Валерия с ранних лет отличалась открытостью и доверчивостью, и, повзрослев, сохранила привычку смотреть на мир сквозь призму добрых историй. Ей казалось, что жизнь — долгое, беззаботное и увлекательное приключение, хотя детство прошло в стенах детского дома, далёкого от всяческих грёз. Мечтать она научилась именно там: сначала о приёмных родителях, которые однажды заберут её, и она станет такой же, как все ребята, окружённые заботой. Когда этого так и не произошло, Лера перенесла свои надежды на будущего близкого человека, на собственный просторный дом, где хватило бы места множеству ребятишек, и на то, чтобы взять в него нескольких малышей из приюта — подарить им тепло, которого недополучила сама. И вот наступил черёд, когда грёзы начали сбываться. Сначала ей, как оставшейся без попечения, выделили новенькую квартиру, пусть однокомнатную, зато в самом центре города. Весной и летом она любовалась из окна фонтанами и пёстрыми клумбами, осенью — яркими красками деревьев, а зимой — просторным ледовым полем с нарядной елью посередине. Там, в канун Нового года, она и познакомилась с Антоном.
Он мялся у бортика, беспрестанно озираясь, и напоминал человека, который кого-то ждёт. Валерия, проезжая мимо, едва не столкнулась с какой-то девочкой и растянулась прямо возле его ног. Парень тотчас бросился к ней, помог подняться.
– Не ушиблись? – взволнованно спросил он.
– Чуть-чуть, – улыбнулась Лера, держась за локоть, – спасибо. А ты почему не катаешься, ждёшь кого-то?
Она уже успела представить, что он пришёл на свидание, но спутница задерживается. Антон покачал головой.
– Покупателя жду, – признался он, согревая дыханием озябшие пальцы. – Уже который час тут стою, а его всё нет. Телефонный уговор был, обещал прийти, и вот как вышло.
Молодой человек ещё долго досадовал на непорядочного незнакомца, заставившего его мёрзнуть на декабрьском морозе в лёгком пальто и без перчаток. Валерия осторожно поинтересовалась, что же он продаёт. Помедлив, Антон вытащил из кармана небольшую жестяную коробочку — в таких раньше продавали чай или конфеты, — открыл её, и в свете фонаря блеснули цепочки, кольца, ещё какая-то ювелирная мелочь.
– Украшения моей мамы, – пояснил он, заметив замешательство новой знакомой. – Полгода назад её не стало. Я бы с ними не расставался, если бы не нужда: третий месяц без работы, в долгах по уши, сегодня едва наскрёб мелочи на хлеб. Увидел на двери магазина объявление о скупке, вот и решил попытать удачи. А человек оказался ненадёжным.
– Может, ещё подойдёт, – робко предположила Лера. – Вдруг задерживается где-нибудь, пробки, троллейбус сломался… Мало ли.
– Вряд ли. Время почти девять, а договаривались на шесть.
Они подождали ещё немного, болтая о том о сём. Наконец Антон окончательно продрог, и Валерия, испугавшись, что он простудится, предложила зайти к ней согреться. Она указала на окна своего дома, возвышавшегося над маленьким сквером. Парень поразмыслил и согласился.
На кухне, у тёплой батареи, попивая горячий чай, он рассказал, что бросил учёбу в медицинском университете ради ухода за больной мамой. Теперь, оставшись один, не знает, куда себя деть.
– Ни родных, ни друзей, податься некуда, – горестно вздохнул он. – Квартирка крохотная, требует ремонта, а средств никаких. Хорошо бы подыскать хоть какое-нибудь занятие, самую скромную работёнку.
– Знаешь, у нас на мясокомбинате уборщик требуется, – вдруг вспомнила Лера. – Труд, конечно, со своими непростыми особенностями, но платят достойно. Хочешь, попробуй.
– О нет, спасибо, – запротестовал Антон. – Я уж как-нибудь сам справлюсь. Подобные вещи меня чересчур впечатляют, не смогу привыкнуть.
Он поколебался, снова открыл коробочку и извлёк из неё маленькую брошь в виде птички, украшенную голубоватым камешком, похожим на бирюзу.
