Сериал закончился, а Татьяна продолжала сидеть перед телевизором, не в силах оторвать взгляд от мелькающих на экране картин. Внутри ещё жило тёплое послевкусие увиденного. «Бывает же такое, – размышляла она, – настоящая любовь приходит даже после тяжёлых испытаний. Жаль, что лишь в кино».
Она родилась в семье школьного историка и библиотекаря, окончила институт и стала преподавать ремёсла в местном детском центре творчества. В их небольшом городке профессия считалась достойной и уважаемой, но Таня грезила мегаполисом. Поклонников у неё не водилось: причиной тому была необычная, как будто из древних сказаний, внешность. Высокие скулы, тонкий прямой нос, миндалевидные глаза цвета зелёного мха на светлой, почти фарфоровой коже и чёрные пушистые ресницы. Тяжёлая волна истинно чёрных волос спускалась чуть ниже лопаток. Местные жители давно привыкли к такому облику и не видели в нём ничего выдающегося, а молодые люди и вовсе испытывали необъяснимый первобытный трепет, будто в её чертах таилась какая-то древняя загадка.
Всё переменилось, когда институтская подруга позвала Таню на свадьбу. Собралось много гостей, приехали армейские и студенческие друзья жениха из других городов. Среди них был и Глеб, учившийся вместе с будущим супругом и прибывший из областного центра. Он не сразу обратил на Таню внимание, но, разглядев, уже не отводил от неё восхищённых глаз.
– Глебка-то наш запал на Танюху, – заметил жених. – Отличный выбор! Девка хозяйственная, домовитая, спокойная. Правда, внешность на любителя… Ты что, умом тронулся?
– Да это же чистой воды самородок! – воскликнул Глеб, а про себя добавил: «Настоящий алмаз, затерявшийся среди пластиковой бижутерии в привокзальном ларьке».
– Ну, тогда не теряйся, а то уведёт кто твой самородок, – подначил приятель.
Глеб решил не упускать случай и весь вечер ухаживал за Таней: был обходителен, остроумен, предупредителен. Харизматичный и весёлый молодой человек из крупного города сразу ей приглянулся. Сравнивать, правда, было не с кем, но он сумел так к себе расположить, что домой Глеб возвращался уже вдвоём с Таней, предварительно испросив благословения у её родителей.
– Мам, пап, мне уже двадцать четыре, а я жизни ещё не нюхал, – убеждала она, оставшись с ними наедине. – Глеб замечательный: у него квартира в городе, приличная должность. Я тоже найду работу, не пропадём.
– Танюша, ты же его не любишь! Вы знакомы всего ничего, – мать была потрясена столь внезапным решением.
– Он мне симпатичен, а что такое любовь, я, по правде, и не знаю. Может, она только в книгах да в фильмах. Поживём – разберёмся. Да и не стал бы он звать замуж без чувств: брать с меня нечего, я не дочь олигарха и не бизнес-леди.
Мыслями Таня уже унеслась в большой город и новую жизнь. Вскоре она оказалась в мегаполисе, который, как выяснилось, не слишком-то привечал приезжих провинциалок. Глеб слово сдержал: они поженились, но свадьбу не играли – просто расписались и вдвоём посидели в кафе.
– Считаю это напрасной тратой денег, – пояснил тогда Глеб. – Лучше на сэкономленное куда-нибудь вместе съездим.
Таня всецело доверяла мужу: он ведь лучше разбирался в финансах, работал менеджером по продажам медицинского оборудования и взял семейный бюджет под свой контроль. Устроиться по специальности у неё не выходило: требования столичных работодателей оказались завышенными, да и Глеб не особенно одобрял её стремления.
– Танюш, зачем тебе возиться с детьми, пачкаться в глине? Я нас отлично обеспечу. Главное – встречай мужа в уютном доме с горячим ужином и поцелуями. Ты всегда должна выглядеть сногсшибательно и быть готовой в любой момент составить мне компанию на банкете или фуршете.
