Однажды в приёмную генерального директора производственной компании заглянул главный технолог. Секретарь Мила, не отрывая взгляда от бумаг, равнодушно сообщила: Назара Осиповича в ближайшие дни не будет, вместо него трудится управляющий. Лицо посетителя исказилось от досады. «Подумаешь, в первый раз, что ли», – пробормотал он себе под нос.
– Да в том-то и дело, что далеко не в первый, – понизив голос, признался инженер. – Знала бы ты, как мы намучились, пока он замещал Палыча.
Мила пожала плечиками.
– По мне, так никакой разницы. Оба хороши: раньше времени не отпускают. А Палыч ещё и работать сверхурочно заставлял. Правда, премию потом давал, но всё равно.
– И чем же тебе не нравилось? Ведь не бесплатно же вкалываешь. Да и работа у тебя…
– Уж точно не легче твоей, – отрезала Мила и кивнула в сторону двери кабинета. – Заходить будешь или как?
Главный технолог замотал головой и попятился к выходу.
– Совсем как дети, – фыркнула Мила, доставая косметичку.
Внезапно селектор разразился криком управляющего: «Милана, быстро ко мне! Уборщицу секретарь!» Не успев докрасить губы, девушка вскочила с кресла и выбежала в коридор.
– Зоя! – позвала она новую техничку, старательно начищавшую до блеска стеклянную дверь.
Девушка выпрямилась. На её спине отчётливо обозначился крупный горб. Она направилась к кабинету гендиректора.
– Что случилось, Милана Арсеньевна?
– Там у Назара Осиповича какой-то локальный беспорядок. Кричит так, будто его самого режут.
Зоя вошла и увидела: горшок с сиренью, прежде стоявший на изящной стеклянной полочке, лежит на полу, земля рассыпана, а само растение сломано.
– Развели тут, понимаешь, оранжерею! – гаркнул управляющий. – Убрать всё немедленно, и остальные горшки отсюда вынести!
– Назар Осипович, ну зачем же так на цветы сердиться? Они вам ничего плохого не сделали, – пробормотала Зоя, присаживаясь на корточки и собирая землю обратно в горшочек.
– Ещё расплачься тут! Они меня от работы отвлекают, ясно тебе? Давай убирай!
Незаметно смахивая набежавшую слезу, Зоя убрала сломанное растение и принялась выносить из кабинета остальные. Назар наблюдал за ней с нескрываемым раздражением.
– Ты бы хоть упражнения какие делала или корсет себе специальный купила. Нельзя же такой скрюченной ходить.
– Хорошо, учту ваше замечание, – тихо отозвалась девушка и наконец закрыла дверь.
«И куда только кадровичка смотрела? Зачем мне в офисе сдалось это пугало?» – со злостью подумал управляющий, провожая техничку взглядом. «Надо будет её рассчитать, а вместо неё взять какую-нибудь милую, приятную и добрую девушку». Он мечтательно уставился в окно, покручивая кончик куцей бородки, потом вздохнул и принялся тыкать пальцами в клавиатуру.
Сколько Зоя себя помнила, она всегда отличалась от других детей. У всех во дворе были отцы, а в её семье – только мама и бабушка. В детском саду на Новый год подружки наряжались принцессами и снежинками, а бабушка шила ей костюмы зайчика или божьей коровки. На воздушные платья с блёстками денег в семье не хватало. За школьные годы Зоя твёрдо решила, что никогда больше не пойдёт на праздники. Училась она хорошо, но участвовать во внеклассных мероприятиях отказывалась категорически, из-за чего классный руководитель не раз выговаривала маме. Потом за девочку взялись психологи: мол, нельзя быть такой некоммуникабельной, надо вливаться в коллектив. Однако Зоя, хотя и посещала занятия, оставалась отшельницей. Хорошо ей было только в обществе книг, которые она брала в библиотеке.
Как-то раз она возвращалась домой с целой стопкой литературы, взятой специально для чтения на каникулах. Внезапно дорогу ей перегородила компания подростков из параллельного класса.
