Галина набросила пальто и уже потянулась к сумке, как в дверь кабинета забарабанили часто и требовательно. Не дожидаясь ответа, в комнату влетела Инна. Лицо медсестры осунулось, стало белым, а пальцы дрожали так, будто их обожгло морозом. Говорила она сбивчиво, активно жестикулируя, и Галина не сразу разобрала поток взволнованных фраз - только обрывки: "зовут", "привезли", "срочно".
Галина снова потянулась к белому халату и остановила поток:
– Кто именно зовёт? Кого привезли? Инна, соберись и объясни внятно.
Выдохнув, медсестра, наконец, выпалила, что Галину срочно к себе требует отец - заведующий хирургическим отделением второй городской. А после коротко пересказала, что доставили молодого человека, пострадавшего от острых предметов, и ранения эти внушают сильную тревогу. Инна взглянула на свои ладони, измазанные алым, и тихонько всхлипнула - стаж её исчислялся всего парой месяцев, душа ещё не привыкла к такому напору критических ситуаций.
Галина немедленно велела ей готовить помещение для вмешательства, а сама стремительно направилась к кабинету отца. Николай Степанович ждал, переминаясь у порога, неестественно собранный и напряжённый.
– Оперировать буду я, - объявил он, едва дочь поравнялась с ним. - Ты пока займись переливанием. Потеря очень серьёзная, сосуд повреждён дважды.
Галина всмотрелась в стального цвета, непроницаемые глаза отца и негромко осведомилась:
– Ты уверен в этом шаге? Может быть, мне... будет спокойнее, если я встану к столу?
Почти год минул с того момента, когда на Николая Степановича обрушилась полоса фатальных неудач. Тогда, в течение очень краткого промежутка, двое его пациентов ушли прямо во время операций. Эксперты подтвердили: хирург боролся за них до последнего и сделал больше возможного, а случившееся признали трагическим стечением обстоятельств. Но изнутри Николая Степановича эта история надломила очень сильно. Он начал искать успокоения в бутылке и категорически отказывался приближаться к медицинскому инструментарию. Все сложные случаи легли на плечи одарённой дочери, которая всегда видела в отце мастера своего дела и не теряла веры в него, несмотря ни на что.
– Я сделаю это, - с расстановкой произнёс Николай Степанович. - А ты делай так, как я велю.
Он извлёк из кармана пачку, вышел на несколько минут на воздух, чтобы привести сознание в порядок, а встревоженная Галина устремилась в операционную.
Узнав, что требуется, Алевтина Максимовна, старшая медсестра, развела руками:
– Таких запасов у нас нет!
Вторая положительная и первая отрицательная имелись, а вот редкая четвёртая отрицательная отсутствовала напрочь.
– У меня как раз четвёртая, - тихо уронила Галина.
– В каком смысле «у меня»? - нахмурилась пожилая женщина.
– В самом прямом. Четвёртая отрицательная.
Галина подтянула рукав и легонько постучала кончиками пальцев по проступившим линиям вен. Алевтина Максимовна замахала головой с такой силой, что накрахмаленная шапочка улетела на пол.
– Нет-нет! - воскликнула она. - Ты и нам-то во время процедуры будешь нужна! А если он... если всё пойдёт совсем плохо? - Галина грустно качнула головой. - Вы сами возьмёте на себя такую ответственность? Ведь вы же только что сказали, какова потеря.
Она шагнула к столу и взглянула на того, кто на нём лежал. Молодой человек, около двадцати пяти или тридцати, с ухоженной бородкой, тонкой отметиной на переносице и настолько изящными чертами, что невольно вспоминался какой-то киноартист. Галина на мгновение засмотрелась, но Алевтина Максимовна тут же кашлянула с неодобрением.
– Я категорически против, - заявила она. - Лучше сделаем срочный запрос в другое учреждение.
– Вы всерьёз? - Галина не выдержала. - Какой запрос, ведь он истекает, времени уже нет!
– Что за разногласия? - спросил, появившись на пороге, Николай Степанович.