Глеб был карьеристом и старался попасть на любое значимое мероприятие, где его могли заметить. А лучшего способа выделиться, чем яркая, экзотическая внешность супруги, он не придумал. Когда пара входила в зал, все взгляды – и мужчин, и их спутниц – устремлялись к необычной женщине. Одно бесило Глеба: каждый норовил завладеть вниманием его жены. Он и не предполагал, что способен так ревновать. Дома Тане устраивали допросы:
– Ты специально строила глаза генеральному той компании, на которую я нацелился?
– Глеб, да ты что! Я вообще ни на кого не смотрела, – оправдывалась она. – Ты же сам меня взял с собой. Не могу я быть невидимкой. Хочешь, буду дома сидеть, ходи один.
– Ещё не хватало отгонять от тебя озабоченных самцов!
Пару раз он действительно оставлял её дома, но, появляясь в одиночестве, Глеб тут же слышал вопросы: «Куда подевал свою красавицу-жену?» Он разрывался между желанием произвести впечатление за счёт супруги и жаждой быть самостоятельной, значимой фигурой. Этот внутренний разлад изматывал, лишал уверенности, разрушал самооценку.
Так прошло два года, пока на горизонте не возникла Виолетта. Её журнальная внешность ничем не выделялась среди прочих глянцевых красоток, сопровождавших деловых мужчин. Молодая и амбициозная, она пришла в компанию Глеба и сразу принялась анализировать коллег-мужчин. Босс немолод, старой закалки – такой по мелочам не разменивается. Молодёжь не интересовала: слишком зелены. Выбор пал на Глеба – средний возраст, карьерист, довольно приятной наружности. Единственный минус – женат, но это препятствие Виолетта полагала вполне преодолимым. Она не стала кокетничать, а решила сначала доказать свою деловую ценность, а уж потом браться за всё остальное.
Виолетта сделалась его правой рукой, тенью, союзницей, без которой он вскоре уже не мог обходиться. Она знала, что Глеб берёт жену на важные встречи, знала и о производимом эффекте. В нужный момент девушка перешла к действиям.
– Глеб, мне кажется, беря супругу, ты отвлекаешь серьёзных людей от главного – от дела. Но команда-то – мы с тобой. Вместе мы горы свернём. Знаешь, я устала быть просто тенью. Тебе нужен союзник, а не украшение, которое лишь мешает. Подумай.
Глеб, всё взвесив, согласился и начал понемногу выводить Виолетту в свет. На расспросы о жене неизменно отвечал, что та утомляется от подобных мероприятий, чувствует себя некомфортно, и он, как заботливый муж, не настаивает на постоянном сопровождении. Таня не слишком огорчилась: ей и правда было крайне неуютно от любопытных взоров, назойливых знакомств и последующих домашних сцен. Она просто наводила уют, искала новые рецепты, чтобы порадовать Глеба, и мечтала о детях.
Однако муж всё чаще пропадал на работе и становился всё более отстранённым. Он не замечал ни новой посуды, ни сменённых штор, ни ковра, по которому ходил, – ничего из того, что с такой любовью выбирала Татьяна. Несколько раз он уже не ночевал дома, ссылаясь на авралы и загруженность. Денег выдавал всё меньше: его траты росли, ведь Виолетта оказалась требовательной и безжалостной в своих аппетитах. Ужины – только в дорогих ресторанах, свидания – в пятизвёздочных отелях, сумки – из последних коллекций, а выходные – на золотых пляжах. Глеб платил, потому что Виолетта тоже повышала его статус, но всё яснее осознавал: он угодил в финансовую кабалу и скоро перестанет вытягивать запросы любовницы.
Неожиданно судьба преподнесла «подарок»: тётушка Тани, Галина Ивановна, оставила племяннице квартиру в Москве и солидные сбережения. Старая дева, так и не создавшая семьи ради карьеры, она не захотела отдавать нажитое государству и завещала всё той необычной дочери брата, которая ей всегда нравилась.
– Танюх, вот это да! Да ты теперь у нас богачка! – воскликнул Глеб, услышав о наследстве, а сам уже прикидывал, как завладеть этим немалым состоянием: его личные финансы давно пели не романсы, а реквием.
– Я и сама не ожидала, – честно призналась Татьяна. – Даже не представляю, что со всем этим делать.
