На следующий день он приехал в школу. Классная руководительница сидела в кабинете и проверяла тетради, когда он осторожно постучал в дверь.
— Здравствуйте, я отец Власовой Варвары. Вызывали? — спросил Роман, заходя.
— Да, проходите, пожалуйста, — устало кивнула Альбина Владимировна, откладывая стопку тетрадей в сторону.
Роман сел напротив учительницы за первую парту и невольно почувствовал лёгкую ностальгию по собственным школьным годам, по беззаботной поре, когда главными проблемами были оценки и домашние задания. Впрочем, приятное чувство длилось недолго, потому что Альбина Владимировна отодвинула тетради в сторону и, бросив на него внимательный взгляд, тут же приступила к делу.
— Я решила вызвать именно вас, и не только потому, что надеюсь: вы, как мужчина, сможете повлиять на поведение дочери, — начала она спокойно, но твёрдо. — Хотя отчасти и поэтому тоже. А ещё вчерашняя неприятность касалась напрямую мамы девочки. — Она сделала паузу. — Теперь я, знаете ли, прекрасно понимаю, почему на родительские собрания всегда ходите вы. И, честно говоря, лучше бы так и продолжалось впредь.
— А что именно случилось? — удивился Роман, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Я просто заболел и не смог прийти, вот и попросил жену. Она мне сказала, что к Варе у школы никаких претензий нет.
— По учёбе — действительно нет, — подтвердила учительница. — Учится девочка хорошо, очень старается, по предметам не проседает. А вот с одноклассниками у неё возникли серьёзные проблемы.
— А что за проблемы? — насторожился Роман.
— Понимаете, с чего бы мне начать, чтобы вы меня правильно поняли… — Альбина Владимировна немного помялась, явно затрудняясь подобрать слова для неприятной мысли. Роман терпеливо ждал, не перебивая. Учительница наконец выдохнула и решилась: — Скажите мне, пожалуйста, как на духу: ваша жена действительно не родная мать девочки?
Роман смутился. Они с Дарьей не привыкли обсуждать эту тему с посторонними, всегда старались выглядеть самой обычной семьёй. Но учительница задала прямой вопрос, и ей, видимо, полагался такой же прямой, честный ответ.
— Да, — ответил Роман после недолгой, тяжёлой паузы. — Мать Вари умерла, когда дочке не было и двух недель. А с Дарьей мы поженились, когда девочке не исполнилось ещё и двух лет. Так что Варя всю свою сознательную жизнь знает мою жену как свою мать.
— То есть она даже не подозревает, что Дарья — не её настоящая мама? — уточнила Альбина Владимировна.
— Нет, — покачал головой Роман.
— А вы собирались когда-нибудь рассказать ей правду?
Мужчина пожал плечами — этот вопрос он обдумывал уже много раз, но каждый раз ответ казался ускользающим:
— Когда-нибудь, наверное, да. Но мне кажется, что пока ещё слишком рано.
— Вы так полагаете? — переспросила учительница. — А вот ваша жена, по-видимому, придерживается другого мнения. Знаете, она на том самом родительском собрании рассказала матери Андрея Тарасова, что Варя ей не родная дочь, а падчерица. Та, видимо, поделилась новостью с домашними, и мальчик каким-то образом услышал их разговор. А на следующий же день в школе принялся дразнить вашу дочь, говорить, что она растёт с мачехой и вовсе не родная Дарье. И даже предположил, что вы, может быть, тоже не настоящий отец, а девочка на самом деле сирота, просто вы ей не говорите. — Альбина Владимировна вздохнула с усталостью. — Я, конечно, не могу обвинять ту мать. Возможно, она просто поделилась новостью с мужем, вовсе не желая, чтобы сын услышал. Но дети в этом возрасте — как губка, впитывают всё мгновенно и тут же переиначивают на свой лад. В общем, Андрей начал обзываться. И Варя не выдержала, полезла драться. Я бы, честно говоря, не придала этому особого значения, мы бы сами разобрались на месте. Но ваша дочь сильно толкнула одноклассника на перемене, тот упал и ударился головой об батарею. Пришлось вызывать родителей мальчика, скорую помощь и везти его в больницу — зашивать голову. — Она помолчала. — Мама Андрея была, мягко говоря, очень недовольна. И согласитесь, основания для этого у неё были. Я тогда попросила её не раздувать скандал и пообещала серьёзно поговорить с вами. Понимаю, что рассказать дочери правду о её происхождении — задача не из простых, вы отец, вам виднее. Но чтобы избежать повторения подобных ситуаций в будущем, это необходимо сделать. Тем более где гарантия, что завтра кто-то ещё не узнает эту историю раньше, чем она сама?
