Прошёл почти год. Девушка освоилась, обжилась и стала заниматься не только ребёнком, но и домашними делами. Сначала готовила только себе, а потом и Роману, который возвращался с работы поздно и измождённым. Выходные они теперь проводили все вместе, и в какой-то момент мужчина вдруг отчётливо понял: он больше не хочет никуда отпускать Дарью. Признание пришло в день его рождения, когда девушка преподнесла ему в подарок дорогой, изысканный парфюм, который он давно хотел, но никак не решался купить.
— Ну зачем ты так потратилась? — смутился Роман, принимая подарок и чувствуя, как к щекам приливает тепло.
— А почему мне нельзя? — искренне удивилась Дарья, улыбаясь. — Благодаря тебе, Рома, я теперь могу себе позволить сделать подарок самому близкому человеку. А ведь ближе вас с Варварой у меня никого нет на всём белом свете.
Свадьбы как таковой они не играли. Молодожёны просто сходили в загс, расписались и тихо отметили это событие вдвоём. Теперь у них была самая настоящая семья и общий ребёнок — Дарья уже была на втором месяце беременности, когда они подали заявление. Женщина была совершенно счастлива: у неё появился муж, дом, будущее. А Роман… он по-прежнему вспоминал Елену и до сих пор сожалел о той ужасной, нелепой потере. Однако жизнь брала своё, и в душе мужчины постепенно зарождалось новое, тёплое чувство к той, кто рядом. Ведь ещё каких-то пару лет назад у этой девушки не было ничего: ни крыши над головой, ни работы, ни семьи, ни малейших перспектив. А теперь у неё есть не только любящий муж и здоровый ребёнок, но и большая уютная квартира, в которой они все живут. И деньги, которые Роман давал ей без всяких отчётов — и на неё саму, и на малышку.
Мужчина и сам стал с нетерпением ждать вечера, чтобы поскорее вернуться домой, к своим любимым женщинам. Ему очень хотелось сделать их абсолютно счастливыми, поэтому он не только много работал, но и старался уделять им как можно больше времени по вечерам и в выходные.
Роман начал подумывать о том, чтобы переехать в скором времени обратно в тот дом, который они с Еленой получили в подарок и который он покинул после её смерти. Там было гораздо просторнее, и он надеялся, что тягостные, щемящие душу воспоминания уже не будут его тревожить. Мужчина собирался поговорить об этом с женой, но Дарья опередила его и поразила новой, ошеломляющей новостью.
— Рома, любимый, — сказала она, сияя, — у нас с тобой будет ещё один ребёнок.
Разговор о переезде пришлось отложить на неопределённый срок. Рядом с их квартирой находилась отличная, хорошо оборудованная клиника, куда заботливый муж немедленно отвёл жену, чтобы врачи наблюдали за ней вплоть до самых родов. Он до боли в суставах, до противной дрожи в руках боялся повторения истории с Еленой. Роман изо всех сил гнал эти мрачные мысли прочь, но они настойчиво лезли в голову даже во время бурных обсуждений рабочих моментов в офисе — что уж говорить о тихой домашней обстановке.
Чем больше становился срок беременности Дарьи, тем более раздражительной и капризной она делалась. Теперь она уже не могла готовить — её постоянно мучил токсикоз. Не могла заниматься с Варей — ребёнок, по её словам, слишком сильно шумел, и у женщины болела голова от высокого детского голоса. Роман старался помогать по дому как мог и втайне надеялся, что как только Дарья родит, все её капризы чудесным образом уйдут в прошлое, а она снова станет той жизнерадостной и активной девушкой, которую он когда-то встретил у калитки детского сада. Но, вопреки его мечтам и ожиданиям, после рождения Полины Роман с ужасом заметил, что старшая дочь как будто осталась не у дел для своей мачехи.
Мужчина терпеливо сносил такое положение вещей больше полугода, но, возвращаясь домой, неизменно видел Варю расстроенной, заплаканной и вечно играющей в одиночестве в своей комнате.
— Ты совсем перестала заниматься Варварой? — с горечью упрекнул он однажды жену.
Дарья, которая в последнее время постоянно была на нервах, взорвалась. Разговор между супругами мгновенно перешёл на повышенные тона.
— Ты просто не понимаешь! — закричала она, размахивая руками. — У меня все силы без остатка уходят на малышку! А Варе уже почти пять, она вполне самостоятельный ребёнок. И сейчас у неё, между прочим, переходный возраст! Она просто пытается проверить нас на прочность. Не надо потакать её капризам, Рома. Я же по образованию педагог, мне лучше знать.