– Это тебе, – сказал он, вручая девушке вещицу. – Мне кажется, очень подходит к твоим глазам. Когда мне было лет десять, мы с мамой впервые ездили на море, и я нашёл её в песке. Всегда верил, что она приносит удачу.
Лера долго отказывалась, но в итоге уступила и приколола птичку прямо к домашнему халату. Она навсегда запомнила этот зимний вечер: ей казалось, что именно с него началась её новая счастливая полоса, очень похожая на сказку. Они поженились через полгода, в самом начале июня. Свадьба прошла скромно, без суеты, в небольшом кафе на окраине. Медовый месяц молодожёны провели за городом, на базе отдыха, где целыми днями плавали на лодке по маленькому озерцу, лежали на песке, наслаждались тишиной и чистым небом. Антон к тому времени подыскал себе место личного водителя у какого-то крупного предпринимателя, дела его пошли вверх, и Лера искренне радовалась за него. А вскоре судьба преподнесла ещё один подарок — она родила дочку, которую они вместе назвали Леной.
– Эх, здорово было бы перебраться жить за город, – как-то раз предложил Антон, когда они все вместе выбрались отдохнуть на любимое озеро. – Купили бы участок, построили дом, хозяйство завели. Представляешь – яблони, утренний щебет…
– Ух ты, да, замечательно, – согласилась Лера, но тут же покачала головой и грустно улыбнулась. – Только где взять столько денег? Ты, конечно, стал зарабатывать неплохо, но не настолько же много, чтобы покупать землю. А я в декрете, на твоём попечении.
– Да брось ты, – отмахнулся Антон. – Какое «попечение»? Обеспечивать семью – моя прямая обязанность, разве не в этом суть мужской жизни? А насчёт дома – мне кажется, можно кое-что придумать. Мой начальник в этих делах неплохо разбирается, я советовался с ним, и он подсказал…
Антон чуть помедлил, подогревая интерес жены. Лера нетерпеливо дёрнула его за рукав.
– Ну что там он подсказал?
– А вот смотри. – Антон поднялся с лежака и уселся на песок, вооружившись палочкой, которой принялся выводить какую-то схему. – У тебя есть квартира. Мы продаём её через одного проверенного риелтора за хорошие деньги – и полдела сделано. Квартира твоя в прекрасном районе, её расхватают по верху рынка. Ты сама-то как думаешь, сколько она может стоить?
– Ну, не знаю, – пожала плечами Лера. – Миллион, что ли?
Антон громко расхохотался, и эхо разнесло его смех над водой.
– Миллион! Вот потеха. Пять не хочешь, а то и семь. Сама посуди: новостройка рядом с парком, в двух шагах от детского сада, школы и больницы. Да за такое жильё люди всё что угодно отдадут. А если грамотную перепланировку сделать, на две комнаты разбить, – это совсем другой разговор.
– Всё равно как-то боязно, – нерешительно возразила Валерия. – Я эту квартиру так ждала. Две мои подружки до сих пор в общежитских каморках ютятся, мне просто повезло. А вдруг обманут?
– Ай, тёмная ты голова, Лерка, – с мягким укором произнёс Антон. – Кто тебя обманет? Схема чистая как слеза младенца. Сейчас с этим строго, не то что раньше. Наймём профессионала, и он нам всё оформит как полагается. Ну так что решаешь?
Со стороны доносился весёлый детский смех: отдыхавшее по соседству большое семейство – трое детей и супруги – угощало забредших на озеро коз капустными листьями. Лера смотрела на них и улыбалась, думая, как чудесно было бы завести какую-нибудь живность и каждое утро выбираться в сад, где тихо шумят яблони и перекликаются прилетевшие из леса птицы.
– Я согласна, – ответила она наконец. – Давай.
Антон облегчённо выдохнул и потёр дрожащие от напряжения руки.
– Вот так он меня и перехитрил, – горько подытожила свой рассказ Валерия, опустив заплаканное лицо. – Теперь ни квартиры нет, ни денег, ничего. И идти мне некуда.
