Ариша, дальше так невозможно, – выговорил Марк, застыв посреди комнаты и пытаясь прикрыть напускным волнением тщательно скрываемую неприязнь. – Я отыскал достойную клинику, тебя там приведут в порядок, и у нас родятся дети.
Его самого чуть передёрнуло от сказанных слов, но, к счастью, жена лежала отвернувшись к стене и ничего не заметила.
– Договорились? – он опустился на край кровати и коснулся её плеча. – Не упрямься, у тебя нервное истощение, нужно восстанавливаться. Вспомни: на тебе огромная компания, её доверил тебе отец, а ты рискуешь погубить дело всей его жизни.
Арина повернулась и взглянула на мужа заплаканными глазами.
– Да, пора брать себя в руки, – она села, обхватив колени руками. – Ты уверен, что клиника стоящая? Откуда ты вообще про неё узнал?
– Сейчас придёт Илья Львович, осмотрит тебя и сам всё объяснит. Ему-то ты веришь?
Марк мельком глянул на часы, и в ту же секунду раздался звонок в дверь. Илья Львович, их семейный доктор, наблюдал, лечил и консультировал супругов с самого начала совместной жизни – почти четыре года подряд. Врач давно вышел на пенсию, однако энергии в нём бурлило с избытком, а ещё они с женой обожали путешествовать, отчего накопительской части их пенсии ощутимо не хватало. Потому он продолжал частную практику. Доктором он слыл превосходным: являлся по первому зову, никогда не прописывал лишнего и с неизменной ответственностью относился к каждому больному. Неудивительно, что звонок Марка с просьбой приехать – у жены, дескать, затяжная депрессия – не показался ему странным.
Илья Львович в какой-то степени разделял состояние Арины: потеря отца, две прервавшиеся беременности – и всё за четыре года. Немудрено погрузиться в отчаяние. Отец её был крупным предпринимателем и держал сеть фешенебельных отелей. Супруга его скончалась родами, и он растил дочь один, больше так и не женившись. Арина с детства моталась с папой по отелям, невольно вникая в их устройство и работу, поэтому, когда отец тяжело захворал, без малейших колебаний передал бизнес в руки дочери. И та успешно справлялась.
На церемонии прощания с отцом она познакомилась с Марком. Вернее, он сам приблизился к ней, когда девушка одиноко стояла возле места упокоения.
– Примите мои соболезнования. Это ваш папа, верно?
Арина, промокая глаза платком, подняла взгляд на молодого мужчину в чёрном костюме.
– Вы его знали? Я вас прежде не видела.
– Нет-нет, – покачал головой тот, махнув куда-то в сторону, видимо, показывая, откуда пришёл. – Я только что проводил друга. Просто заметил, что вы стоите совсем одна, и подумал – вдруг нужна помощь. Но если желаете остаться в одиночестве, только скажите, я не навязываюсь.
Незнакомец сделал шаг назад, однако Арина его остановила.
– Нет, побудьте рядом. Думала, справлюсь, но это был мой единственный родной человек.
– Я понимаю, – скорбно отозвался собеседник. – Сам давно потерял родителей и знаю, каково жить без опоры, без поддержки. Простите, не представился: Марк.
Арина кивнула.
– Может, разделим память о папе и вашем друге? Меня ждут в кафе за столиком. Составите компанию?
Марк согласился без раздумий. Так общая утрата соединила двух молодых людей. Арине было тридцать, когда отца не стало, отношения до этого у неё не складывались, поэтому ухаживания Марка она приняла спокойно, решив, что судьба, вероятно, преподнесла ей такой сюрприз. Марк, старше неё на пять лет, проявлял внимание и заботу, и она искренне удивилась, узнав, что он владеет сетью цветочных магазинов. А когда он сделал предложение, ответила «да».
Первая беременность через год была настолько желанной, что Арина летала как на крыльях. Ничто не предвещало беды, и потеря плода на шестой неделе стала для неё тяжёлым ударом.
– Милая, такое случается, – утешал муж, – ты ещё молода, будут у нас дети.