Женщины наперебой кинулись излагать ему свои резоны. Выслушав обеих, он неожиданно взял сторону дочери.
– Пусть будет так, как ты наметила, - заключил он. - Особого выбора у нас действительно нет.
Галина легла на кушетку, и отец сам аккуратно ввёл иглу катетера. По прозрачной трубочке неторопливо заструилась густая и тёмно-алая жидкость, протянувшаяся от неё к неподвижному юноше, точно надёжная нить. Галина прикрыла веки, пытаясь прийти к внутреннему равновесию. Очень скоро к ней подступили слабость и подташнивание, однако она изо всех сил мысленно твердила: «Всё идёт правильно, именно так и должно быть».
Заметив, что дочь балансирует на грани обморока, Николай Степанович осторожно извлёк иглу и попросил Алевтину Максимовну срочно принести сладкого чаю. Галина медленно склонила голову и взглянула на парня: он покоился без движения, словно высеченный из мрамора. Ей отчаянно хотелось, чтобы и он повернулся к ней, заговорил или хотя бы приоткрыл веки. Однако юноша был безмолвен, и лишь чуть уловимое, затихающее дыхание свидетельствовало, что внутри ещё таится жизнь.
– Всё наладится, - сказал отец. - Твоя помощь зря не пропадёт, это я тебе обещаю.
Галина прикрыла глаза и провалилась в забытьё, больше не различая ни звуков, ни очертаний.
За какие-то несколько месяцев жизнь перевернулась до неузнаваемости. Николай Степанович пропал навсегда: возвращаясь домой поздним вечером, он угодил в дорожное происшествие - его небольшую машину смял грузовик, чей водитель заснул в пути. Галина несколько суток пролежала дома, глядя в потолок и отказываясь принимать реальность. Ей чудилось, что отец вот-вот позвонит, поинтересуется делами, а может, и зайдёт на чашку чая, и они, как обычно, скоротают часок за карточной игрой или рабочими разговорами. Но отца больше не существовало. После него остались толстые тетради, испещрённые летящим неразборчивым почерком, мятые костюмы, галстуки, недоеденное сушёное яблоко в ящике стола и сборник смешных историй, который он перелистывал в минуты душевной тяжести. Прикоснуться к этим вещам Галина так и не смогла - она бродила по отцовской квартире, как по музейному залу. Только со стены она осторожно сняла портрет матери, оставившей их, когда девочке едва минуло пятнадцать, и унесла домой.
Её муж Матвей, предприниматель с зыбким успехом и большими мечтами о прибыли, метался между работой и поддержкой жены. Выходило у него не слишком умело. «Все мы когда-нибудь завершаем путь, - рассуждал он, задумчиво глядя за окно, - таково устройство природы».
– Хорошо тебе философствовать, - вздыхала Галина, - твои родные ещё рядом, а у меня никакой опоры не осталось.
Она мысленно возвращалась к последней операции, которую они провели вместе с отцом, и к тому парню, которому отдала часть себя. Галина понятия не имела, что с ним дальше сталось. Сразу после того как папы не стало, они с Матвеем перебрались в другой город, и Галина не знала о делах второй больницы. Инна и Алевтина Максимовна изредка звонили справиться о ней, но спросить про загадочного пациента она всякий раз забывала. Единственное, в чём была уверена твердо: он выжил и папа ушёл, сознавая, что обещание, данное дочери, выполнил, и усилия были не напрасны. Галина взглянула на фотографию отца, стоявшую на заставке телефона, и улыбнулась.
– Пойду будить Артёма, - обратилась она к мужу. - Ему давно пора.
Она на цыпочках вошла в детскую, где спал их четырёхлетний мальчуган. Галина неизменно пробуждала его поцелуем в лоб или ласковой щекоткой. Артём хохоча просыпался, хватался за её ухо или нос и долго теребил, будто собираясь открутить. Галина смеялась в ответ, брала сына на руки, и они кружились по комнате, пока не падали на мягкий ковёр. Вот и теперь малыш, задетый прикосновениями, сразу уцепился за материнское ухо.
– Сегодня навестим дедушку, - сказала Галина, закончив весёлую возню. - У него день появления на свет.