– Ничего пока не делай, просто привыкай, – посоветовал он, опасаясь спугнуть или вызвать подозрения чрезмерным интересом.
Через месяц Глеб вернулся домой мрачнее тучи.
– Глеб, что стряслось? – Таня никогда не видела его в таком состоянии.
– Наш дом признали аварийным, скоро под снос. Ты бы видела, какие развалюхи предлагают взамен! Стыдно перед тобой: привёз в нормальную квартиру, а теперь придётся перебираться неизвестно куда. – Он сидел за столом, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Ну не переживай ты так, – попыталась успокоить жена. – Мы что-нибудь придумаем.
– Да что тут придумаешь! – выкрикнул тот. – Я все сбережения вложил в одно прибыльное дело, ещё бы добавить не мешало, а теперь придётся выкручиваться…
– Слушай, а может, я продам квартиру тёти и купим нормальное жильё здесь, если пока нет желания переезжать в Москву? – предложила Таня, обрадованная возможностью внести наконец вклад в семейный бюджет. – А сбережения вложишь в то дело, которое задумал.
– Правда? – Глеб изобразил изумление, а затем скорбную мину, хотя ни секунды не сомневался в её согласии. Супруга была бесхитростной, неискушённой в финансах и уж точно не ожидала подвоха.
– Нет, Тань, это уж как-то чересчур. Не могу я принять такую жертву.
– Да какая жертва! Это мой вклад в нашу семью. Должна же я тоже что-то вносить.
– Ты правда всё хорошо обдумала? – Глеб сменил скорбь на радость. – Ну конечно, это же ради нас, ради будущего!
Татьяна сияла, видя воодушевление мужа.
– Тогда давай я подыщу нам отличную квартиру, а ты спокойно занимайся оформлением наследства, – Глеб даже обнял её – впервые за много месяцев.
Таня быстро продала московскую недвижимость и перевела все деньги вместе со сбережениями на счёт мужа, ожидая новостей о новом жилье. Глеб, не веря своему счастью, окончательно потерял голову и предложил Виолетте стать его женой.
– А как же твоя дикарка? – усмехнулась та.
– Отработанный материал, – отмахнулся любовник. – Вот уж дурёха…
– Я подумаю, – кокетливо ответила Виолетта. – Я ведь тебя так мало знаю.
Таня же, перечислив всё до копейки, решила отметить событие праздничным ужином. Она предупредила мужа, что съездит в город к парикмахеру, а потом в супермаркет за деликатесами. Глеб только того и ждал. Вернувшись домой с новой причёской и полным пакетом, Таня не смогла открыть дверь: ключ не входил в скважину – замок оказался заменён. Ничего не понимая, она набрала номер мужа.
– Глеб, я не могу попасть в квартиру, – растерянно проговорила она, когда он ответил.
– Куда попасть? Ох, я и не думал, что моя жена настолько наивная дура. Профукала наследство, теперь с тебя даже взять нечего. Проваливай! – с издевкой бросил Глеб.
– Куда?.. – только и выдохнула Таня, не веря ушам.
– Да хоть под забором живи! – усмехнулся муж и отключился.
Оглушённая, Таня застыла с пакетом в руке. Она отдала ему всё, что имела, и осталась без крыши, без денег – лишь несколько тысяч в кошельке. Телефон завибрировал. На экране высветился номер нотариуса, сообщившего когда-то о наследстве.
– Татьяна, здравствуйте! Совсем забыл предупредить: если решите продать квартиру, нужно заплатить налог – тринадцать процентов от суммы сделки. Простите, закрутился. Всего доброго, до свидания.
– До свидания, – машинально прошептала Таня, покрываясь холодным потом. «И где мне теперь взять больше двух миллионов?»