– Привет, зубрилка, – сказала бойкая девчонка. – Не хочешь нам компанию составить?
Зоя удивлённо посмотрела на неё и замотала головой.
– Нет, мне домой надо.
– Да что тебе надо, каникулы же! – зашумели ребята. – А у нас для игры одного человека не хватает.
– Возьмите кого-то другого, я в игры не играю, – отрезала Зоя и попыталась пройти мимо.
Но кто-то из парней схватил её за рукав.
– Стой, ты что, совсем нас не уважаешь?
– Пусти, пусти, а то закричу!
Зоя вырвалась и побежала. Подростки с дикарскими криками устремились следом. Для них это было развлечением, а для Зои – настоящей погоней. Не глядя по сторонам, она выскочила на проезжую часть и тотчас угодила под машину. Книги из рюкзачка рассыпались по асфальту. От острой боли Зоя потеряла сознание.
Водитель выскочил из автомобиля, бросился к девочке, бережно поднял её на руки и перенёс на заднее сиденье. Потом собрал все до единой книги, сложил их в рюкзак и положил рядом с ней. Подростки ошеломлённо смотрели на случившееся, не в силах вымолвить ни слова.
– Ребят, я сфоткала номер машины, можем в полицию заявить, – пропищала одна из девочек.
– Вот это да, никогда ещё свидетелем не был. Пошли! – отозвался высокий парень, и компания двинулась в сторону ближайшего отделения.
В больничной палате Зоя очнулась и сразу ощутила боль в спине. Попробовала шевельнуться, но оказалось, что весь торс закован в гипс – двигать можно было только руками и ногами.
– Мама, – тихо позвала она. – Мам…
В палату заглянул незнакомец.
– Здравствуй, Зоя, – произнёс он, входя и смущённо улыбаясь. – Как себя чувствуешь?
– Откуда вы меня знаете? – удивилась девочка.
– Извини, пришлось поискать в твоём рюкзаке. Там была твоя читательская карта, так мы и узнали, кто ты.
– Вы доктор?
– Нет. Я виновник дорожного происшествия, – признался мужчина.
– Какой же вы виновник? Я сама выскочила, – возразила Зоя.
Он посмотрел на неё с удивлением: «Умная какая, – подумал он. – Хорошо бы, чтобы и родители оказались такими же понятливыми».
– Меня зовут Павел, можешь звать просто дядя Паша. Думаю, нам придётся какое-то время общаться.
– Почему придётся?
– Потому что юридически я всё-таки считаю себя ответственным за случившееся. А оно привело к серьёзной травме пешехода. Наверняка кто-то из прохожих уже сообщил куда следует, и скоро сюда явятся сотрудники правопорядка.
– А мама? Маме сказали? – испуганно спросила девочка.
– Конечно, она скоро приедет.
– Зойка, ты зачем мне весь подоконник горшками заставила?! – набросилась Мила на техничку на следующий день. – Я не люблю, когда на окнах что-то стоит.
– А куда их девать? Другого места для цветов нет.
– Вот именно: места и так нет, а ты ещё свет загораживаешь. Забери их себе домой, если больше некуда.
– Ну ладно, заберу, – пробормотала Зоя и принялась переносить растения в свою бытовку.
Отработав утреннюю смену, она уже собралась домой, но тут её снова позвала секретарь.
– Зой, тебя Назар Осипович вызывает.
«Что ему опять понадобилось?» – подумала девушка и вошла в кабинет.
– Вот что, Семёна, пиши-ка заявление по собственному, – произнёс начальник, стоя у окна и заложив руки за спину.
– То есть как «по собственному»? А если я не хочу? – ровным голосом спросила Зоя.
– Тебя не спрашивают, хочешь ты или нет. Не напишешь по собственному желанию – уволю по статье, – пригрозил он. – Знаешь, все сотрудники боятся подобных формулировок.
– Послушайте, Назар Осипович, я работаю первый день. По какой статье вы собрались меня увольнять? – невозмутимо поинтересовалась девушка.
