– Вы муж Лены?
Я стоял у стойки химчистки и думал: какой ещё Лены. Меня зовут Олег. Жену мою зовут Марина. Уже четырнадцать лет, между прочим, зовут Марина, а не как-то иначе.
Приёмщица смотрела на меня поверх очков. Невозмутимая, лет пятидесяти пяти, в синем халате, на бейджике значилось: «Тамара Викторовна». В руках у неё была моя розовая квитанция, та самая, которую я только что положил перед ней на стойку.
– Простите, вы что-то путаете, – сказал я. – Я пришел забрать пальто жены. Марины.
– Так на квитанции у нас Воронина Елена, – Тамара Викторовна развернула розовый листок ко мне и постучала по нему ногтем. – Чьё забирать-то будем, мужчина?
Я наклонился. Пальто женское, цвет «слива», особые приметы: «пятно на подоле». Имя: Елена. Фамилия: Воронина. Глаза сами начали бегать по квитанции в поисках чего-то ещё. Чего, сам не знаю. Какой-то улики, наверное.
Улики не было. Была обычная розовая квитанция. Чужая.
– Может, у вас две квитанции? – спросил я с надеждой. – Перепутали с другой?
– Мужчина, – Тамара Викторовна повторила это слово так, что я понял: «мужчина» – это её универсальное обращение к идиотам. – У меня тут ваша квитанция. На Елену. Будете забирать или нет?
Хороший вопрос. Заберу ли я чужое пальто и понесу его непонятно куда. Это, по-моему, и был главный вопрос моей сегодняшней пятницы.
– Я перезвоню жене, – сказал я. – Минутку.
***
И вышел из химчистки на улицу. Там был ноябрь, мокрый асфальт, и пахло почему-то жжёными листьями, хотя в городе их давно уже никто не жжёт.
Я сел в машину, не заводя. Достал телефон. Нашёл «Марина». Нажал.
Гудки. Длинные, обстоятельные. Один. Второй. Третий. Никто не брал.
Ну прекрасно. Я, видимо, дурак.
Набрал ещё раз. Опять никто не берет.
Вот тебе и забрал пальто.
Я положил телефон на пассажирское и посмотрел в окно. За окном была обычная улица, обычный ноябрь, обычная пятница. Только в груди медленно поднималась эта дрянь, знакомая, но обычно у меня хватало мозгов её придавить.
Так, значит, Лена Воронина.
Я мысленно перебрал всех Лен, которых знал в жизни Марины. Лена, Маринина двоюродная сестра из Краснодара. Та Иванова. Лена с Марининой работы. Той лет двадцать пять, и фамилия другая. Лена, школьная подруга Марины. Та вообще москвичка, не наш город. Была ещё какая-то её подруга, заходила к нам пару раз. Тоже Лена. Фамилию её я никогда не знал.
А что, если эта Лена и есть та, к кому Марина «уходит на йогу» по средам? Та самая, которую я даже в глаза не видел. И зовут её, может, вообще не Лена…
Стоп. Я остановил себя физически: провёл рукой по лицу. Так, Олег, не разгоняйся.
Жена попросила меня заехать в химчистку. Сказала: «Олежа, заскочи после работы, я там оставила». Я переспросил: что оставила? Она сказала: «Пальто». Я сказал: «Хорошо». Всё.
Никаких уточнений. Никаких имён. Никакого «забери Ленино пальто, она не успевает». Просто «заскочи, я там оставила».
Ну и дела.
***
Я завёл машину. Доеду до дома – там разберёмся.
По дороге воображение работало в режиме кинотеатра. Бесплатного, с попкорном.
Версия первая. Марина уже месяц как живёт двойной жизнью. Её там зовут Лена Воронина. У неё есть отдельный мобильник, отдельные знакомые и отдельная химчистка. Пятница, видимо, и есть Ленин день.
Версия вторая. Какая-то знакомая Марины, та самая Елена Воронина, попросила забрать её пальто. И Марина согласилась. И мне сказала. А я как обычно «угукнул» и забыл. Этот вариант мне нравился. Только не объяснял, почему она сегодня не отвечает на телефон.
Версия третья, самая трезвая, к которой я пытался прибиться, как лодка к берегу. Бытовая путаница. Жена дала мне не ту квитанцию. Сейчас приеду домой, и Марина хлопнет себя по лбу и достанет из кармана другую настоящую.
Только квитанция у меня была одна. Утром Марина сунула в карман одну. Других быть не могло.
***
К дому подъезжал я уже в неважном настроении. Припарковался криво. Достал телефон – и тут, на экране загорелось: «Марина».
– Олег, ты что? – сказала она. – Я в зале была, телефон в сумке. Ты заехал в химчистку?
– Заехал.
– Ну и забрал?
– Марин, – сказал я ровно, – а кто такая Лена Воронина?
В трубке стало тихо. На полсекунды. Потом Марина засмеялась тем смехом, который у неё бывает, когда она понимает, что я опять что-то понял не так, как надо.
– Ты что, дурачок? Это же Ленкино пальто. Я тебе говорила.
– Ты сказала «заскочи, я там оставила».
– Ну да. Я и оставила. Когда своё забирала, и Ленкино заодно сдала. Она на прошлой неделе пальто завезла – сама не успевала, у неё командировка. Сегодня вечером заберёт.
Я молчал. По тротуару прошёл мужик с собакой. Собака посмотрела на меня. Сочувственно, как мне показалось.
– Олег? Ты там живой?
– Живой, – сказал я. – Просто… ну, ты мне про Лену утром не говорила.
– Олежа, – Марина опять засмеялась. – Я тебе говорила. Во вторник. И в среду. Ты «угу» ответил оба раза.
– Угу, – сказал я.
– Вот именно.
Я отключился. Посидел в машине минуту. Потом ещё минуту.
В груди отпустило, но как-то медленно, будто из шарика выпускали воздух и не сразу.
Я вышел, открыл багажник. Пальто фиолетовое, чужое, висело на вешалке, аккуратно упакованное в прозрачный чехол. Я поднял его за плечики. Лёгкое.
Эх, Олег. На работе любую бумажку насквозь видишь. А тут пять минут, и уже мысленно разводился.
Поднялся домой.
В коридоре стояли чужие сапоги. Женские, на каблуке. С кухни доносился смех: Маринин и ещё один, тоже женский.
– Ой, Олег! – сказала Лена, выглянув из-за угла. – Ой, спасибо вам огромное! Я бы сама заскочила, но завтра рано на поезд, никак не успевала.
Лена была обычная женщина лет сорока. Ничего таинственного. Кучерявая, в свитере крупной вязки. Старая Маринина подруга, я её несколько раз видел: на дне рождения у жены, на чьей-то свадьбе. Лицо знакомое, фамилия – нет.
– Не за что, – сказал я и протянул ей пальто.
– Чай будешь? – крикнула Марина с кухни.
– Буду.
На кухне они пили чай и обсуждали какую-то Зинку, которая выходила замуж третий раз. Я сел рядом, налил себе. Слушал вполуха.
– Олег, – сказала Марина в какой-то момент, – а ты чего такой задумчивый?
– Да нет, – сказал я. – Ничего. На работе устал.
Лена и Марина переглянулись. И я понял, что Марина уже всё ей рассказала.
– Марин, – сказала Лена очень спокойно, отпивая чай. – Ты ему говорила, что я существую? А то у него лицо такое, будто нет.
Они захохотали обе. Долго. Я допил чай.
– Куда деваться, – сказал я. – Отходчивый я человек.
И тихо порадовался, что не из тех мужей, кто звонит сразу адвокату.