Роман, конечно, жалел дочь, но Дарье он привык верить — всё-таки она была его женой и матерью его младшего ребёнка. Возвращаясь с работы, он брал общение со старшей на себя и попросту не замечал, что его вторая жена практически полностью отстранилась от воспитания Вари. Наоборот, он постоянно оправдывал перед маленькой девочкой суровость мачехи и терпеливо объяснял, что мама очень устаёт и ей надо помогать по дому, а ещё следить за младшей сестрёнкой, которая совсем крошка.
В первый класс Роман повёл дочку тоже сам. Полина как раз заболела аккурат перед началом учебного года, и Дарья, чтобы постоянно находиться рядом с малышкой, переселилась к ней в комнату, попросту отправив Варю в гостиную на раскладной диван. Мужчина стоял перед входом в школу на торжественной линейке, любовался Варей в нарядной школьной форме с огромными белыми бантами в светлых волнистых волосах — завязывать их он учился по видеоурокам целых две недели — и даже не предполагал, что вся учёба дочери тоже ляжет на его плечи. Девочка держала в руках огромный букет гладиолусов, который был чуть ли не больше её самой, и сияла от счастья. А папу внезапно осенила простая и горькая мысль: дочка невероятно похожа на свою покойную маму.
«А ведь я говорил тебе, Леночка, что она вырастет такой же красавицей, как и ты», — подумал Роман, глядя, как Варя, взявшись за руку с каким-то одноклассником, поднимается по ступенькам школьного крыльца и скрывается в здании.
— Ну что, как всё прошло? — спросила Дарья, когда они вернулись домой часа через три после первого в жизни Вари школьного дня.
Девочка, раскрасневшаяся и возбуждённая, тут же выпалила, перебивая саму себя:
— Ой, мамочка, там было так здорово! Нашу учительницу зовут Альбина Владимировна, она нам рассказала, как мы будем учиться и что у нас будут переменки! А я сижу на третьей парте, с Андреем. А после второго урока мы все пойдём в столовую! Она такая большая-пребольшая!
— Да-да, хорошо, я поняла, — кивнула Дарья, рассеянно погладила дочь по голове, поднесла пальцы к вискам и принялась массировать их, словно пытаясь унять внезапно разболевшуюся голову. Потом она выразительно, многозначительно посмотрела на мужа и, не сказав больше ни слова, скрылась в спальне, где оставила больную Полину.
— Мам! — крикнула Варя ей вслед. — А вы ещё послушайте!
— Мама устала, — мягко остановил дочь Роман, взяв её за руку. — Полиночка болеет, за ней нужно постоянно следить. Пусть мама немного отдохнёт, ты ещё обязательно всё ей расскажешь, успеешь. А скажи-ка мне лучше: какие у вас завтра уроки? Что нужно принести в школу?
— Альбина Владимировна всё сказала, — деловито кивнула Варя, хватаясь за новенький портфель. — И даже записала нам в дневниках. Сейчас, папочка, я тебе покажу!
И первоклассница с готовностью расстегнула свой ранец, доставая новенький дневник.
За первые три года учёбы Вари Дарья ни разу — понимаете, ни разу! — не была в школе, где училась её падчерица. Она всегда отговаривалась усталостью, заботами по дому и необходимостью постоянно быть рядом с младшей дочерью. Но когда Варя перешла в четвёртый класс, на очередное родительское собрание Роман пойти не смог — заболел, слёг с высокой температурой и сильным кашлем.
— Не могу же я прийти в школу в таком состоянии, — виновато посмотрел он на жену, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. — Всех вокруг заражу. Давай я посижу с девочками, а ты сходишь?
Делать нечего, пришлось Дарье согласиться, но её недовольный, кислый вид красноречивее всяких слов говорил мужу, что она думает об этой просьбе.
Кабинет четвёртого «Б» класса оказался полон родителей. Дарья вошла, огляделась и, увидев свободное место рядом с грузной женщиной в очках, молча прошла и уселась за четвёртую парту.
— Здравствуйте, — тихо поздоровалась она, чтобы не перебивать классную руководительницу, которая в этот самый момент рассказывала о планах на предстоящее полугодие, запланированных мероприятиях и о том, что будет на зимних каникулах.
Когда учительница закончила, к ней сразу же потянулись с вопросами родители. Дарья хотела было вообще ни с кем не разговаривать, но соседка по парте повернулась к ней с приветливой улыбкой.
— Я мама Андрея Тарасова, — представилась женщина. — А вы, простите, чья?
— Варвара Власова, — назвала Дарья имя падчерицы, стараясь говорить как можно безразличнее.
