В осенний полдень, около половины первого, в квартиру Галины громко постучали. На пороге стояли люди в форменной одежде. Невысокая плотная женщина, державшая увесистую кожаную папку, возглавляла процессию, а за её спиной, сложив могучие руки на груди, возвышались двое мужчин. Галина в испуге отшатнулась, но женщина по-хозяйски распахнула дверь и вошла. Мужчины, точно тени, последовали за ней.
– Судебные приставы, – пояснила незнакомка, оглядываясь по сторонам. – Елена Валерьевна. Извещения об описи получали?
– Получали, – ответила Галина, переминаясь с ноги на ногу; её босые ступни и ладони нестерпимо зудели от напряжения.
– Вот и хорошо, значит, понимаете, зачем мы здесь. Итак, начнём.
Елена Валерьевна дала команду спутникам, и те принялись собирать в кучу всё, что попадалось на глаза. А попадалось многое: в прихожую уже вынесли телевизор, проигрыватель, рыболовные снасти, некогда принадлежавшие мужу, его спортивный велосипед, ящик с инструментами и ещё множество вещей. Сваленная горой, эта груда высилась в коридоре, словно баррикада, и один из приставов с трудом через неё перебирался.
Елена Валерьевна тем временем тщательно контролировала процесс, почти не глядя на побледневшую от отчаяния и страха Галину. Она поскрипывала ручкой, бормоча: «Так, бытовая техника… Рыболовные снасти… Инструменты, угу…» Затем она зашла в гостиную, и её взгляд сам собой упал на старый сервант. За стеклом стояла шкатулка средних размеров – там Галина хранила свои драгоценности. Внутри у Галины разлился ледяной холод; она хотела броситься вперёд, заслонить сервант собой, но ноги будто приросли к полу, и она смогла сделать лишь один шаг.
– Это тоже всё заберёте? – спросила она, еле ворочая языком.
– Всё, всё. А как же иначе? – кивнула Елена Валерьевна. – Иначе зачем мы здесь?
– Как же мне жить-то? – сокрушённо воскликнула Галина. – У меня не хватит денег всё заново купить. Я ведь поваром в школе работаю, представляете, наверное, какая зарплата? Вещи эти муж покупал, а теперь и его нет.
Она опустилась на порожек и заплакала.
– Вы ведь унаследовали имущество мужа? – на этот раз гораздо мягче проговорила пристав, присаживаясь в кресло. – А значит, и долги его унаследовали. Сумма долга приличная. Я вас прекрасно понимаю, но закон есть закон, поймите и вы меня.
Елена Валерьевна покосилась на сервант, быстро подошла к нему и вынула шкатулку. В свете, льющемся из окна, сверкнули ценные украшения – некоторые достались Галине ещё от бабушки. Пристав, не мешкая ни секунды, высыпала их в валявшийся на полу носок и спрятала в малоприметной дыре, прогрызенной крысами. Она прикрыла эту дыру этажеркой с цветочными горшками. В этот момент приставы вернулись за новыми вещами.
– Пустая шкатулка, – деловито сказала Елена Валерьевна, поставив её на место. – Особой ценности не представляет. Ну что, ребята, вроде всё, давайте закругляться.
Галина вышла проводить приставов и стояла у подъезда, глядя, как они укладывают её имущество в машину. Возвращавшаяся из магазина соседка присоединилась к ней и досадливо цокнула языком.
– Вот гады, – сплюнула Марина Николаевна, – обобрали до нитки.
– Закон, – только и ответила Галина.
– Ой, хорошо, что ты кое-какие вещички ко мне перетащила, – улыбнулась соседка. – А это барахло… Да пёс с ним, Бог даст, новое приобретёшь.
– Всё равно жалко, – отозвалась Галя, – как память о Вите. Эти вещи остались, а теперь ни его, ни вещей. За что мне всё это?
Марина Николаевна не знала, что ответить, и предложила просто выпить чаю или чего покрепче. Они вместе поднялись на шестой этаж, и пожилая женщина впустила Галю в свою скромную квартирку. Царившие там запахи действовали умиротворяюще: у Марины Николаевны приятно пахло сушёными травами, свежей выпечкой и старыми книгами, лежавшими повсюду. Когда-то хозяйка преподавала в школе литературу и русский язык, оттого библиотека у неё была обширная. Теперь из-за прогрессирующей катаракты Марина Николаевна уже не брала книги в руки, и на их высоких стопках мирно почивали коты и кошки, которых одинокая женщина любила как собственных детей.