Она оставила пакет у двери и медленно побрела прочь от дома, где её так коварно предал человек, которому она безгранично верила. Ноги сами принесли её к реке. Вечерело. Над водой клубился туман, пряча горизонт и все предметы в радиусе нескольких метров, даже небольшой мост в стороне исчез в молочной пелене. Тяжёлые мысли не отпускали. В том месте, куда она пришла, берег был обрывистым. «Это произойдёт быстро. Один миг – и всё завершится, – думала она. – Только маму с папой жаль, они расстроятся». Подойдя к краю, Таня зажмурилась и уже готова была сделать шаг, как со стороны моста донёсся странный всплеск, будто в воду швырнули мешок картошки. Она прислушалась: быстрые шаги и невнятные голоса удалялись. Движимая любопытством, которое пересилило отчаяние, Таня пошла вдоль берега. Течение, хоть и слабое, всё же присутствовало, и вскоре к суше прибило что-то крупное.
«Что это?» – промелькнуло в голове. Она подошла ближе: туман у воды рассеялся, и Таня увидела мужчину, зацепившегося одеждой за корягу. Она бросилась вытаскивать его. Он был ещё тёплый, пульс слабый, но прощупывался. Таня похлопала его по щекам, затем приподняла и наклонила вперёд. Мужчина закашлялся, выплюнул воду, и на неё пахнуло стойким перегаром.
– Тьфу ты, нетрезвого спасла, – горько усмехнулась она, разглядывая незнакомца. Однако тот совершенно не походил на завсегдатая злачных мест: дорогой джемпер, классические брюки, стильные кожаные туфли – всё говорило о достатке. «И чего тебя в воду понесло? Купальный сезон давно миновал», – размышляла она вслух. На вид ему было лет тридцать пять. Трёхдневная щетина почти скрывала царапины и следы ударов на лице, придавая облику брутальность.
– Вы кто? – снова выдохнул спасённый, обдав её запахом спиртного.
– Ваш второй день рождения, – невесело улыбнулась Таня. – Поднимайтесь, а то примёрзнете.
Мужчина пошатываясь встал, ощупал карманы.
– Кошелёк спёрли… и телефон… – он посмотрел на запястье. – Часы тоже. Вот негодяи. Голова раскалывается.
– Пить меньше надо, – буркнула Таня, с детства не выносившая нетрезвых.
– Да меня, кажется, по затылку чем-то огрели. Гляньте, что там?
Он повернулся, и она увидела здоровенную шишку и ссадину.
– Крепко вам досталось. А за что? – поинтересовалась Татьяна.
– Закурить не дал, – горько усмехнулся он. – Ну что, идём?
– Куда? – опешила Таня. Только сейчас до неё дошло, что идти ей некуда, и то, что она задумала полчаса назад, сорвалось из-за этого типа.
– Не знаю. Мне-то точно некуда. А вам?
– И мне, – опустила она голову.
– Тогда, может, до ближайшего жилья? Я весь промок. Если закоченею, вы меня до тёплого места не дотащите.
От холода мужчина быстро трезвел, его начало потряхивать, зубы выбивали дробь. Город был далеко, зато неподалёку обнаружилась деревушка. Туда и направились товарищи по несчастью. На окраине они приметили заколоченный домик, с виду ещё пригодный для жилья. Они не заметили, что за ними наблюдает бабушка из дома напротив. Едва спасённый взялся за ветхую калитку, раздался старческий голос:
– А ну стойте! Я сейчас полицию вызову! Чего это вы тут шастаете?
– Ой, бабусь, напугали! – вздрогнул мужчина. – Аж согрелся.
Таня тоже испугалась от неожиданности.
– А нечего тут лазить! Вишь, заколоченный дом, а лезут как тараканы, – бабка стояла, подперев руки в бока, подозрительно разглядывая пришельцев.
– Бабушка, я этого человека из воды вытащила, он весь мокрый. Если не переодеться, воспаление лёгких схватит. Можно нам просто обсохнуть здесь? – попыталась разжалобить Таня.
– А чего домой не идёт? – резонно спросила старушка.
– Да нет у меня дома, мать, – вздохнул, дрожа, мужчина. – Был, да сплыл. В один час остался и без жилья, и без работы.
– А ты, девка, чего с ним якшаешься? На вид приличная, – бабка прищурилась.
– Похоже, у меня та же история, – усмехнулась Таня. – Ни кола ни двора. Правда, немного наличности есть, могу заплатить за ночлег, а утром что-нибудь придумаем.