Он окружил её таким вниманием, что Арина довольно быстро оправилась, вернулась к обычной жизни, к управлению бизнесом и продолжила мечтать о ребёнке. Через два года наступила долгожданная беременность, и она радостно поделилась новостью с супругом. Марк вздрогнул, будто от электрического разряда, но тут же улыбнулся и обнял её.
– Чудесно! Ну вот, а ты боялась... – гладил он жену по волосам.
Но загляни Арина в тот миг в его лицо, она бы испугалась: досада и злость исказили его черты. С этого дня она стала крайне осторожной, панически остерегалась каждого неверного движения, чтобы не навредить крохе. Однако на двенадцатой неделе, выходя из душа, почувствовала сильное головокружение, ступила на кафель, поскользнулась и рухнула, потеряв сознание. Очнувшись, увидела вокруг себя кровь. С того самого дня Арина замкнулась в себе, перестала появляться на работе, забросила дом. Потому муж и пригласил Илью Львовича.
– Здравствуйте, – Марк провёл доктора в комнату к Арине. – Я очень прошу вас объяснить моей жене, что с душевным состоянием не шутят.
– Это правда? – доктор присел на край кровати и проверил пульс.
– Илья Львович, – вступил Марк, – вы что-нибудь слышали о частной клинике доктора Климентьева?
– Да, кажется, там работают весьма достойные специалисты, применяются новые методики и современное оборудование, – подтвердил тот. – Я знаю нескольких публичных пациентов – не назову их из этических соображений, – которым там оказали превосходную помощь. Хотя, признаюсь, клиника недешёвая: обследование и лечение выйдут в круглую сумму.
– Спасибо! – обрадовался Марк. – Финансы не проблема, главное – здоровье. Правда, Ариш?
Ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. Доктор дал письменные рекомендации и распрощался, пожелав скорейшего выздоровления.
– Ну вот, ты сама всё слышала, – резюмировал Марк. – Я договорюсь, когда тебя оформят, а ты пока собирай вещи: халат, пижаму, тапочки. Хотя, если это дорогая клиника, наверняка всё выдают. Уточню.
Он засуетился и, оставив жену собираться, ушёл. Через два часа возвратился.
– Как удачно получилось! Сегодня как раз освободилось место – оказывается, попасть туда не так-то просто. В общем, я обо всём условился, тебя ждут. Давай не откладывать. Вещи можно взять свои, главврач сказал, чтобы чувствовать себя почти как дома.
Арина уже собрала сумку, и ждать не пришлось. Через полчаса Марк привёз её к высокому забору, за воротами которого размещалась клиника.
– Зачем здесь такая ограда? – насторожилась Арина. – Отсюда что, нельзя при желании выйти?
– Это ради конфиденциальности, подальше от посторонних любопытных глаз, – успокоил её Марк. – Ты же сама слышала: тут поправляют здоровье очень известные люди.
Её это немного утихомирило, и, вздохнув, она смирилась. Главврач встретил их доброжелательной улыбкой, пообещав Марку в кратчайшие сроки привести жену в порядок.
Пока Арину провожали в палату – здесь её именовали комнатой, чтобы всё напоминало домашнюю обстановку, – она разглядывала коридоры и пациентов. Кто-то сидел в холле у телевизора, кто-то играл в шашки или шахматы; учреждение скорее походило на санаторий. Внимание её привлекла лишь одна молодая женщина – она стояла у окна, мерно покачиваясь из стороны в сторону, и, казалось, смотрела в одну точку.
– Что с ней? – спросила Арина у сопровождавшей медсестры.
– Острая реакция на тяжёлый стресс, – вздохнула та. – Перенесла большое горе, вот психика и обороняется. Восстановление, к сожалению, идёт медленно. Но не тревожьтесь, она у нас одна такая, остальные быстро идут на поправку.
Арина ещё раз оглянулась на незнакомку и поймала её ответный взгляд, в котором ясно читалось сочувствие. Твёрдо решив при случае поговорить с ней, она осмотрелась в своей комнате.
– Хм, неплохо, – удовлетворённо кивнула она, – почти как дома.
– Располагайтесь, – улыбнулась медсестра и оставила её одну. – К обеду пригласят, к доктору тоже.