– Ты что тут, самая умная? – Управляющий отошёл от окна и двинулся на уборщицу, словно намереваясь задавить её массой.
– Возможно, и не самая, но вы-то точно нарушаете закон, – ответила Зоя, ничуть не испугавшись.
– Ах так?! Тогда я тебя не просто уволю, а упрячу туда, где ты долго будешь вспоминать этот разговор. Поняла?
– Никаких законных оснований для этого нет, – спокойно произнесла девушка и быстро покинула кабинет.
Мила, стоявшая у двери и подслушивавшая, от неожиданности чуть не потеряла равновесие. Но Зоя прошла мимо, даже не взглянув на секретаря.
Когда мама Зои приехала в больницу, Павел бросился к ней с извинениями.
– Простите, пожалуйста! Всё произошло так стремительно, я никак не успел среагировать.
– Где Зоя? – холодно спросила Галина Николаевна.
– Пойдёмте, покажу.
Мужчина предложил ей руку, но женщина проигнорировала этот жест. Когда они вошли в палату, у девочки брызнули слёзы.
– Мамочка, со мной всё хорошо!
– Вижу я, как хорошо, – всё так же холодно отозвалась мать, окинув взглядом гипсовый корсет. – Как же ты дорогу переходила? Не маленькая уже.
Дочь опустила глаза.
– Я спешила очень… За мной собака погналась, – пробормотала она. – А дядь Паша совсем не виноват.
– Какой ещё дядь Паша? – удивилась женщина.
Девочка показала на мужчину, и тот кивнул:
– Это я.
– Вы что, специально втираетесь в доверие к моей дочери, чтобы мы не предъявляли претензий? – обернулась к нему Галина.
– Ну что вы… – смутился Павел. – Хотя, что скрывать, этого я тоже боюсь. Мне сейчас совсем нельзя попасть под суд, компания на грани банкротства. Но лечение Зои я полностью оплачу, не волнуйтесь.
Галина отчего-то поёжилась.
– Ладно, Павел, выйдите, дайте нам спокойно поговорить, – сказала она.
Пока мужчина сидел в холле травматологического отделения, Зоя рассказала маме всё как было на самом деле. Галина покачала головой.
– Ох уж эти дети… Ну а ты-то как могла на дорогу выскочить? А если бы тебя насмерть сбили, а?
– Мам, ну прости пожалуйста. Я не хотела тебя расстраивать, но так получилось.
Они проговорили ещё какое-то время, и Галина вышла в коридор. Увидев Павла, раздражённо бросила:
– Вы что, так и будете нас преследовать? Оставьте нас в покое, занимайтесь там своей компанией.
Мужчина смущённо кашлянул и протянул ей небольшой свёрток.
– Это что? – спросила она.
– Это на лечение и на разные сопутствующие расходы. В общем, небольшая помощь от меня. Берите, не стесняйтесь, – добавил он, заметив, что женщина колеблется.
Галина взяла свёрток, коротко бросила «спасибо» и направилась к выходу. Павел двинулся за ней.
Вечером того же дня Зоя снова вышла на работу в офис как ни в чём не бывало. Прибралась на этаже, проветрила кабинеты, полила оставшиеся цветы. Раньше она никогда не трудилась уборщицей, но теперь эта работа казалась ей одной из лучших. Ей нравилось наводить чистоту и порядок так, чтобы самой становилось приятно. Она повесила форменную одежду в шкафчик и направилась к выходу, как вдруг её окликнул управляющий.
– Семёна, ты что, русский язык не понимаешь? Я же велел тебе уволиться! – рыкнул он, поднимаясь на этаж.
– Назар Осипович, за что вы хотите меня уволить? Мне нравится моя работа, я всё делаю старательно.
– Всё, да не всё. Например, ты готова оказывать начальнику особые услуги?
Он подошёл совсем близко и обдал её горячим дыханием. Зоя отступила.
