Рассказы l Автор Анна

Жанна стояла у выхода из торгового центра с двумя бумажными пакетами и смотрела, как ноябрьский ветер гоняет по парковке мелкий колючий снег. Такси опаздывало. В приложении светилась надпись: «Водитель будет через 11 минут». Рядом остановилась девушка лет двадцати шести в коротком бежевом пуховике, с телефоном у уха. Послушала, убрала телефон и негромко выдохнула: – Ну вот. Тоже десять минут. Сговорились они, что ли. Жанна вежливо кивнула. Разговаривать не хотелось – хотелось домой, порезать овощи в салат и дождаться Захара с работы...

Жанна набирала этот номер каждый вечер. И каждый вечер клала трубку на пятом гудке. Сын не брал. Сын не звонил. Три месяца тишины. На холодильнике улыбалась Ульяна – годовалая, в панамке с земляничками. Фотографию Жанна распечатала сама, потому что ни Злата, ни Филипп снимков не присылали. Она сняла очки, протёрла стёкла краем вязаной жилетки и подумала, что стоит перестать звонить, но не перестала. Всё начало рушиться за два с лишним года до этого вечера. *** Филипп женился в двадцать восемь, внезапно и решительно, что удивительно для человека, который неделю выбирал зимнюю куртку...

Клавдия Петровна стояла на пороге в стоптанных войлочных тапочках и халате, застёгнутом на все пуговицы. В руках маленький кошелёк с металлической застёжкой, которая щёлкала каждый раз, когда старуха его открывала. – Жанночка, деточка, одолжи пятьсот рублей до пенсии. Лекарство подорожало, а я не рассчитала. Жанна кивнула, ушла в комнату и вернулась с купюрой. Клавдия Петровна взяла деньги, аккуратно сложила вчетверо и убрала в кошелёк. Щёлкнула застёжка. – Спасибо, голубушка. Я запишу. Она достала...

Сообщение пришло в четверг вечером, когда Зоя уже вытащила из стиральной машины последнюю партию белья и собиралась лечь. Экран высветил: «Я мужчина небедный, но проверю сначала, не за деньгами ли ты. Переведи мне тысячу». Зоя перечитала дважды. Они переписывались третью неделю – Вадим нашёл её в приложении для знакомств, писал каждый день, звонил через раз, и голос у него был мягкий и низкий, из тех голосов, рядом с которыми хочется просто молчать и слушать. На свидание они пока не ходили, хотя Зоя уже дважды предлагала встретиться, – оба «ждали подходящего момента»...

– Давай без суда, по-нормальному, – Захар догнал Жанну в коридоре и пошёл рядом, засунув руки в карманы пиджака. – Двадцать тысяч на пятилетнего ребёнка – это грабёж. Ребёнку столько не нужно. Урежем вдвое, и разойдёмся спокойно. Жанна прижала кожаную папку к животу и промолчала. Захар покрутил новое обручальное кольцо на правой руке, от второй жены и добавил тише: – Жанн, давай по-честному. Я же не враг ребёнку. Она не повернулась, прошла мимо секретаря, села на скамейку у зала, положила папку на колени и застегнула молнию до конца...

– Тёть Рая, к вам городская родня нагрянула, аккурат как пенсию принесли, – Зинаида придержала калитку и оглянулась на серебристый внедорожник, припаркованный криво у забора. Раиса Петровна стояла на крыльце в стёганой безрукавке, из-под которой торчал старый фланелевый халат. Лицо у неё было спокойное, только пальцы теребили край кармана. – Это Галинка моя с мужем, – сказала она тихо. – Ну, не ждала вот, честно говоря. Два года не ездили, а тут на тебе. – Ну, бывает, потянуло родственников на природу, – Зинаида улыбнулась и протянула ведомость...

– Выносила, родила и хватит. Ребёнок наш, ты просто инкубатор. Скажи спасибо за деньги. Злата произнесла это, не понижая голоса. В палате были ещё трое: муж Павел, координатор агентства Марк и медсестра, менявшая капельницу. Рита лежала на кровати, одеяло натянуто до груди, на тумбочке блокнот в потёртой кожаной обложке. Она не отвела глаз и не заплакала, только чуть сжала челюсть, как делала всегда, когда злость поднималась, а выпускать её было нельзя. Переноска с ребёнком стояла на полу у Златиных ног...

– Живите у себя, но кухня, стиралка и парковка – по моему расписанию, – Стас прижал ламинированный лист к дверце холодильника двумя магнитами и отступил на шаг, любуясь результатом. Галина Фёдоровна стояла в дверном проёме с мокрыми после мытья руками. Она прочитала текст целиком – от заголовка «Правила совместного проживания» до подписи «С. Мальцев», – обсушила ладони о фартук, достала из заднего кармана маленький кожаный блокнот и записала дату. – Ты серьёзно? – спросила она. – Абсолютно, – Стас провёл ладонью по столешнице, будто проверяя, не осталось ли крошек...

За три дня до юбилея Рита спросила мужа: – Может, позовём маму? Тимур не поднял головы от телефона. – Я уже составил список. Двадцать два человека. Твоя мама там есть. Рита кивнула и пошла на кухню. Список она не видела – Тимур показывал готовое, а пока что-то планировалось, её мнения не спрашивали. За двенадцать лет она привыкла к этому настолько, что уже не могла вспомнить, когда последний раз сама решала что-нибудь серьезнее выбора йогурта в магазине. Вечером, как обычно, перед сном, Тимур сказал: – Тебе сорок, Рит...

Звонок раздался в четверг вечером, когда Жанна разбирала свадебные фотографии на ноутбуке. Две недели прошло с торжества, а она до сих пор улыбалась, листая кадры – белое платье, сентябрьский свет сквозь окна ресторана, Артём в сером костюме, который он выбирал три часа. Номер был незнакомый, но первые цифры совпадали с контактом видеографа, и Жанна ответила. – Жанна, добрый вечер. Это Богдан, ваш видеограф, – голос звучал неторопливо, с расстановкой. – Свадебное видео я вам не отдам, пока не доплатите...

Нотариус надел очки, раскрыл папку и начал читать. Зоя сидела прямо, руки – на коленях, пальцы сцеплены. Рядом, через стул, её старший брат Глеб разглядывал свои ботинки. – В соответствии с последней волей Аркадия Петровича, – нотариус откашлялся, – квартира по адресу..., автомобиль и дачный участок переходят дочери, Зое Аркадьевне, при условии вступления в законный брак и рождения ребёнка. При невыполнении данных условий в течение трёх лет с момента открытия наследства перечисленное имущество отходит сыну, Глебу Аркадьевичу...

Звонок раздался в субботу утром, когда Нина ещё допивала кофе в пижаме. На пороге стояла Лариса, двоюродная сестра матери, пятьдесят два года, крашеная блондинка с громким голосом и двумя чемоданами. За ней переминался с ноги на ногу Борис, её муж, с третьим чемоданом и свёрнутым одеялом под мышкой. – Ниночка, мы у вас поживём месяц-другой, пока ремонт, – объявила Лариса, уже переступая порог. – Вы же не чужие, потеснитесь. Нина стояла с кружкой в руке и не успела ответить, как Лариса протиснулась в прихожую, огляделась и удовлетворённо кивнула: – Уютненько...