Дни потянулись медленно. Ей давали какие-то пилюли, после которых постоянно клонило в сон, а о женщине у окна она если и вспоминала, то тут же забывала – к тому же та больше не попадалась на глаза. Марк ни разу не приехал навестить. Когда Арина спросила, долго ли ей ещё здесь оставаться, главврач уклончиво ответил, велев набраться терпения: ваше восстановление лишь в начале пути, куда торопиться, не хотите же, чтобы состояние накрыло с новой силой?
Арина продолжала принимать пилюли, засыпая после них почти на ходу и пребывая большую часть времени словно в тумане. Вскоре ей назначили сеансы психотерапии.
– У нас превосходный молодой доктор, – делилась медсестра, которая устраивала её в первый день. – Работает всего год, а результаты уже отличные: большинство пациентов после его сеансов выписываются со стойкой ремиссией. Вам повезло.
Доктор и впрямь был молод, на вид – меньше сорока. Звали его Матвей Дмитриевич, медсёстры за глаза ласково называли Мотей. Он перевёлся в клинику из другого города по рекомендации давнего друга главврача Климентьева. Заведующий психоневрологическим отделением, отпуская такого специалиста, сетовал по телефону: «Жалко отдавать, но что поделать – едет на родину к стареньким родителям, будет приглядывать за ними. Может, хоть жените его там на какой-нибудь медсестричке, а то всё холостяком ходит, точнее вдовцом. Супругу его один бедолага зарезал в парке, когда она с работы вечером возвращалась, а у неё даже денег с собой не было – лишь телефон забрали. Словом, от сердца отрываю профессионала». Климентьеву ничего не оставалось, кроме как принять Матвея в штат. Поначалу главврач присматривался к новичку, но, убедившись, что тот действительно замечательный специалист, перестал контролировать.
Матвей искренне радовался, когда удалось устроиться в такую клинику. Однако, отработав год, начал замечать странности, вызывавшие множество вопросов. Просматривая истории болезней, он обратил внимание, что у некоторых состоятельных пациентов в картах стояли удивительно схожие диагнозы и им прописывались одни и те же препараты, подавляющие волю и вызывающие сонливость. Насторожило его и то, что к этим пациентам были запрещены свидания с родственниками, даже самыми близкими, хотя их состояние совсем не требовало подобной изоляции. Матвей видел, как главврач лично принимал и очень почтительно общался с теми, кто привозил таких больных. Остальными же посетителями занимались медсёстры. Состоятельные пациенты с одинаковыми диагнозами оставались в клинике подолгу, тогда как прочие, восстановившись за несколько недель, покидали её совершенно здоровыми.
Одной из таких пациенток оказалась молодая женщина, находившаяся в учреждении уже больше четырёх лет. Матвей не знал, кто её сюда поместил, но его насторожила её избирательная заторможенность: в палате она выглядела отсутствующей, уставившись в одну точку и раскачиваясь, однако несколько раз он ловил на себе её живой, ясный взгляд – в моменты, когда она полагала, что за ней никто не наблюдает. Он понял, что её состояние совсем не соответствует описанному в карте. Когда же Матвей поинтересовался у Климентьева, почему пациентку не направляют к нему на сеансы, тот, не отрываясь от бумаг, с ледяным спокойствием бросил:
– Матвей Дмитриевич, не растрачивайте ресурсы на безнадёжных. Сеансы с вами ей уже ничего не дадут: у неё тяжёлая форма с агрессией, бредом, манией преследования, и это лишь малая доля. Займитесь лучше другими.
Новая пациентка, Арина, вне кабинета казалась вполне нормальной, если не считать подавленности. На сеансах же у Матвея создавалось впечатление, что к нему она приходит уже под воздействием сильнодействующих препаратов. Арина и сама понимала: её состояние ничуть не улучшается, Марк так ни разу и не приехал, а сеансы вызывали противоречивые чувства. Она видела: доктор старается помочь, он внимателен и участлив, не в пример остальному персоналу, который будто бездушно выполнял команды. Но у неё не оставалось ни сил, ни желания помогать ему в ответ.