– Вот выпей, – поднесла она Галине стакан домашней горькой настойки, – это лекарство и для тела, и для души: выпей, полегче станет.
Галина опрокинула стакан, в голове неприятно зашумело.
– Это ваш муж, что ли? – спросила она, впервые заметив стоявшую внутри фотографию молодого моряка, очень красивого.
– Муж? Да, – согласилась, улыбнувшись, бабушка. – Федя мой и правда хорош. Форма ему была очень к лицу. Моряк Черноморского флота. Познакомились в Крыму, в Феодосии. Он пригласил меня потанцевать – робко, будто боялся, что откажу. Но как такому откажешь? Вот так всё и началось. Потом переехали сюда, и Федя всё хотел детей, а у нас никак не получалось… В общем, не дождался. А теперь вот я одна, и жизнь моя клонится к закату, как солнце за окном.
Меланхоличная история любви навеяла на Галину собственные воспоминания. В её сознании воскрес образ Вити, любимого Вити, которого не стало несколько месяцев назад. Виной тому была тяжёлая болезнь: врачи диагностировали остеосаркому – серьёзное заболевание костной ткани. Некогда спортивный, подтянутый мужчина, с лёгкостью поднимавший мешок цемента, превратился в высохшего, сморщенного человека. Каждое движение, даже пальцами, вызывало у него немыслимые боли. Виктор просыпался от них и сжимал зубами подушку, чтобы не закричать и не разбудить жену с сыном. Тихо, будто тень, выходил из спальни и до самого рассвета сидел в чуланчике, приняв большую дозу обезболивающего. Галя находила его спящим на полу и практически на руках относила обратно в постель – таким он стал невесомым и маленьким, словно ребёнок.
Миша, их пятилетний сын, не догадывался, что папе очень плохо, и просил починить игрушку или смастерить новую. Виктор же, держа слабыми руками нож и деревяшку, выстругивал то кинжалы, то пистолеты.
– Ничего, вот вырастешь – я тебе настоящий нож сделаю, – обещал он сыну. – У дяди Саши, моего друга, кузница есть, хороший нож получится.
– А меч сможешь сделать? – восхищённо спрашивал сын.
– И меч, и кольчугу, и латы, как у рыцаря, – всё сделаем, – лгал Виктор, положив руку ему на плечо и с тоской глядя на календарь.
Сколько ему ещё осталось? Месяц? Два? А может, и того меньше? Виктор не знал, и ожидание финала изводило хуже любого недуга. Однажды, вернувшись с работы раньше обычного, Галя нашла мужа не подающим признаков жизни. Он ушёл не прощаясь, на своих условиях, освободившись от бремени, лежавшего на его плечах. Галя проплакала целый час над телом супруга, потом вдруг смирилась с его уходом и даже порадовалась, что Витю больше не изводит тяжкий недуг. «Я всегда буду тебя помнить», – пообещала она, прощаясь с ним навеки.
Тремя годами ранее у самой Галины врачи обнаружили на плече небольшое образование – меланому. Узнав об этом, она сильно перепугалась. Но муж, единственный из всех, кто был рядом, утешал её и поклялся, что сделает всё, чтобы спасти её. Он обошёл и обзвонил всех друзей, сослуживцев, коллег – даже бывших, – занял у каждого денег и оплатил операцию. Именно она спасла Галю, хотя та была уверена: всё дело в любви Виктора. А он, благодаря каждого, устроился ещё на пару дополнительных работ, взял в банке крупный кредит и расплатился со всеми, кому был должен.
– Ничего, и с этим справимся, – небрежно говорил он, когда Галя упрекала его за взятые деньги. – Главное, что мы победили болезнь, а это так, семечки, деньги – дело наживное.
Но суровая судьба в итоге распорядилась по-своему.
Галина постучала в дверь отдела кадров. Раздражённый голос предложил войти.
– Здравствуйте, – сказала она, – не торопитесь на стул. Я к вам по такому вопросу…
– По какому вопросу? – переспросила молодая сотрудница в огромных затемнённых очках. – Давайте побыстрее, дел очень много.
– В общем, я хотела бы узнать, могу ли я получать зарплату наличными. Мою карту заблокировали приставы, и сумма, которую они списывают, очень большая, так что у меня почти ничего не остаётся на жизнь.