Она сидела в тесной подсобке вокзала и грела руки о кружку остывшего чая, которым её угостила сердобольная пожилая уборщица Мария Николаевна. Та, устроившись по другую сторону обшарпанного стола, покачивала коляску со спящей Леночкой и, внимательно выслушав историю, нахмурилась.
– А в полицию-то вы обращались? – спросила она.
– Конечно, в первую очередь, – кивнула Лера. – К следователю ходила, заявление писала. Только он сразу сказал: дело, говорит, дрянь, мне вас искренне жаль, но сейчас таких, как вы, не сосчитать. У них за прошлый месяц подобных обращений не меньше десятка, а людей разгребать некому. На быстрый результат не надейтесь. А я ему: как же так, меня ведь не чужой обманул, а муж, мы с ним два года вместе прожили, ребёнок. А он: ну так что с того? Для вас это имеет значение, а для того прохиндея – нет. Может, у него таких, как вы, ещё с десяток, и он уже уехал из страны, лежит на каком-нибудь пляже и попивает сок. Вот так и поговорили.
Лера вытерла слёзы рукавом и посмотрела в грязное окно, за которым сеялся косой осенний дождь. Деревья давно облетели, голые ветви расчерчивали серое небо чёрными трещинами. Вдруг она вспомнила своё безрадостное детство: каждую осень двор превращался в безжизненный серый пустырь, взбесившийся ветер гонял по нему пожухлые сырые листья и прилеплял их к облезлым ржавым качелям и горкам. Маленькая Лерочка сидела тогда на обшарпанном подоконнике и грустила, вспоминая ушедшее лето и тёплое солнышко, спрятавшееся до весны за лохматыми неровными тучами.
– У моей дочери супруг такой же, – сообщила Мария Николаевна, помолчав. – Как узнал, что у него ребёнок родился почти без зрения, так сразу и пропал в неизвестном направлении. А Настеньки моей вскоре не стало – на нервной почве инфаркт в тридцать с небольшим. Теперь я внучку одна поднимаю, куда деваться. Врачи говорят, можно вернуть зрение, но операция платная, просто так никто её делать не станет. Беда, да и только.
Валерия сочувственно кивнула и погладила морщинистую руку собеседницы. Та, растрогавшись, поднялась и подошла к шкафчику, где хранилась верхняя одежда.
– Значит, так, – сказала она, обернувшись. – Тут тебе оставаться нельзя. Вокзал скоро закроют, охранник посторонних выдворит. Я бы рада оставить, но могут и сюда заглянуть. Тут неподалёку недорогая гостиница, снимешь номер – переночуешь.
– Да денег-то нет, – возразила Валерия. – Мелочи немного осталось, разве что на еду хватит.
Мария Николаевна протянула ей увесистый кожаный бумажник. Лера машинально взяла и тут же отдёрнула руку.
– Нашла на полу, под стулом, – пояснила уборщица, настойчиво пытаясь всучить находку. – Видать, какой-то рассеянный господин обронил. Ты не думай дурного, я бы его в кассу отнесла, как обычно делается, – мало ли кто обратится за пропажей. Но раз такое дело – бери, не отказывайся. Не в том ты сейчас положении, чтобы благородство изображать. Благородством, милая, сыта не будешь и от дождя не укроешься. Там тысяча семьдесят – хватит, может, даже квартирку на первое время снять. Да бери ты!
Валерия всё ещё не решалась притронуться к портмоне и только переводила взгляд то на него, то на Марию Николаевну.
– А вы-то как же? – прошептала она, облизнув пересохшие губы. – Может, вы для своей внучки возьмёте?
– У моей внучки заботы посерьёзнее этого богатства, – усмехнулась пожилая уборщица. – Ничего, как-нибудь справимся, придумаем что-нибудь. Где наша не пропадала?
Поддавшись уговорам, Лера осторожно спрятала бумажник в карман.
– Спасибо вам, я вас век не забуду.
– Да ладно, ладно, – кивнула Мария Николаевна. – Иди с Богом, а то уже темнеет. Смотри, осторожней будь.