– Назар Осипович, вы, кажется, не в себе. Давайте поговорим о моём увольнении завтра, когда вы придёте в норму. Соберите коллектив, спросите, есть ли у кого-то нарекания к моей работе.
– Ха, ишь что придумала! Ну ладно, смотри, не пожалей.
Он погрозил кулаком прямо перед её носом и удалился в свой кабинет.
В отделении травматологии Зоя провела больше полугода. За это время она перезнакомилась со всеми медсёстрами и врачами, стала более общительной и даже весёлой. Доктора давали обнадёживающие прогнозы на полное восстановление. Всё это время Галина навещала дочку после работы и в выходные. Её визиты часто совпадали с приходом Павла, который, вопреки просьбам оставить их в покое, не желал исчезать из жизни пострадавшей. Вскоре мама привыкла к его появлению в палате и от души благодарила за финансовую поддержку. Она даже подписала отказ от претензий. Но, несмотря на то что дело было закрыто по соглашению сторон, Павел продолжал приходить.
Зоя радовалась его визитам, рассказывала больничные истории, а он слушал с ласковой отеческой улыбкой на лице. Перед самой выпиской мама сообщила дочери важную новость.
– Понимаешь, милая, мы с дядей Пашей за это время очень сблизились. Он оказался невероятно душевным и добрым, а после того, как лишился супруги, ужасно одинок. Детей у него быть не может, но он привязался к тебе как к родной дочери и предложил нам стать одной семьёй. Мы поедем жить к нему. Ты не против?
Зоя на секунду застыла, а потом расплылась в улыбке.
– Мам, да это же замечательно! Мне он тоже очень нравится. Я смотрела на него и думала: «Эх, был бы он моим папой…» Правда.
Глаза мамы наполнились слезами радости.
– Правда. Я очень-очень рада.
После переезда в коттеджный посёлок Зою потребовалось перевести в другую школу, поближе. Дядя Паша настаивал на гимназии, но девочка призналась, что совершенно не представляет, о чём разговаривать с детьми из богатых семей и как себя с ними вести. В конце концов ей удалось убедить его отдать её в обычную школу. Несколько часов в день она по-прежнему носила корсет, от физкультуры её освободили, но по вечерам Павел возил её в реабилитационный центр на лечебную гимнастику для позвоночника. А в выходные они навещали бабушку или привозили её в гости к себе.
Новые проблемы со спиной начались незаметно. Зоя почувствовала, что стала быстро уставать, а к вечеру едва волочила ноги. Врачи советовали почаще принимать горизонтальное положение на ровной поверхности, но процесс искривления всё же начался. За месяц до окончания школы развился кифоз. Зоя прятала горб под распущенными длинными волосами, однако позвоночник деформировался не только кзади, так что изъян всё равно оставался заметен. Деформация приносила не только внешние, но и физические неудобства: болели кости, мышцы, сдавленные внутренние органы. Павел возил её к лучшим специалистам, и вскоре девочка вновь оказалась в лечебном центре, где ей предстояло перенести сложную операцию.
– Дамы и господа! Прошу любить и жаловать: наша новая техничка Зоя Семёна. Надеюсь, вы уже успели познакомиться, – Назар Осипович обвёл собравшихся сотрудников внимательным взглядом. – Так вот, не успела эта милая девушка поработать у нас и пары дней, как почему-то решила, что может качать права и делать замечания управляющему. Вчера после очередного столкновения я предложил ей по-хорошему написать заявление об уходе. Она отказалась и, вероятно, надеется, что у нас, уважаемые коллеги, нет оснований уволить её по статье. Но сейчас мы это и выясним. Прошу высказываться с места.
Зоя обвела присутствующих взглядом и покраснела. На некоторых лицах играли алчные улыбочки, а после вступительного слова начальника вверх взметнулось несколько рук.
– Прошу вас, – кивнул управляющий первому желающему.
– Ну, Зоя, конечно, ещё молода, но мы же понимаем: с таким увечьем ей наверняка тяжело выполнять свои обязанности. После её уборки в офисе остаётся пыль, на стёклах постоянно следы пальцев и потёки. Не понимаю, зачем нам такая техничка.