Сотрудница поморщилась и коротко глянула на неё.
– Хм, вот этого я не знаю, – фыркнула она. – Обратитесь в бухгалтерию, соседняя дверь слева. Но что-то мне подсказывает – это нереально.
Галина поблагодарила и отправилась туда. Как и предрекла сотрудница, бухгалтер лишь развела руками и густо покраснела.
– Но не положено же! – воскликнула она, будто боясь, что Галина втянет её во что-то опасное. – У нас ведь отчётность, всё прозрачно. Разве обманешь? Тут статья за это.
– Но ведь у меня сын, – начала Галина, – денег совсем нет. Что работаю, что не работаю… Ну как прожить целый месяц на эти крохи? Коммуналка, продукты, одежда, да и сыну досуг нужен, ещё какие расходы.
– Ну а я-то что могу поделать? – взвилась бухгалтер. – Щёлкну пальцами и отменю все порядки? Я вам не волшебник, чтобы такие фокусы выкидывать. Идите к приставам, пишите заявление, чтобы снизили сумму списания, – а лучше, – она понизила голос до шёпота и вытянула шею, – а лучше погасите долг. Самое правильное в этой ситуации.
Галина разочарованно покачала головой и вышла, хлопнув дверью. «Погасите долг, – проворчала она, шагая по пустой улице. – Самое правильное, будто я не знаю. Чем погашать-то?»
Она села в троллейбус и принялась уныло смотреть в окно. Люди, наслаждаясь бабьим летом, беззаботно гуляли по тротуарам, на детских площадках резвилась детвора. Какой-то мужчина учил ребёнка, видимо сына, езде на велосипеде – осторожно поддерживал багажник, пока мальчуган неумело крутил педали и выворачивал руль. Вот он упал, но вместо того чтобы расплакаться, рассмеялся и принялся кататься по ковру из жёлтых листьев. Галя тоже засмеялась, и немногочисленные пассажиры троллейбуса как-то странно на неё посмотрели. Наконец троллейбус остановился возле высокой ограды. Галя вышла последней и направилась к маленькой будочке, где пожилая дама продавала цветы.
– Мне что подешевле, дайте, пожалуйста, – попросила Галя, пересчитывая мелочь. – Астры там или цинии…
– Астр нету, – был ответ из будочки, – цинии тоже нет, только гвоздики и розы.
– Тогда пару гвоздик, – вздохнула Галя.
– Сто пятьдесят, – кивнула продавец.
Галина посмотрела на монеты, лежащие на ладони, и виновато улыбнулась.
– Не надо, – проговорила она.
Цветочница некоторое время разглядывала Галину, и в её хитроватых глазах что-то переменилось.
– Ладно, давайте сколько есть, – поторопила она, – и берите уже гвоздики.
Галя протянула мелочь, поблагодарила и, прижав цветы к груди, заторопилась к высоким воротам погоста.
– Ну здравствуй, Витенька, – произнесла Галина, остановившись у высокого песчаного холмика с незатейливым деревянным крестом. – Пришла тебя проведать. Как ты тут?
Она положила на холмик гвоздики и села на пенёк. Было так тихо, что без труда можно было услышать, как приземляются на землю увядшие листья. Галя совсем потеряла счёт времени и забыла, что в детском саду её уже заждался Мишка. Но не беда: воспитательница Ксения Павловна живёт по соседству и отведёт мальчика к себе – хорошая она девушка, эта Ксения. Галина нарисовала на песке маленькое сердечко и положила в его середину кленовый лист.
– Зря ты это сделал, – с укором проговорила она, глядя на крест. – Бросил нас и сбежал. Почему ты не поверил в себя? А что, если бы ты поправился? Ведь ты верил в меня – почему в себя не поверил? Поступил как трус. Знаешь, что все твои вещи забрали? Одни стены остались. И как я теперь одна? Ну что ты молчишь, Витя? Ответь!
В помутнении рассудка Галина принялась швырять в крест листья и горсти песка, а потом и вовсе стала трясти, раскачивать его, заливаясь слезами и заходясь криком. Потревоженные грачи и вороны взвились над деревьями и, словно эхо, отозвались на голос сражённой горем женщины. Галя всё пыталась добиться ответа от безмолвного деревянного креста, и тот жалобно скрипел, склоняясь к земле.
Неожиданно опомнившись, она вытерла слёзы грязной рукой и испуганно кинулась укреплять его, выцарапывая ногтями землю. Установив крест на место, Галя снова опустилась на колени и стояла так долго, будто молясь.