Роман вышел из школы, сел в машину и долго сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Потом медленно завёл двигатель и поехал домой. Добравшись до своего двора, он припарковался, но не торопился выходить. Сидел, перебирая в голове услышанное, вспоминал, как вела себя Дарья с Варей в последнее время, и с горечью думал о том, не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни, женившись на молоденькой няне собственного ребёнка. Сейчас у них была общая дочь, и что бы ни случилось, Полину он, конечно, не оставит, будет заботиться о ней до конца дней. Но какого чёрта Дарья рассказала практически первой встречной про то, что Варя ей не дочь, да ещё и не обмолвилась об этом дома, не предупредила его! Мужчина мучительно размышлял, как поговорить с женой так, чтобы она не обиделась, но при этом поняла всю серьёзность его претензий. И главное — как бы она не начала мстить маленькой девочке за собственную оплошность.
Дома Дарья вместе с Полиной смотрели по телевизору мультфильм. Вари с ними в комнате не было.
— А где старшая? — спросил Роман, вешая куртку в прихожей.
— Наказана, — бросила жена, не отрывая взгляда от экрана. Она сидела на диване и лениво тянулась за печеньем из вазочки на журнальном столике.
— За что на этот раз? — поинтересовался муж, подавляя вспышку раздражения.
— Она после обеда посуду не вымыла, как я просила, — пояснила Дарья с набитым ртом. — Я сказала, что за это остаётся без мультиков. Сидит у себя, пусть думает над своим поведением.
Роман заглянул в детскую. Варя спала, сидя за письменным столом в неудобной позе, положив голову прямо на руки, сложенные поверх учебника.
«Как же она похожа на Лену, боже мой», — в который уже раз за сегодня пронеслось в голове у отца, и сердце заныло от щемящей, острой тоски.
Он осторожно, чтобы не разбудить, подошёл, поднял лёгкое, почти невесомое тело дочери и бережно, как в раннем детстве, отнёс на кровать. Девочка во сне что-то пробормотала: «Папочка…» — повернулась на другой бок и снова заснула крепким, безмятежным сном.
Роман пошёл на кухню, разогрел себе ужин и, пока еда грелась, задумался о том, что Дарья даже не поинтересовалась, по какому поводу его вдруг вызвали в школу и чем закончился этот разговор. Мужчина ел в полном одиночестве, слушая доносившиеся из комнаты истошные крики мультяшных героев, и размышлял, с какого именно момента его вторая жена стала такой равнодушной к Варе. Он последовательно, месяц за месяцем, прокручивал в памяти прошедшие семь лет их совместной жизни. И с горечью понял: всё началось почти сразу после рождения Полины.
«До чего же я был слеп и глух, — мысленно ругал он себя. — Как я мог не замечать этого раньше?»
Когда звуки телевизора в соседней комнате наконец стихли, Роман вышел из кухни и увидел, что младшая дочь спит на диване, свернувшись калачиком и положив голову матери на колени.
— Давай я её отнесу в кровать, — предложил он, подходя ближе.
— Что ты, не надо, — тут же запротестовала Дарья. — Разбудишь же!
— Ничего страшного, похнычет немного и снова заснёт, — пожал плечами мужчина и, не дожидаясь согласия, поднял тёплое, пахнущее молоком тельце Полины и понёс в комнату, где уже спала её старшая сестра.
Вернувшись в гостиную, он сел напротив жены и пристально посмотрел на неё.
— Что ты рассказывала на том родительском собрании? — спросил он как бы между прочим.
— На каком ещё собрании? — не поняла Дарья, всё ещё глядя в выключенный телевизор.
— На родительском собрании в школе, неделю назад. Ты туда ходила, потому что я заболел, — терпеливо, но с нажимом повторил Роман. — Что ты там говорила? Кому?
— А, ты об этом! — Дарья наконец повернула голову и недоумённо уставилась на мужа. — Да ничего я не говорила! Посидела, послушала и ушла. А что, в чём дело?
— Дело в том, — Роман сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело, — что дети откуда-то узнали, что ты Варе не мать. — Он запнулся, потому что так и не смог заставить себя произнести слово «мачеха», и продолжил: — Что ты моя вторая жена. Раньше никто об этом не знал и не говорил. А теперь вдруг откуда-то поползли слухи. Как ты думаешь, с чем это может быть связано?
Дарья пожала плечами, всем своим видом показывая, что не понимает, к чему он клонит:
— Ничего подобного я никому не рассказывала. Я вообще там ни с кем не общалась, кроме матери этого отличника, как его… ну, который с Варей сидит. Забыла, как его зовут.
— Андрей. Андрей Тарасов, — сквозь зубы процедил Роман.