Присутствующие зашушукались. Кто-то хихикнул, кто-то возмущённо кашлянул. Затем поднялся ещё один выступающий.
– Я считаю, люди с инвалидностью должны сидеть дома. Государство выплачивает пенсии, вот пусть и занимаются своим здоровьем: ходят на массаж или в санатории. Зачем приходить в офис, если работа для тебя тяжела?
Зоя не верила своим ушам. «Сговорились они, что ли?» – пронеслось в голове. Она уже хотела было ответить этим напыщенным типам, но тут поднялась Мила.
– А у нас в приёмной вообще устроила ботанический сад, причём не спросив разрешения. Еле заставила её выбросить все горшки.
– Как видишь, Семёна, коллектив против тебя, – с торжеством объявил Назар Осипович. – Поэтому в последний раз предлагаю написать заявление по собственному желанию. В противном случае решением большинства будешь уволена по статье.
Зоя буквально задохнулась от возмущения, но, поправив на себе форменный комбинезон, спокойным голосом произнесла:
– Хорошо, я напишу это заявление. Но сначала хотела бы увидеть, кто действительно хочет, чтобы я ушла.
Первыми подняли руки те, кто уже выступил, а когда управляющий сурово зыркнул на остальных, добавилось ещё несколько ладоней. Зоя кивнула.
– Я поняла. Спасибо за честность. Прощайте.
Она развернулась и пошла к выходу.
– А киса-то наша с характером! Гордая какая, – бросил кто-то из сотрудников под общий смех.
После совещания Назар Осипович пригласил всех выступивших против Зои в свой кабинет. Там он извлёк из сейфа конверты и раздал подчинённым.
– Вот, как и обещал, премия за красноречие.
Сотрудники, широко улыбаясь, разошлись по рабочим местам.
Зоя решила не ехать домой, а отправилась прямиком в больницу к дяде Паше. У него случился сердечный приступ, поэтому она заранее обдумывала, как построить разговор, чтобы не разволновать его. Но он сам засыпал её вопросами.
– О, Зоечка, ты сегодня рано. Что, не сработалась со своим начальством? – мягко улыбнулся он.
– Не сработалась, папа.
Девушка осторожно обняла его и поцеловала в колючую щёку.
– Ой, что-то ты у нас в ёжика превращаешься. Давай побрею.
– Нет-нет-нет, я уже вызвал специалиста, так что не переживай. Всё сделают.
– Ох, пап, ну до чего же ты неугомонный. Как ты вообще вызвал? У тебя же врачи телефон отобрали.
– Хе-хе, вот поэтому важные номера нужно знать наизусть, помнишь, я тебе говорил? Попросил одного приятеля из соседней палаты, и он дал мне свой телефон, – улыбнулся Павел. – Я вообще рада тебя видеть в хорошем настроении. Значит, совсем скоро поправишься.
– Так что, может, не будем притворяться, и в жизнь наш с тобой план?
– Нет, всё уже решено. Отменять я ничего не собираюсь. Осталось отнести кое-какие бумаги к нотариусу – и можно запускать. Эх, жаль, не смогу сам присутствовать, хотелось бы увидеть всё своими глазами.
– Ну, тогда я тебе привезу записи с камер, – хихикнула Зоя и снова чмокнула отчима в седоватую щетину.
Настал день, когда Зоя снова пришла в офис, но теперь не одна, а в сопровождении нотариуса. Проходя мимо сотрудников, она замечала их ошеломлённые глаза, растерянные улыбки и сияла от удовольствия: вступительная часть плана удалась на славу. Затем девушка вошла в приёмную гендиректора и поздоровалась с Милой. Та привычно быстрым движением сунула под стол косметичку и неловко улыбнулась.
– Зойка, ты, что ли?
Девушка тряхнула восхитительными золотистыми локонами, спадающими до талии, и кивнула.
– Да, Мил, ты не ошиблась. Это я.