Однажды после отбоя Арина попыталась восстановить в памяти картину своей жизни, но что-то мешало – каша в голове не давала ухватить суть. Так она и уснула с ощущением постороннего вторжения в своё одиночество. Среди ночи внезапно проснулась, сосредоточилась усилием воли и услышала за дверью плач.
– Кто здесь? – Арина подошла и прислушалась.
Плач тут же стих, а под дверью прошелестел листок бумаги. Она подняла его, приблизилась к окну и развернула. Свет уличного фонаря падал на подоконник, позволяя прочесть послание: «Он поступил с тобой так же, но ты не больна. Клиника – ловушка. Не принимай завтра пилюли и приходи после отбоя в хозблок». Арина выглянула в коридор – там уже никого не было. Записку она сунула в карман пижамы и легла. Препараты делали своё дело: тормозили сознание и усыпляли.
Наутро она смутно помнила ночное происшествие, но, сунув руку в карман, нащупала бумагу, вытащила и перечитала. Едва успела спрятать, как в комнату вошла медсестра и протянула таблетки.
– Что это за лекарства? Меня от них всё время тянет в сон, – осторожно спросила Арина.
– Седативное, – взгляд медсестры на мгновение сделался холодным и колючим. – Вам выписал доктор, так что не задавайте лишних вопросов. Вы же не хотите, чтобы мы перешли на инъекции? Это не слишком приятно, лучше пить.
Арина отправила пилюлю в рот, но, памятуя о записке, лишь сделала вид, что проглотила. Сомнений у медсестры не возникло; та удовлетворённо кивнула и вышла.
Впервые с тех пор как очутилась в клинике, Арина ощутила ясность в голове. Чтобы не выдать себя, она продолжала изображать сонную муху. На очередном сеансе Матвей заметил:
– Сегодня вы совсем другая.
Арина испугалась, что он раскусит её и выдаст, – а уколы никак не входили в её планы. Врач уловил промелькнувший в глазах страх и замешательство.
– Успокойтесь, я не сделаю вам ничего плохого, – тихо, но твёрдо проговорил он. – Расскажите, как вы сюда попали.
И Арина, молчавшая до этого неделями, поведала всё – начиная с ухода отца. Она задумчиво посмотрела на психотерапевта.
– Но почему-то Марк здесь больше не появлялся...
– Марк? – доктор напрягся. Это имя он где-то уже видел, и связано оно было с другим пациентом. Не такое уж распространённое, чтобы дважды встретиться в одной клинике.
– Да, Марк – мой муж. Это он нашёл клинику и привёз меня сюда.
Арина не заметила встревоженности доктора. Матвей решил на свой страх и риск посоветовать ей больше не принимать препараты.
– Мне кажется, они для вас чрезмерно сильны, – объяснил он, чтобы не пугать раньше времени. – Перейдём на другую форму терапии, только я переговорю с доктором Климентьевым.
Арина возвращалась в палату, мысленно прокручивая разговор. Она осознала, что сеанса как такового не было: она попросту выплеснула постороннему человеку всё наболевшее. Впрочем, возможно, так и должно быть. Придя к себе, она прилегла – оставалось дождаться отбоя.
Где находится хозблок, знали все: оттуда доносился гул стиральных машин, пахло белизной, порошками и свежим бельём. Едва дождавшись затишья и утопив несколько пилюль в унитазе, Арина выскользнула в коридор. Клинику окутывал полумрак. Пациенты, накачанные снотворным, мирно спали; медсёстры в комнате отдыха увлечённо смотрели какой-то сериал, даже не подозревая, что кто-то может бодрствовать в такое время.
Арина тихо проникла в хозблок и замерла за шкафом. Следом за ней вошёл ещё кто-то.
– Есть здесь кто-нибудь?
Она узнала голос психотерапевта, но промолчала.
– Да, я здесь, и, кажется, Арина тоже пришла, – раздался незнакомый женский голос из дальнего угла.
Вспыхнул свет, и она увидела ту самую женщину, которую заметила в первый день. Сейчас та выглядела совершенно здоровой: не осталось ни пустого взгляда, ни монотонного раскачивания.
– Я боялась, что вы не придёте, – обратилась женщина к Арине и доктору. – Матвей Дмитриевич, всё в ваших руках. Если вы сообщите Климентьеву, мы с Ариной отсюда уже не выйдем.