— Ну да, Андрей, — кивнула Дарья. — Мы с ней разговорились о детях, и к слову пришлось, что Варя мне не дочь. Ну, в смысле не настоящая, не кровная. Сама понимаешь, — она посмотрела на мужа.
Роман слушал, и с каждым её словом его лицо становилось всё мрачнее и жёстче.
— Ты так прямо и сказала? — переспросил он ледяным тоном.
— Ой, да я уже и не помню толком, — отмахнулась Дарья, явно начиная нервничать под его пристальным взглядом. — Кажется, я сказала, что она моя падчерица. Ну и что тут такого страшного? Я же не соврала! Она меня спросила про мать, а я ничего не ответила.
— Лучше бы ты вообще молчала, — глухо сказал Роман. — Варя вчера подралась с этим самым Андреем. Так сильно, что его пришлось везти в больницу и зашивать голову. Он ударился об батарею. А всё потому, что он начал дразнить её и говорить, что у неё нет матери и вообще она сирота.
Дарья медленно поднялась с дивана, наклонилась к столику, взяла ещё одно печенье, сунула его в рот и с недоумением, даже с какой-то детской обидой посмотрела на мужа, явно не понимая, почему он так разозлился.
— Но я же не знала, что так выйдет! — воскликнула она оправдывающимся тоном. — Та женщина выглядела вполне адекватной, откуда мне было знать, что она побежит и всё расскажет маленькому ребёнку? Я же не экстрасенс, Рома!
Роман сжал кулаки так, что побелели костяшки, и не столько от её слов, сколько от её абсолютного, ледяного равнодушия к случившемуся. Дарья даже не спросила, как там мальчик, жив ли он, не было ли сотрясения, как чувствует себя Варя после этого кошмара — её интересовало только одно: оправдать себя. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту, и заставил себя говорить спокойно, хотя каждое слово давалось с огромным трудом.
— Похоже, моей самой большой ошибкой было отправлять тебя на это собрание, — сказал он медленно и раздельно, глядя прямо в глаза жене. — Теперь я это прекрасно понимаю. Но дело не в этом. Варе, наверное, действительно придётся рассказать правду о её маме. Эх… я так надеялся, что смогу сделать это позже, когда она вырастет и будет готова. Не думал, что судьба распорядится иначе и мне придётся так рано всё ей объяснять.
Прошло несколько лет. О том, что мама Дарья — не настоящая её мама, Варя узнала, когда ей было десять лет. Но в том возрасте она ещё не до конца осознала, что это значит. Девочка задала отцу несколько дежурных вопросов про Елену, первую половину дня немного повздыхала и порасстраивалась, а потом, отвлёкшись на обычные детские дела, благополучно забыла об этом разговоре. Ведь в её повседневной жизни ровным счётом ничего не изменилось. И только когда Варя стала подростком, примерно в четырнадцать лет, она вдруг начала замечать, что Дарья относится к ней совсем не так, как к Полине — своей родной, кровной дочери.
Сначала девочка изо всех сил старалась понравиться мачехе, делала всё, что та говорит, надеясь доказать, что она ничуть не хуже сестрёнки. Но Дарья постоянно находила повод для недовольства, и никакие Варины старания не могли её смягчить. Тогда, отчаявшись, Варя изменила тактику и начала делать всё назло: отказывалась убирать в комнате, не мылась, не садилась за стол вместе со всеми. И, самое главное, она перестала называть Дарью мамой, обращаясь к ней только по имени. А вслед за старшей сестрой это переняла и маленькая Полина, которая обожала Варю и во всём хотела быть на неё похожей. Дарья приходила в бешенство от такого неуважения, но поделать ничего не могла — Варвара слушалась только одного человека на свете, своего отца. Женщина постоянно жаловалась мужу, просила повлиять на дочь, но Роман только разводил руками: он не умел заставлять силой, да и не хотел этого делать. Из-за этих бесконечных жалоб и скандалов падчерица возненавидела мачеху ещё больше, чем раньше.
Роман был в полном ужасе от того, во что превратился его некогда тихий и уютный дом. Он никогда, даже в самых страшных снах, не мог предположить, что его семья станет бесконечным полем боя, где каждое тихое слово может вылиться в скандал, а он сам будет вынужден постоянно искать пути примирения между девочкой-подростком и женщиной, с которой прожил в браке уже почти пятнадцать лет. Младшая дочь быстро переняла поведение сестры и тоже начала хамить родителям и огрызаться по любому поводу. И снова Дарья повела себя далеко не лучшим образом: всё, что не прощалось Варе, Полине сходило с рук. Мать заискивала перед младшей, потакала её капризам, лишь бы та не злилась и не уходила в оппозицию, как старшая.