— Да вы что! — обрадованно воскликнула соседка. — Надо же, какое забавное совпадение! Наши дети уже четвёртый год сидят за одной партой, а мы с вами только сейчас знакомимся. Вы знаете, мне кажется, мой сын немного влюблён в вашу дочку. Почти каждый день рассказывает: «Варя то, Варя это, и она самая красивая девочка в классе». Я тогда ему сказала: «Наверное, она в маму пошла». А почему вы, кстати, никогда на собрания не ходите? Если бы у меня была такая чудесная дочь, как ваша Варя, я бы ни за что не пустила мужа вместо себя.
Мама одноклассника с любопытством посмотрела на Дарью, ожидая ответа.
— Да какая она мне дочь, — отмахнулась Дарья, поморщившись, как от зубной боли, и тут же пояснила, понижая голос до конфиденциального шёпота: — Падчерица она мне. У нас с мужем есть общая, трёхлетняя дочка. Я всё время ею и занимаюсь, а Варя — на попечении мужа, он с ней возится. Он сейчас заболел, вот и пришлось мне идти. Не тащить же его с температурой в школу, в самом деле, всех заражать? Так что сама напросилась.
— Ах, вот оно что… — протянула женщина, и в её голосе послышались понимающие нотки. — А где же тогда её родная мать?
— Сбежала, — бросила Дарья коротко и, поняв, что сказала лишнего, решила сменить тему. — Муж не любит об этом говорить, тяжело ему.
— Понимаю, понимаю, — женщина сочувственно кивнула и тут же перевела взгляд на доску, где учительница выводила мелом расписание контрольных работ.
Дарья же, чувствуя себя не в своей тарелке, решила польстить собеседнице:
— Я смотрю, вашего Андрея сегодня так нахваливали — просто заслушаться можно. Приятно, наверное, когда у тебя такой талантливый ребёнок растёт?
Женщина, довольная комплиментом, расплылась в улыбке и притворно вздохнула, показывая, как ей тяжело:
— Да уж, из-за этих его талантов мне ни сна, ни покоя. Без конца: «Мам, в школу то принеси, мама, меня на соревнования отвези, мама, мне на конкурс надо, мама, гербарий срочно собрать». Вот и мечусь, как белка в колесе. Хорошо хоть муж неплохо зарабатывает, других детей у нас нет, и я могу всё своё время только сыну посвящать.
Женщины ещё немного поболтали о том о сём, о школьных порядках и учителях, после чего собрание закончилось, и Дарья, не дожидаясь остальных родителей, быстро собралась и ушла, даже не подойдя к классной руководительнице и не поздоровавшись с ней лично.
Когда жена вернулась домой, Роман так и не смог добиться от неё вразумительного ответа, что же именно обсуждалось на собрании.
— Да ничего особенного, — отмахнулась Дарья, снимая пальто. — Поговорили с родителями, сдали на хозяйственные нужды деньги, и разошлись.
— А про Варю что-нибудь говорили? — с беспокойством спросил мужчина.
Дарья пожала плечами, всем своим видом показывая, что тема ей неинтересна:
— Нет, а что про неё говорить? Она у нас не двоечница, но и не отличница. Первых ругали, вторых хвалили. Особенно какого-то мальчика, Андрея. Забыла его фамилию, на «Т» вроде бы.
— Тарасова, — подсказал Роман, который помнил одноклассников дочери по именам.
— Да-да, Андрей Тарасов, — кивнула Дарья. — Он и в школьном конкурсе участвовал, и на соревнованиях победил. Мы с его мамой сидели рядом, немного поболтали. Приятная женщина.
— Ну и хорошо, — с облегчением выдохнул Роман, успокаиваясь и решая, что у школы к старшей дочери никаких претензий нет.
А через неделю громом среди ясного неба прозвучал звонок телефона:
— Пап, тебя в школу вызывают, — серьёзно сказала Варя, глядя на отца виноватыми глазами, хотя при этом в её взгляде то и дело проскальзывали какие-то непонятные, озорные искорки.
— Меня — в школу? — удивился Роман. — А мама не может сходить? Я ещё до конца толком не выздоровел.
— Нет, — твёрдо покачала головой дочь. — Альбина Владимировна в дневнике специально написала: «Только отца, пожалуйста, попросите прийти».
— И что же ты такого успела натворить? — с лёгкой улыбкой спросил отец, невольно заражаясь её настроением.
— А, ерунда! — Варя небрежно махнула рукой. — Подралась немного. С Андреем Тарасовым.
— Как — подралась? — опешил Роман. — Вы же с ним с первого класса дружили! Неужели поссорились?
— Он дурак и противный, — фыркнула Варя, скрещивая руки на груди.
— Ладно, пусть так, — вздохнул отец, — но ты же девочка. Разве можно драться?
— Он первый начал! — запальчиво воскликнула Варя.
Больше Роман ничего от дочери добиться не смог.