После завтрака они сели в машину и направились в соседний город, к памятному месту, где обрёл покой Николай Степанович. Матвей остался дома, сославшись на чрезмерную занятость.
– Ты помнишь дедушку? - спросила Галина, когда они с сынишкой устроились на скамеечке.
Артём уверенно кивнул и вытянул из кармана игрушечный пластмассовый пугач, подаренный дедушкой. Раньше, при нажатии на скобу, он трещал и мигал огоньками, но теперь батарейки сели, и игрушка молчала, к огромному разочарованию мальчугана.
– А папа меня вчера оттолкнул и сильно отругал, - посетовал сын, когда на обратном пути они остановились перекусить в небольшом кафе. - Я просил починить робота, а он рассердился зачем-то.
– Да, переборщил он, - согласилась Галина. - Последнее время он будто сам не свой, на работе явно не ладится. Вечером поговорю с ним, попрошу починить игрушку.
– А я уже сам починил, - вздохнул Артём. - Взял у папы клей и приклеил голову.
– Какой ты у меня мастер! - искренне восхитилась Галина. - Вырастешь - настоящих сложных роботов собирать будешь.
Они посидели ещё немного, доели подтаявшее лакомство и без приключений добрались до дома. Уложив утомлённого за день сына и прочитав ему историю на ночь, Галина заглянула к мужу, который коротал вечер у экрана с трансляцией матча. Она некоторое время набиралась решимости. Странным было уже то, что равнодушный прежде к спорту Матвей вдруг погрузился в него с головой. Почти месяц он смотрел то футбол, то хоккей, то совершенно далёкие ей бейсбол и регби. Сама Галина иногда ходила на хоккей с отцом, страстным поклонником местной команды, но без особого восторга, а футбол и вовсе представлялся ей нестерпимо тягучим зрелищем.
– Что ты вчера такое с сыном устроил? - спросила она, попросив мужа приглушить звук. - Обидел, оттолкнул... Я понимаю, у тебя напряжённые дни, но нужно как-то держать себя в руках.
Матвей увлечённо строчил что-то в блокнот и ответил далеко не сразу:
– Я сейчас занят. Давай обсудим чуть позже.
– Как же ты занят, ты ведь просто смотришь игру? Что произошло-то?
В ответ Матвей только махнул рукой и больше не проронил ни звука. Разъяснение, однако, не заставило себя долго ждать. Однажды вечером он явился домой в сильно приподнятом настроении, разоткровенничался и вывалил всё: о том, что делает денежные ставки, и о долгах, накопившихся в устрашающих размерах. В общей сложности сумма перевалила за десять миллионов.
– Сколько? - выдохнула Галина, отказываясь верить услышанному. - Десять?
Матвей подтвердил сказанное и беспечно потянулся:
– Ничего, выкрутимся. Отыграюсь когда-нибудь. Машину продам или... - Его лицо вдруг сделалось хищным и возбуждённым. - А что, если продать квартиру твоего отца? Всё равно пустует. Она в отличном районе, трёхкомнатная, ремонт есть. За любые деньги заберут. А я бы эти средства запустил в оборот. У меня уже сложился определённый план, и если всё сойдётся, мы не просто отыграемся, а выйдем в такой плюс...
– Ты в своём уме, Матвей? Скажи честно, ты в своём уме? - Галина не могла унять негодование и принялась ходить по гостиной, стиснув руки на груди. - Предлагаешь продать отцовскую квартиру ради того, чтобы - извини за грубость - спустить всё в один момент?
– Почему же сразу спустить? - запротестовал Матвей. - У меня есть стратегия, нужны только средства. Я недавно познакомился с нужным человеком, мы с ним такое разработали - закачаешься!
– Вот и качайся со своим человеком, - процедила Галина, - а от меня ты ничего не получишь.
– Так вот, значит, какова твоя любовь! - воскликнул муж. - Пока всё было гладко, ты со мной, а как трудности - сразу в сторону? Хороша супруга, нечего сказать.
Галина ничего не ответила и не обронила больше ни слова за весь остаток вечера.