Лера крепко обняла её, поцеловала в обветренную шершавую щёку и выкатила из подсобки коляску со всё ещё спавшей Леночкой. Однако, несмотря на грызущий изнутри соблазн, она не могла тратить деньги, лежавшие в бумажнике. За номер в гостинице она заплатила своим остатком, которого едва хватило на двое суток. Запершись в крохотной комнатушке, она устроила дочь на кровати, сама же опустилась в кресло и достала из сумки то самое портмоне. Внутри, помимо денег, оказалась фотография какой-то молодой женщины с букетом цветов, а ещё пара пластиковых визиток. «Адвокат Александр Викторович Гаврилов», – гласила золотая тиснённая надпись на одной из них. Ниже были указаны номер телефона, адреса личного сайта и соцсетей. Лера вытащила из сумочки трубку, набрала номер и вдруг застыла в нерешительности. «А вдруг он решит, что это я стащила бумажник? – мелькнула пугающая мысль. – Тогда ведь меня привлекут, Лену – в приют, да и Марию Николаевну подведу. Господи, что же делать?» Она долго вертела телефон в пальцах и нечаянно нажала таки на зелёный кружок. Послышались долгие тревожные гудки, которые она слушала с замиранием сердца, борясь с желанием сбросить вызов и зашвырнуть аппарат куда подальше. Наконец гудки сменились приятным низким голосом.
– Алло? Кто это?
– Я… я… – Валерия задыхалась от волнения, мысли кружились, как перепуганные выстрелом птицы. – Извините, я нашла ваш бумажник и вот звоню… Вернее, нашла не я, но попал он ко мне, и я подумала, что так будет правильнее.
– Любопытная история, – насмешливо отозвался хозяин портмоне, – и, похоже, очень запутанная. Честно говоря, даже не думал, что кто-то позвонит насчёт бумажника, тем более в такое позднее время.
– Ох, простите, – смутилась Лера, взглянув на часы. – Я как-то не учла этого. Но вы не переживайте, все деньги целы. Скажите, как вам его вернуть?
Александр надолго задумался, и Лере уже начало казаться, что ответа она не дождётся.
– Давайте встретимся завтра в привокзальном кафе, – наконец сказал он. – Скажем, в половине первого… Или нет, лучше в половине третьего. Подойдёт?
Валерия с облегчением согласилась и положила трубку. На душе стало так приятно и легко. Она поцеловала проснувшуюся Леночку, накормила её и улеглась рядом.
На следующий день Александр уже поджидал её в забегаловке. Когда запыхавшаяся Лера с ребёнком на руках влетела внутрь и принялась озираться, он поднял руку и помахал, приглашая к своему столику. Валерия бросилась к нему и с ходу выложила перед ним портмоне.
– Так это вы отыскали мой бумажник? – спросил адвокат, поднося ко рту чашку с кофе.
– Нет-нет, не я, – замахала она. – Его нашла уборщица на вокзале, а потом передала мне.
– Хм, и зачем же она это сделала? – насмешливо отозвался Александр.
Лера пристыженно умолкла и долго кусала губы, не зная, что сказать. И, не придумав ничего лучше, поведала обо всём, что с ней случилось, вплоть до знакомства с Марией Николаевной. Ехидное румяное лицо адвоката вдруг посерело и стало мрачным, как грозовая туча. Она не на шутку перепугалась, предположив, что собеседник не поверил.
– Вы только не сердитесь, – добавила Лера, вспомнив об уборщице. – Она не хотела прибирать ваши деньги к рукам. У неё тоже беда, внучка больна… Но не вините её, она честная и порядочная, собиралась отдать в конце смены, куда у них там сдают.
– Я не сомневаюсь, – покачал головой Александр. – И всё-таки замечательно, что остались ещё такие люди.
Он как-то странно улыбнулся, будто извиняясь перед ней, а потом вытащил из своего бумажника фотографию женщины, полюбовался ею мгновение и спрятал в карман. Сам же бумажник подвинул обратно к Валерии, даже не притронувшись к деньгам.
– Это вам, за честность, – произнёс он тихо, но с нажимом. – По правде говоря, я куда сильнее переживал за снимок. Он у меня такой один остался, и было бы очень грустно, если бы он исчез.