Погост окутали сумерки, густой туман потянулся из низин, земля меж захоронений и листья стали влажными, неприятными на ощупь. Вдруг из мрака послышался пугающий, неестественный голос. Галина вздрогнула и выпрямилась: до калитки было далеко, она хотела бежать, но цепкий и липкий страх приковал к месту. Голос вдалеке завывал. Галина вгляделась во мглу и различила среди захоронений очертания старого склепа – он принадлежал не то графу, не то дворянину, который покинул этот мир ещё в пушкинские времена. Марина Николаевна, в свою бытность учительницей, рассказывала на уроках об этом графе; по её словам, он был суровым и властным человеком, но в конце жизни раскаялся и даже построил богадельню, а оставшиеся средства велел захоронить вместе с собой. Выполнили ли родственники его волю, неизвестно, но сразу после его кончины горожане бросились раскапывать склеп в поисках сокровищ. Рыли очень долго, отчего склеп покосился, а земля внутри осыпалась, похоронив под собой усыпальницу. Об этом месте ходили пугающие истории; Галю всегда охватывал холодок, когда она их слышала, хотя в россказни не верила. Но сейчас, стоя метрах в ста от склепа, она вспомнила все эти пугающие образы. Казалось, призрак графа маячит в тёмном проходе и воет во тьме, насмехаясь и пугая.
– Помогите!
Галина не поверила ушам. Это был детский голос, не призрак. Живой человек, ребёнок, находился внутри этого холодного и сырого саркофага – сильно перепуганный и голодный. Галя побежала, споткнулась о чей-то холмик, едва не сломала руку, снова побежала и ударилась головой о крест. Потирая набухшую шишку, она кое-как выбралась на тропинку и без дальнейших происшествий достигла склепа. В кармане у неё, будто специально, лежал маленький налобный фонарик. Она включила его и направила на вход: проём был загорожен большим металлическим листом, подпёртым несколькими тяжеленными чурбаками. Галя с трудом отвалила их, и лист с глухим грохотом упал на землю.
– Кто здесь? – спросила Галина, войдя внутрь и остановившись на краю глубокой ямы.
Яма, круглая и узкая, походила на колодец и примерно на треть была заполнена затхлой грунтовой водой, в которой плавал разный мусор, сваленный нерадивыми горожанами. Галя присела на корточки и направила луч вниз. Глубина составляла метров восемь, не меньше, и осыпающиеся от малейшего движения края грозили обвалом. Она прищурилась, привыкая к полумраку, и свет фонарика отразился в чьих-то глазах, смотревших вверх. Галя едва не рухнула вниз от испуга, но удержалась за торчавшую арматурину.
– Помогите! – пискнул кто-то снизу. – Спасите меня, пожалуйста!
Галя поняла: это девочка лет восьми-девяти, перепачканная зловонной грязью. Она стояла на небольшом мусорном бугорке и тянула вверх руки.
– Сейчас, погоди секунду! – закричала Галина. – Я что-нибудь придумаю и вытащу тебя!
– Только не уходите, пожалуйста, – жалобно попросила девочка, – не бросайте меня тут, мне так тревожно…
– Я тебя не брошу, – пообещала Галя, – сейчас что-нибудь найду и вытащим тебя наверх. А как тебя зовут?
– Геля, – ответила девочка, – Ангелина.
– Ух ты, меня почти так же, – улыбнулась Галина, – а я Галя. Видишь, как забавно получилось?
Она выбежала из склепа и снова стала вглядываться во тьму. Словно по заказу или по промыслу высших сил, неподалёку оказалась длинная лестница – вероятно, её оставили работники некрополя, копавшие свежее захоронение. Галя, взвалив находку на спину, пыхтя и отдуваясь, потащила её в склеп, всё время громко разговаривая, чтобы Геля знала: она рядом, она не бросила.
– Отойди чуть в сторонку и к стене прижмись, – скомандовала Галина, справившись наконец с нелёгкой задачей. – Сейчас брошу тебе лестницу.
Лестница полетела вниз, и едва она достигла дна, Геля тут же полезла по ней наверх. Галя сбросила пальто, скрутила его в валик и опустила к стоявшей на лестнице девочке. Та подпрыгнула, ухватилась за рукав, и Галина отчаянным рывком выдернула её из грязной ямы.