С того дня существование превратилось в сплошной кошмар. Матвей принялся сбывать нажитое: сперва закрыл магазины и распродал их с торговым оборудованием за бесценок из-за срочности. Затем та же участь постигла автомобиль и загородный надел, подаренный родителем и предназначавшийся для будущей дачи. Остановиться он уже не мог: затыкал старые обязательства новыми займами и тут же залезал в свежие долги. В двери их жилья начинали колотить посторонние люди, стены покрывались пугающими надписями, а в окна летели камни и пустые бутылки. Когда однажды Матвей всё же открыл дверь, чтобы вступить в разговор, визитёры вломились внутрь и прижали к стене перепуганных Галину и Артёма.
– А что, если мы их тут оставим насовсем? - обратился к Матвею один из незваных гостей, широкоплечий человек с холодным, лишённым эмоций взглядом. - Мы ведь в силах так поступить. Будешь платить или как?
– Да поступайте как хотите, - безвольно всхлипнул Матвей и с неприязнью глянул на жену. - Средств у меня по-прежнему нет. А между прочим, у неё кое-что есть, но она отдавать не желает.
– Ну и тип ты, однако, - хмыкнул широкоплечий, освобождая Галину. - Решать свои неурядицы за чужой счёт... - Он с силой ударил Матвея в корпус и, пока тот скрючился на полу, мельком обернулся к Галине: - Бросьте вы такого спутника. Найдите себе настоящего, а этот пусть оставшиеся дни коротает в одиночестве.
Он дал знак своим спутникам, и те удалились, напоследок добавив Матвею ещё пару чувствительных толчков. Галина помогла мужу дотащиться до дивана и принялась собирать вещи.
– Ты куда это? - обретя способность говорить, просипел Матвей. - Сбегаешь?
– Нет, милый, - грустно улыбнулась Галина. - Это ты нас оставил. Тот человек прав насчёт тебя: ты - пустое место.
– Всё равно воротишься! - выкрикнул он ей вслед. - Далеко не денешься, и сына я тебе без борьбы не отдам!
Галина взяла Артёма за ладошку и молча вышла, сильно хлопнув дверью.
Возвращение в родной город и отцовская квартира дались непросто. Небольшие отцовские запасы позволили им с Артёмом передохнуть и какое-то время побыть рядом, не разлучаясь. Матвей тем временем всячески тормозил процедуру расторжения брака: не ставил подпись, грозил судебными тяжбами и временами подкарауливал жену, но Галина не открывала. Наконец он сдался и подписал все бумаги. В день, когда решение вступило в силу, Галина, ощутив глоток свободы, приехала в ту самую вторую больницу и поинтересовалась насчёт свободного места: пора было возвращаться в профессию.
– Ох, давно пора, - ответила Алевтина Максимовна, раньше не слишком благоволившая молодому хирургу. - У нас недавно один сотрудник уволился, такой растяпа был, прости господи, даже гипс наложить как следует не умел. Так что завтра прямо к главному и договаривайся, а мы за тебя слово замолвим.
– Мы так скучаем, - прибавила, кивая, Инна, - по тебе и по твоему папе тоже. Вспоминаю часто. Он ведь когда-то мою маму вытянул: язва у неё осложнилась, внутреннее кровотечение открылось, а Николай Степанович, глазом не моргнув, вмешался и всё исправил. С тех пор с животом у неё никаких бед. Вот это был доктор, с большой буквы.
Дождавшись, пока старшая медсестра удалится, Инна заговорщически подмигнула:
– А тебя, кстати, искал тот привлекательный мужчина из Каречева. Ну, тот, которому ты отдала кровь. Помнишь? Он кое-что передал, я не читала, честное слово!
Она сунула Галине сложенный вдвое конверт, и та нерешительно его взяла. В последние дни она почти не вспоминала о том пациенте, но вдруг ощутила такой прилив любопытства, что едва не вскрыла конверт прямо тут же. Одернув себя, Галина спрятала письмо в карман и смущённо взглянула на подругу.