– А кто это? – поинтересовалась Лера.
– Супруга, – грустно улыбнулся Александр. – Уже три года как её не стало. Лейкоз. Она очень не любила фотографироваться, считала себя нефотогеничной.
– Она очень красивая, – заметила Лера.
– А дети?
Александр покачал головой.
– Не вышло, – ответил он, – хотя мы очень хотели. Ладно, не будем о печальном. Напомните, как звали того следователя?
Лера удивлённо посмотрела на адвоката.
– Какого следователя?
– Ну, того, который заявил вам, что искать вашего мужа нет смысла.
Лера почесала затылок, пытаясь вспомнить имя и отчество. В памяти всплывало лишь пухлое усатое лицо.
– Кажется, Дмитрий Максимович или Михайлович. Точно уж и не помню.
– Не Кочергин, случайно? – вдруг спросил Александр.
– Да, точно, Кочергин! – согласно кивнула Лера. – Это я запомнила: у него на кабинете так было написано.
Адвокат поднялся, бросил на стол смятую купюру и взял со спинки стула своё пальто.
– Ну что, может, навестим Дмитрия Максимовича ещё разок? – предложил он, возвышаясь над Валерией и Леночкой.
Лера испуганно смотрела на адвоката и не понимала, чего ещё он хочет. Ей были глубоко не по душе скандалы и разбирательства, и происходящее сильно смахивало на одно из них.
– Да вы не волнуйтесь, – угадал её мысли Александр. – Дмитрий Максимович – мой старый знакомый, мы с ним в своё время работали вместе, а потом я в Москву перебрался. Лет десять его не видел, интересно, какой он стал. Идёмте-идёмте, не бойтесь.
Он вывел Леру на улицу и усадил в такси. Она пыталась держаться уверенно, но получалось это довольно скверно: голос её дрожал, глаза то и дело увлажнялись. И чтобы успокоить её, Александр неожиданно угостил девушку шоколадкой. Всю дорогу до отдела они промолчали, и Валерия, покраснев как варёный рак, думала о том, что отрывает такого важного человека от работы, а ещё о том, что ему очень шли седые волосы. Лицо его, ещё не тронутое морщинами и гладко выбритое, было весьма молодым и привлекательным. Лера то и дело поправляла выбивавшуюся из-под берета чёлку, и таксист, следивший за ней в зеркало, загадочно посмеивался, сверкая золотыми зубами.
– Что ж ты, Дмитрий Максимович, народ не уважаешь? – спросил, входя следом за Лерой, Александр. – Тебя для чего сюда поставили? – И адвокат с силой захлопнул дверь кабинета, так что с потолка на его шевелюру посыпалась побелка.
Розовощёкий, в наглаженном мундире, Дмитрий Максимович удивлённо выпучил глаза и едва не опрокинул стол, подавшись вперёд.
– Санёк, ты, что ли?! – воскликнул он, с трудом поднявшись, чтобы поприветствовать старого друга. – Какими судьбами?
– Ну-ну, позже объяснимся, – угомонил его Александр. – Я тоже рад тебя видеть, но явился я не просто так, а по одному делу. – Он подмигнул Валерии, и та негромко кашлянула, прикрыв рот кулаком.
– А, это вы… – вспомнил следователь. – Ну присаживайтесь.
Валерия робко опустилась на стул и зашипела на расплакавшуюся дочку.
– Итак, Дмитрий, ты почему свою работу не выполняешь? – с укором поинтересовался Александр, постукивая пальцами по дипломату. – Вот к тебе обратилась за помощью Валерия, а ты что, отфутболить её решил? Нехорошо. Дело-то серьёзное: обманули, квартиру отобрали, на улицу выселили, а мошенник до сих пор на свободе разгуливает, подыскивает новых жертв. А ты сидишь тут, бока греешь, орешки щёлкаешь. Заявление-то хоть принял?
Дмитрий Максимович попытался вытянуть шею, которой у него отродясь не было, и звонко хрустнул толстыми, как сардельки, пальцами.