– Ладно, давай, – смягчилась соседка. – Рубль лишним не бывает. Сейчас ключ вынесу, не вздумайте дверь ломать.
Через несколько минут она принесла ключ и взяла протянутую купюру.
– Это дом моего покойного мужа, – объяснила она. – На старости лет совсем из ума выжил: «Хочу, – говорит, – покоя от тебя, старая, трещишь целыми днями». Поставил себе избушку, а всё равно ко мне бегал. Идите, там всё есть: и печка, и кровать.
Поблагодарив словоохотливую женщину, Таня и её спасённый зашли внутрь.
– Меня Женей зовут, если что, – подал голос спасённый, переодеваясь за печкой.
– Очень приятно. Таня.
– Спасибо вам, что вытащили меня из той лужи. А вы-то сами что там делали в такое время, одна? – высунул голову Евгений.
– Да ничего, – ей не хотелось признаваться в минутной слабости. Подобные поступки она всегда считала нелепостью, полагая, что у любой проблемы есть решение, но когда беда коснулась её самой, вера дала сбой. Впрочем, Женя, казалось, всё понял без слов.
– Похоже, мы с вами братья по несчастью. Расскажете?
– Только после вас, – Таня ещё не созрела для исповеди о собственной доверчивости.
– Да пожалуйста!
Он вышел из-за печки, переодетый в дедову одежду, и Таня невольно прыснула. Покойный хозяин явно был на две головы ниже и на два размера шире: штаны доставали Евгению до середины голени, а рубаха болталась как на огородном пугале. Растапливая печь, он начал рассказывать.
– Я всю жизнь мечтал строить дома – красивые, надёжные. Окончил архитектурный, устроился в хорошую компанию. Сначала делал что поручали, потом стал предлагать улучшения, продвигал свои идеи. Через несколько лет решил, что могу работать сам. Открыл с другом фирму, набрали штат. Там познакомился с будущей женой, поженились. Всё шло прекрасно, но потом что-то надломилось. Друг стал скрытным, жена – вечно недовольной. На фирме начались сбои с заказчиками. Когда я попытался разобраться, жена заявила, что не желает жить с неудачником, и подала на развод. Оказалось, дружок давно уложил её в свою постель, наобещав золотые горы. И своего добился: среди бумаг на подпись он подсунул генеральную доверенность на полный контроль над бизнесом. Я, по привычке доверяя другу, подмахнул не глядя. Он тут же перевёл активы на счёт заранее созданной компании, переманил сотрудников и объявил меня банкротом. Даже долгов не оставил – только фирму-пустышку. А дом, который я заложил банку, тоже уплыл. В общем, я первый раз в жизни позволил себе лишнего. Как очутился на мосту – не помню. Очнулся, когда попросили закурить, а я не курю. Потом – удар по голове, видимо ещё и помяли, тело ноет. Сняли всё ценное и швырнули в воду. Думали, быстро пойду ко дну. Но, видно, правду говорят: такое не тонет. Хотя я никому и никогда не делал подлостей, так что не такой уж я и плохой.
Таня тихо вздохнула и опустила взгляд. Смешного действительно было мало.
Без стука в избу вплыла соседка.
– Эй, молодёжь! Я тут блинчиков напекла – целую гору, а есть некому. Вот сметанка, вареньице. – Она выставила всё на стол и, оглядев Женю, усмехнулась. – Слышь, красавец, коли податься некуда, можешь дедов домишко подлатать и жить тут со своей красавицей. Мне спокойнее: никто не залезет, не подожжёт ненароком.
– Ох, золотая вы женщина! – Женя подошёл и по-джентльменски поцеловал бабусе руку.
– Тьфу ты, окаянный! – зарделась та. – Живите уж.
Когда соседка удалилась, Евгений спросил:
– Ну а что у вас стряслось, спасительница неудачников? – И Таня рассказала всё без утайки.
– Да уж, не думал, что такое может случиться сразу с двумя, – расхохотался Женя. – Сюжет для сериала! Правда, долги государству – вещь нерадостная, но что-нибудь придумаем.
– Из чего вы будете мне помогать? – удивилась Таня.