Арина тихо охнула, а Матвей нахмурился.
– Так это вы подбросили мне записку в карман халата, когда якобы пошатнулись?
– У меня не было другого выхода, – кивнула незнакомка. – Меня зовут Вероника. Я здесь больше четырёх лет, почти столько же и притворяюсь безучастной, потому что сразу поняла, куда упрятал меня муж. Если коротко: он изолировал меня здесь, чтобы избавиться и забрать бизнес. Отчасти я сама дала ему повод – устроила грандиозный скандал, била посуду, даже его самого отлупила, когда узнала о другой женщине. А этот прохвост всё перевернул, выставив меня психопаткой, нуждающейся в лечении. Похоже, он кому-то сильно задолжал и решил продать моё дело. У меня была сеть цветочных магазинов – и вот я здесь. Прошло больше четырёх лет, и что я вижу? Этот проходимец привёз новую жертву.
Вероника перевела взгляд на слушавшую с открытым ртом Арину.
– Да, Арина, Марк – мой бывший муж, – с горькой усмешкой подтвердила она. – Я едва не выдала себя, когда его увидела, так хотелось вцепиться ему в горло. Доктор, не смотрите так, это я образно. Арина, я так понимаю, у вас есть свой бизнес и не осталось никого, кто мог бы заступиться?
– Да, мой отец ушёл четыре года назад, – волосы на затылке Арины зашевелились.
– Вероника, – продолжила та, – но, позвольте, ведь выходит, Марк всё ещё владеет сетью цветочных магазинов. Я бывал там, всё работает.
– Да, вполне возможно, за счёт прибыли он рассчитывается с кредиторами, а теперь, похоже, ему мало. Потому вы и здесь. Вскоре вас тоже признают недееспособной, он оформит пожизненную опеку, а через несколько лет, когда вы превратитесь в безвольное существо, сплавит в дом для тех, кто нуждается в постоянном уходе.
Слова Вероники жалили, точно крошечные кинжалы, в самое сердце. Матвей с ужасом слушал всё это – выходит, не напрасно он подозревал неладное.
– Что нужно сделать? – наконец вымолвил он. – Если я просто пойду с заявлением к Климентьеву, то сам стану таким же пациентом. Есть ли у вас знакомые в правоохранительных органах?
– Правда, как знать, не куплена ли местная полиция такими марками и климентьевыми, – не сдавалась Вероника.
– Так погодите, у меня же друг – следователь прокуратуры! – воскликнул Матвей. – Абсолютно неподкупный человек. Но прошу об одном: вам придётся притворяться ещё какое-то время, пока мы во всём не разберёмся. И пожалуйста, больше никаких препаратов.
Троица тихо разошлась: женщины – по палатам, Матвей – домой. По дороге он позвонил товарищу.
– Паша, привет. Есть дело.
– О, Мотя! Сколько лет, сколько зим! – радостно заорал друг.
– Ты так кричишь, будто мы месяц не виделись, – рассмеялся Матвей. – Я же два дня назад у тебя гостил и твоего волкодава пользовал.
– Сам ты волкодав, – обиделся Павел. – Это породистая чихуахуа, мне её коллеги подарили, будь они неладны. Наверное, чтобы не скучно было.
– Да уж, звучит почти как ругательство, – снова хохотнул Матвей, но тут же посерьёзнел: – Дело и впрямь важное и, скорее всего, опасное.
– Ну, тогда не по телефону, – буркнул Павел и отключился.
Матвей сменил маршрут, и уже через несколько минут обалдевший товарищ слушал истории двух женщин.
– Помочь сможешь? – завершил он.
– Попробую. Надо же, что прямо под носом творится, – возмутился Павел.
Около недели в клинике царило привычное затишье. Вероника и Арина продолжали тайком избавляться от таблеток, Матвей делал вид, что проводит с Ариной сеансы. А затем нагрянули проверки – одна за другой: Росздравнадзор, прокуратура, налоговая. Климентьев был вынужден предоставить проверяющим истории всех пациентов, пребывающих в стационаре дольше года, – а таких набралось больше десятка. Работы у прокуратуры предстояло много.