– Его зовут Максим, - сказала Инна, ёрзая на стуле. - Представляешь, какая-то компания юнцов попросила его подвезти, а потом достали ножи и едва не отправили на тот свет. Автомобиль угнали. Он пару месяцев пробыл без сознания, мы уже не верили в пробуждение, а он раз - и открыл глаза посреди ночи, да ещё и упал с койки громко - хотел уйти, а ноги ещё не слушались. Потом разузнал про тебя и всё интересовался, где ты, как. Недели две назад наведывался, письмо оставил и просил передать. Хотел отправить, да я подзабыла.
Галина в полной растерянности покинула больничный корпус и присела на скамейку. Стоял тихий осенний вечер, в сером небе кружились стаи птиц, готовых к отлёту. Она достала конверт, надорвала и вчиталась в строки. Максим на смятом листке проникновенно благодарил её и просил непременно позвонить по номеру, проставленному внизу, а сразу под цифрами красовалось маленькое сердечко, и в скобках дано пояснение: «Это означает лишь признательность». Перечитав послание несколько раз, Галина спрятала его обратно. «Кровь, которая связывает нас, - повторила она поразившую её мысль Максима, - нас, совсем посторонних людей». Она вынула телефон и принялась набирать цифры.
– Честно признаюсь, не думал, что вы откликнетесь, - произнёс молодой человек, когда они встретились в маленьком уютном кафе. - Но всё же ждал звонка. Хотел поблагодарить лично, уж очень не давало покоя ощущение недосказанности.
– Ну, вот я перед вами, - улыбнулась Галина. - А благодарность излишня. Я сделала то, что велит врачебный долг, всякий на моём месте поступил бы так же.
– Формулировка проверенная, но действует безотказно, - засмеялся Максим, и его выразительное лицо слегка залилось краской. - И всё-таки удивительно, что вы, такая молодая и привлекательная, согласились так запросто отдать мне почти половину крови. Мой папа тогда даже пошутил, что после такого я просто обязан на вас жениться.
Теперь уже краска бросилась в лицо Галине, и она облизнула пересохшие губы.
– Ох, простите, - виновато добавил Максим. - Я знаю о вашем отце и о том, что он для меня сделал. Мне действительно горько. Кстати, мой папа тоже врач, правда бывший. Когда-то работал на Крайнем Севере, потом устал и переехал сюда. Теперь мы вместе держим это кафе, ну и ещё несколько заведений в городе.
– Это ваше кафе? - изумлённо выдохнула Галина.
Максим велел официантке подавать всё лучшее, что имелось на кухне, а сам неспешно принялся расспрашивать Галину о жизни. Она и не заметила, как поведала незнакомому ещё недавно человеку всё до последнего, даже самые свежие неприятности. Узнав, что она больше не замужем, молодой человек загадочно улыбнулся.
– Главное, все тяготы позади, - сказал он, поднимая бокал. - А впереди пусть будет только самое светлое.
Галина поддержала тост. Они сидели и глядели, как в небе проклёвываются первые огоньки. Сентябрь только начинался, воздух оставался мягким, пах недавно скошенной травой. Ей так не хотелось прощаться с теплом: казалось, она готова остаться тут навеки, вдыхая пропитанный сеном ветер и слушая отдалённый гул реки, зажатой в гранитных берегах. Максим, будто заглянув в её мысли, осторожно предложил:
– У меня сестра живёт на юге. Сейчас там бархатный сезон, море в эту пору идеально тёплое и, главное, никаких медуз. Виноград, персики, шелковица - всё спелое. Может быть, съездим вместе?
– А как же Артём? - растерялась Галина.
– Какие могут быть вопросы - Артём поедет с нами, - улыбнулся Максим. - Пожалуйста, соглашайтесь.
Галина глубоко вдохнула густой душистый воздух и кивнула.
– А почему бы и нет, - ответила она. - Мы ни разу не были на море.
Максим обрадованно заулыбался и подлил ей ещё вина - такого же тёмно-алого, как та нить, что однажды накрепко соединила два незнакомых существа. А спустя год в этом самом кафе звенела весёлая и очень красивая свадьба.