– Ну хотя бы из того, что вы мне жизнь подарили. И давай на «ты» – неизвестно, сколько нам ещё тут куковать.
Пришлось привыкать к деревенскому укладу. Последние Танины деньги ушли на еду, нужно было как-то зарабатывать. У Жени, как выяснилось, руки росли откуда надо: он помогал соседям по хозяйству, особенно одиноким бабушкам – где забор поднять, где крыльцо обновить, а то и крышу починить. Платили кто чем мог: овощами, соленьями, молоком, сметаной от своих коров да коз. Нет-нет, да и совал кто-нибудь в карман смятую купюру. Таня тоже не сидела сложа руки. Та самая соседка-бабуся сподвигла других деревенских оставлять Татьяне ребятишек, когда матерям требовалось отлучиться в город. С ней рассчитывались так же – продуктами, а иногда и деньгами.
– Надо что-то решать, – сказал однажды за ужином Евгений, пристально глядя на неё. – Долг сам себя не погасит. Попробую съездить в город, устроюсь на работу. Может, репутация ещё не до конца испорчена.
– А мне что делать? – Таня чувствовала себя виноватой: долг-то её, а переживает Женя.
– А ты хозяйство веди, женщина деревенская! – рассмеялся он.
Таня невольно завидовала его умению отыскивать светлые стороны в любой ситуации. Через неделю поисков Женя устроился в одну строительную компанию.
– Танюха! – радостно ввалился он в дом. – Поздравляй! Теперь всё наладится!
– Жень, мне тут хозяин ангара позвонил. Я же совсем забыла: все вещи из квартиры тётушки я когда-то вывезла в арендованный ангар. А там столько всего! Нужно куда-то девать, срок аренды заканчивается через неделю, – выпалила она. – Я тебя поздравляю, здорово!.. Ты поедешь со мной в Москву?
– Конечно, – тут же согласился Евгений. – Страшно тебя одну отпускать. Ещё выудишь из реки кого-нибудь на мою голову.
Очутившись в ангаре среди тётушкиного наследства, Женя присвистнул:
– Вот это да! Да она знатоком антиквариата была! Смотри: мебель конца девятнадцатого века, массив дерева, зеркало… Здесь прорва того, что ценители с руками оторвут!
Они бродили среди старинной мебели и картин, которые Галина Ивановна собирала всю жизнь. Прикинули: если всё распродать, хватило бы покрыть налоговый долг. Тётушку знали в кругах антикваров, покупатели нашлись быстро. Таня оставила себе лишь одно полотно: туман над рекой, вдали мост, а на переднем плане – тихая заводь с камышом.
– Только тела у коряги не хватает, – усмехнулся Женя.
Когда ангар опустел и последний покупатель перевёл деньги, Таня в порыве чувств обняла своего невольного спутника. Смутившись, она хотела отстраниться, но Женя задержал её ладони на своей шее и заглянул в глаза.
– Ты снова богата, а я нищ. Послушай, я не хочу, чтобы ты думала, будто я остаюсь с тобой из-за денег. Но и отпускать тебя не намерен. Где я ещё такие глаза найду?
– Дурак ты, – прошептала Таня. – Я положу оставшуюся сумму в банк и не трону, пока ты не разбогатеешь. Согласен?
Она прятала счастливый взгляд. Он кивнул.
Честное имя и репутация довольно скоро вернулись к Евгению. Солидные компании наперебой зазывали его, но он остался верен той небольшой фирме, которая приняла его без резюме. А Таня открыла кружок мастерства, обучая ребят разным ремёслам, и терпеливо ждала, пока Женя встанет на ноги.
Глеб растратил часть Таниных средств на Виолетту. Когда поток иссяк, та быстро нашла более перспективного ухажёра. Пытаясь доказать любовнице, что ещё на что-то годится, Глеб вложил остатки в сомнительный проект, но остался ни с чем. Друг Жени с его бывшей женой по-прежнему жили вместе, однако каждый носил в душе грех предательства, отчего их существование превратилось в бесконечную череду взаимных подозрений. Ну а Татьяна вышла замуж за Женю и спустя год подарила ему дочь.