Тем временем Марк готовился к встрече с покупателями бизнеса жены и своей спутницей уже распланировал все доходы.
– Крис, я благодарю судьбу, что однажды она послала мне тебя, – промурлыкал он, усаживая любовницу на колени и утыкаясь лицом ей в грудь. – Семь лет вместе, а я с каждым днём обожаю тебя всё сильнее. Вот раздадим долги и уедем, поженимся, заживём как нормальные люди.
Кристина лишь усмехнулась, ничего не ответив. В её планы подобное не входило: свободная, ничем не обременённая жизнь была ей куда дороже, и нынешние отношения с Марком вполне устраивали.
– Я пойду с тобой на переговоры, – сказала она вместо благодарности.
В кабинете Арины Марк легонько похлопывал по папке с документами перед дельцами, готовыми купить бизнес его жены.
– Она недееспособна, на днях получим врачебное заключение, а через два месяца – полный пакет для сделки.
– Боюсь, через два месяца тебе понадобятся не документы, а очень хороший адвокат, – раздалось от дверей.
В кабинет вошла Арина в деловом костюме.
– Ты? Как? Ты же нездорова! Где врач? – от неожиданности побледневший Марк начал заикаться.
– Нет, милый, она абсолютно здорова, – следом появилась Вероника, – и я, как видишь, тоже.
– Ты! – Марк попятился, споткнулся и едва не упал.
Покупатели, сообразив, что угодили в какую-то криминальную историю, торопливо ретировались, столкнувшись в дверях со следователем прокуратуры и двумя помощниками.
– Марк Аркадьевич, Кристина Олеговна, – возвестил Павел, называя полные имена Арины и Вероники, – вы задержаны по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере, даче взятки и незаконном помещении в психиатрический стационар данных гражданок.
Кристина бросилась к любовнику.
– Марк, скажи, что я ни при чём!
– Отойди, бестолковая, всё из-за твоего братца-недоумка! Не мог довести этих до нужного состояния! Теперь пойдёт вместе с нами, – рыкнул он.
Парочку увели в наручниках. А ещё через несколько дней Арина, Вероника, Матвей и Павел встретились в кафе, чтобы обсудить новости. На допросах все соучастники разговорились, каждый перекладывал вину на другого, и вырисовалась такая картина.
Марк и Кристина познакомились в одном сомнительном заведении, где собирались любители рискованных развлечений. Марку в тот вечер неожиданно улыбнулась удача, и он принялся задаривать понравившуюся девушку подарками. Кристине такая жизнь пришлась по вкусу, однако деньги у кавалера быстро иссякли – слишком дорого она ему обходилась. В том же месте он лишился всего и погряз в долгах. Тогда Кристина и придумала план: Марк подыскивает состоятельную женщину без родни, с доходным бизнесом, влюбляет её в себя и женится, а спустя время сдаёт в клинику к её брату, трудившемуся там главврачом. С Вероникой всё вышло быстро: застав мужа с Кристиной, она устроила грандиозный скандал, и её довольно скоро упекли в стационар. Бизнес продавать не стали – Кристина управляла им сама, ей уж очень понравилось возиться с цветами и финансами. Вскоре ей попался некролог об отце Арины; быстро выяснив, кто является единственной наследницей, она отправила Марка знакомиться с девушкой прямо на церемонию прощания. Та, в свою очередь, следом за бывшей женой Марка оказалась в клинике.
Самого Марка, Кристину, её брата – доктора Климентьева – и ещё нескольких родственников пациентов, также державших близких в стационаре ради наживы, осудили на несколько лет.
Минул год. В доме у Арины и Матвея собралась дружная компания встречать Новый год.
– Мы сегодня с волкодавом, – смеясь, Вероника со смешной пучеглазой собачкой на руках стряхивала снег в прихожей.
– Ой, я уже ревную жену к этому чудищу, – тихо смеялся Павел, помогая ей снять шубку.
– А мы вот решили пока повременить с питомцами, – Матвей обнял Арину и ласково погладил её по животу.
– Сперва дочка, – улыбнулась Арина.
– Или сын, – подхватил Матвей.