– Да дело ваше, Валерия, уже, можно сказать, закрыто, – ответил следователь, улыбаясь то Александру, то заявительнице. – Мы и сами уже хотели с вами связаться, поставить, так сказать, в курс, да и помощь ваша нужна была… опять же.
– Что вы имеете в виду? – настороженно отозвалась Лера. – Какая помощь?
– Э-э… Видите ли, в чём дело, – следователь вытер вспотевший лоб и налил себе воды. – По указанному вами адресу вчера произошло чрезвычайное происшествие. В квартире находился мужчина примерно двадцати пяти – тридцати лет, полностью соответствующий вашему описанию. Причиной стал неисправный обогревательный прибор: мужчина надышался угарным газом и его спасти не удалось. Тело сейчас в больнице, так что было бы неплохо, если бы вы приняли участие в установлении личности. Ежели это ваш супруг, то… короче, добегался он.
Дмитрий Максимович осушил стакан и удовлетворённо крякнул.
– Как это – в больнице? – переспросила Валерия. – Он что, покинул нас?
– Ну а как иначе? – усмехнулся следователь. – В больнице, знаете ли, только живых лечат. Был, конечно, однажды случай: доставили одного товарища, думали, всё, конец, а он перед самой процедурой возьми да и очнись. У патологоанатома чуть приступ не случился, с тех пор заикается, капли сердечные пьёт. Но это исключение.
– Давай без подобных шуток, – попросил Александр. – Мог бы и серьёзно ответить.
– А я что, не серьёзен? – обиделся Дмитрий Максимович. – Ответил как есть: надышался. Стало быть, ваш мошенник… туда ему и дорога. Квартира, кстати, не очень-то и пострадала: так, мебель кое-какая подпорчена да окна потрескались. Повезло в общем. А вот вашему супругу – нет. Нечего было оставлять без присмотра технику.
Валерия поднялась и направилась к выходу, прижимая к груди плачущую дочь. Александр бросился следом.
– А опознание-то? – попытался остановить их следователь. – Ну что же вы, право слово!
Валерия молча вышла на улицу и присела на лавочку. Александр уселся рядом и легонько тронул её за плечо.
– Вы, похоже, любили его, несмотря ни на что, – тихо сказал он, опустив глаза. – Примите мои слова сочувствия. Но он сам виноват: за всё рано или поздно приходится расплачиваться.
Валерия обратила к нему своё печальное лицо, и Александр заглянул в её светло-голубые, как весеннее небо, глаза.
– Да, наверное, – согласилась она. – Только для меня он перестал существовать с тех самых пор, как предал.
– Простите его, – предложил адвокат. – Так будет проще.
Лера сглотнула обжигающий горло ком и улыбнулась.
– Вот так-то лучше, – улыбнулся в ответ Александр. – А теперь идёмте навестим ту самую уборщицу – я ведь её так и не отблагодарил.
Они поднялись и медленно побрели по мокрому тротуару. Ветер, холодный и бешеный как зверь, срывал с деревьев последние листья и швырял им вслед.
– Ну видишь, как всё славно получилось, – заметила Мария Николаевна, угощая сидевших у неё на кухне Леру и Александра домашним пирогом с яблоками. – Если бы не тот бумажник – ну разве поженились бы вы? Да и Настенька моя благодаря вам теперь видит: не идеально, конечно, но много лучше, чем было. Врачи вернули процентов тридцать, а остальное – очками поправим. – Она улыбнулась внучке, что возилась в коридоре с маленькой Леночкой, и девочки дружно помахали в ответ.
– Ей, кстати, очень идут очки, – кивнул Александр. – Женщинам они вообще идут, особенно красивым.
– Женщинам идут хорошие мужчины, – засмеялась Мария Николаевна. – А всё остальное – мишура.
– Не поспоришь, – согласился адвокат, – и кстати, звучит как тост. Где там ваша вишнёвая наливочка?
Мария Николаевна наполнила рюмки своей фирменной заготовкой, и все трое подняли их.
– Ну, чтобы в жизни было побольше приятных совпадений! – сказала Мария Николаевна, чокаясь с супругами.
– И людей побольше хороших, чем плохих, – добавила Лера.
– Да тут и прибавить-то нечего, – закончил Александр.