогда, лично застегивая на ней молнию. — Ты под моей защитой.
Тогда его забота казалась ей бесконечным океаном, в котором так приятно было тонуть. Он ухаживал за ней красиво и настойчиво: заваливал цветами, доставал билеты на закрытые показы голо-опер, сам возил её на работу, когда шел сильный снег.
И как все изменилось сейчас...
- Ты действительно так думаешь про Ларису?
Где-то в глубине души всё ещё тлела надежда: вдруг Олег просто играл роль перед отцом? Вдруг он хочет "как лучше для семьи" и не понимает, насколько это жестоко?
Олег не обернулся. Он сосредоточенно листал отчеты в наладоннике, и синий свет экрана делал его лицо мертвенно-бледным.
— Ира, давай без этого женского драматизма, — спокойно бросил он, даже не отрываясь от документов. Его большой палец привычным жестом смахнул очередное уведомление. — Михаил кормил её пять лет. То, что она возилась с Варей вместо карьеры - её выбор. Никаких прав на долю в нашем капитале у неё нет.
Не дожидаясь ответа, он направился к кабинету. Нужно было отправить отцу инфокристаллы, лежавшие в ящике стола. Хлопок двери прозвучал как финальная точка в разговоре.
Ирина осталась одна в огромной, внезапно опустевшей гостиной.
Она не стала включать свет. Опустилась на диван, ощущая кожей неприятный холод обивки. В темноте по полу поползли длинные, искаженные тени от башни-оклича, пульсирующей за окном.
Взгляд ее упал на стопку инфокристаллов на журнальном столике. Один из них, пустой и прозрачный, тускло блеснул в сумерках комнаты. Она взяла его в руку и вспомнила другие такие же, куда она записывала свои рефераты и курсовые. На таком же кристалле она сдавала свой диплом.
В школе её дар был крепким середнячком — «шестерка» из пятнадцати единиц по стандартной шкале.
Она поступила на факультет настройщиков, веря, что нашла свое призвание.
Мама тогда только поджимала губы - тот же факультет закончил отец, а мама не любила, чтобы Ирина была хоть в чем-то похожа на него. Но куратор практики в университете спустя год сиял: «У тебя редкое чутье, Ирочка. Ты ощущаешь прибор так, словно это живое сердце».
Пять лет учебы, диплом «Настройщика приборов класса Е», работа в больнице — всё шло довольно предсказуемо. А потом в её жизни появился Олег. И где-то через год после свадьбы дар внезапно "дозрел".
Диагностика выдала ошеломляющие 11 единиц. Сильный дар. Потенциал мастера-настройщика.
Ирина прошла обязательную первую ступень — просто чтобы не выжигать технику случайным прикосновением и не вредить окружающим.
Олег тогда много заботился о ней. А когда Ирина пришла домой после первого зачета не чуя рук и ног, он мягко обнял ее и шептал:
- Иришка, ты сегодня серая от усталости со всем. Мне больно на тебя такую смотреть. Зачем тебе этот стресс? Я хочу, чтобы ты была дома, а не работала сутками.
Но когда пришли результаты промежуточных тестов и встал вопрос о переходе на следующую профессиональную ступень, его голос изменился.
— Что это за семья, Ира? — Олег тогда не кричал. Он только смотрел на неё с искренним разочарованием, — Ты будешь пропадать сутками. Я проснусь - тебя уже не будет. Я приеду домой - тебя еще не будет. Общаться будем по выходным по паре часов. Разве это жизнь? Разве это семья? Или тебе мало того, что даю я?
Тогда девушке показалось это нежной любовью. Ей казалось немыслимым расстроить его. Разве можно заставлять любимого человека страдать так же, как когда-то она "заставляла" маму своим выбором профессии?
Финальным штрихом Олег добавил:
- Давай договоримся: сейчас мой рывок. Я выстраиваю фундамент для нашего благополучия. Мне нужен крепкий тыл. Человек, которому я верю больше, чем себе. ТЫ мне нужна. А как только всё стабилизируется — я сам оплачу тебе любое обучение, хоть в столице, хоть на Яриде. Ты же мне веришь?
Она верила. И сдалась.
Отказалась от гранта, который ей готовы были выделить, решив, что любовь стоит этой маленькой жертвы.
Так и повелось: Олег работал. А Ирина по-прежнему ездила трудиться на полставки в районной больнице (Олег называл это "милым хобби") и искренне верила, что укрепляет семью.
Потому что сейчас она может помочь Олегу "взлететь" на его работе, а потом, наверное, и ей будет проще доучиться.
А сегодня за столом она увидела финал этого выбора.
Ирина посмотрела на свои ладони. В темноте они едва заметно мерцали — сильный, но не до конца подконтрольный дар тек сквозь кожу бесполезным призрачным светом.
— Я следующая, — мысль была противной, холодной, липкой. — Пройдет несколько лет. Однажды мы поссоримся, перестанем понимать друг друга. И даже если мы решим сохранить семью, я все равно стану такой же "бесполезной клушей". Мне скажут, что я просто лентяйка и сидела дома, пока муж строил Вселенную.
Ирина не заметила, как наступила полночь. Глухой бой антикварных часов заставил её вздрогнуть. Этот механизм, вечно требующий ремонта, был еще одним капризом Олега. Он говорил, что "это для нас", но по правде Ирине никогда не были нужны эти часы.