– А Назар Осипович не принимает, – поспешила предупредить секретарша.
– Ничего, милочка, меня примет, – уверенно ответила Зоя и открыла дверь кабинета.
Управляющий сидел в директорском кресле с расстёгнутым воротом рубашки и обмахивал лицо газетой. В углу поправляла одежду молоденькая симпатичная техничка.
– Какого лешего! – заорал босс, увидев входящую парочку, а узнав Зою, выпучил глаза. – Ты?!
– Здравствуйте, Назар Осипович, – улыбнулась Зоя и села на ближайший к нему стул. – Знакомьтесь: это нотариус Александр Вьюгин, мой однокурсник по университету и по совместительству жених.
– Поздравляю, – пробормотал бывший начальник. – Я-то здесь при чём?
– Саш, ознакомь, пожалуйста, мужчину с документами, – попросила Зоя.
Нотариус поправил тонкие стильные очки и разложил бумаги перед Назаром. Тот принялся читать и тотчас побагровел.
– Чего?! Ты – приёмная дочь Пал Палыча? И что же ты выступала в роли технички? – зарычал он.
– Я бы попросил вас соблюдать приличия и обращаться к Зое Васильевне на «вы», – строго заметил нотариус. – А ещё рекомендую собрать сюда всех директоров, чтобы передача компании прошла максимально прозрачно.
Назар злобно покосился на молодых людей и ткнул в селектор:
– Мила, всех сюда, быстро!
Пока директора собирались на экстренное совещание, Назар Осипович вчитывался в документы, то и дело хмыкая, будто обнаруживал какие-то ошеломительные новости. Наконец он поднялся и слегка поклонился девушке.
– Прошу вас, Зоя Васильевна. Теперь это ваше место.
Присутствующие зашептались и уставились на неё изумлёнными взглядами. Было видно, что они никак не могли взять в толк, отчего бывшая поломойка выглядит столь блистательно и, главное, куда подевался её уродливый горб.
Зоя выдержала паузу и заговорила.
– Дамы и господа, прошу простить, что вынудила вас стать невольными участниками этого спектакля. Но, зная, что мне предстоит трудиться в таком коллективе, я не нашла другого способа проверить, сработаемся мы с вами или нет. Существует мнение, что цивилизованность общества определяется его отношением к старикам, детям, животным и – я бы добавила – к людям с ограниченными возможностями. Я прошла непростой путь и хотела заранее понять, с кем придётся иметь дело. Папа говорил, что у вас давно сложившийся коллектив, но я человек новый. Поэтому пришлось проникнуть в компанию под видом горбатой технички.
Тут она раскрыла сумочку и извлекла накладной силиконовый горб. Женщины в кабинете вскрикнули от неожиданности.
– Отличная вещь, взяла напрокат у киношников, – улыбнулась Зоя. – Позволяет сразу определить, кто тебе встречается на пути: человек или не совсем. Все эти дни я не снимала его даже в транспорте. Некоторые уступали место, ну а некоторые… – она выразительно посмотрела на управляющего, – весело смеялись и унижали. Но теперь спектакль окончен, и большинство из вас может вернуться к своей работе. А вот вас, – и она назвала фамилии тех самых людей, которые требовали её увольнения, – я прошу написать заявления об уходе по собственному желанию.
Зоя опустилась в кресло.
– Зой, ну ты артистка! – восхитился Саша, когда они наконец остались одни. – От твоего строгого голоса я сам чуть не сбежал.
– Саш, ты чего? Разве ты у меня из пугливых? – шутливо поддела его Зоя. – Интересно, папе понравится моё выступление?
– Ого, думаю, он будет тобой гордиться. Его школа. Твоя мама Галя совсем не такая, как он.
– Ну и отлично. Значит, если тебя обидит жена, будешь прятаться за тёщу, – рассмеялась Зоя и нежно обняла жениха.
А спустя месяц они сыграли такую красивую свадьбу, что в их городе о ней вспоминали ещё очень долго.