– Ух ты, какое крепкое, – засмеялась она, расправляя пальто. – Даже не затрещало! Да, сейчас такая вещь – редкость.
– Спасибо, тёть Галь, – поблагодарила девочка, прижимаясь к спасительнице.
– Как же ты туда попала? – поинтересовалась Галина, закутывая малышку в пальто. – И что ты вообще делаешь на погосте?
– Меня сюда сестра привела, сводная, – пояснила девочка, немного отогревшись. – Настя, дочка моей мачехи. А мамы моей не стало год назад, в мой день рождения. Вот папа и женился на тёте Тане. А сестра меня не любит: всё время бьёт, запирает где-нибудь. Папа меня не слушает, говорит, что я всё придумываю. Ещё говорит, чтобы я тётю Таню мамой называла… Ну как я буду её так называть, если она мне не мама? А Настя вчера вечером сказала: «Пойдём гулять с моими подружками». Они привели меня сюда и столкнули вниз. Папа, наверное, ищет меня, но не знает где.
– Ты что, целые сутки здесь просидела? – ахнула Галина. – В этой яме, на погосте?
Геля молча кивнула и всхлипнула. Галя достала из сумки раскрошившееся печенье, и малышка тут же съела его, а после жадно облизала пальцы.
– Ну пойдём, отведу тебя к папе, – сказала Галина, поднимаясь. – Наверное, он и правда с ума сходит. Эх, и мой сын, поди, меня заждался. Ты где живёшь?
– Недалеко, в новом районе, – махнула рукой Геля. – Там ещё парк рядом, а дом у нас большой, каменный.
– Понятно, – улыбнулась Галина, – тогда мы его легко найдём.
Она взяла девочку за руку и повела к видневшемуся вдалеке огоньку одинокого фонаря, похожего на маяк в туманном море. На тёмной аллее они встретили сражённого горем отца – он расклеивал листовки с фотографией дочери, переходя от столба к столбу. Девочка подбежала и обхватила его за ноги.
– Ой… – только и вымолвил он.
Отец застыл и долго не мог пошевелиться, считая всё чьей-то шуткой или обманом воображения. Лишь когда голос Гели, чистый и мягкий, как журчание лесного ручья, прозвучал в тишине, он медленно повернулся и подхватил дочку на руки. Галя постояла немного, потом нырнула в темноту и зашагала прочь, с каждой секундой ускоряя шаг.
– Тёть Галь! – вдруг раздался позади приглушённый голос. – Ты куда? Подожди!
Галина остановилась и увидела, что отец и дочь спешат к ней, размахивая руками.
– Спасибо вам, – вымолвил, задыхаясь, молодой мужчина с аккуратной бородкой. – Господи, даже не знаю, как вас благодарить. Я ведь уже поседел за это время…
– Это мой папа, Максим, – представила Геля. – А это тётя Галя. Она вытащила меня из ямы на погосте, а ещё у неё есть сын Миша, он младше меня на четыре года.
Максим обхватил руку Галины обеими руками и так усердно тряс её, что едва не вывихнул. Она со смехом отмахивалась от его предложений выпить и согреться, пятилась назад, убеждая, что её заждался сын.
– Если вам что-нибудь понадобится – звоните, – сказал Максим, протягивая листок с номером. – Обязательно звоните в любое время. Я ваш должник.
– Пап, пап, – вдруг заявила Геля, – я не пойду домой. Не хочу видеть Настю и тётю Таню.
– А их больше нет, – ответил отец, – они куда-то уехали ещё утром.
– А что случилось? – Галина вдруг заплакала и присела на асфальт. – Потому что ваша падчерица едва её не погубила! – закончила она. – Это, конечно, не моё дело, но, видимо, вы ошиблись с выбором спутницы жизни. Слава Богу, что удалось избежать беды.
И она побрела дальше, оставив отца и дочь наедине друг с другом.
Через пару дней, в воскресенье, Галина и Миша проснулись рано утром от настойчивого звонка. Галя, протерев слипающиеся глаза, зашлёпала босыми ногами в прихожую.
– Ух, извините, если разбудил! – пробасил сосед, живший этажом ниже и работавший стоматологом. – Вот телевизор вам принёс, увидел объявление в подъезде и решил помочь. Куда поставить?
Галина растерянно впустила его, и Николай Ильич поставил коробку прямо на пол.
– Какое объявление? – не поняла она.
– Да то, что соседка ваша, Марина Николаевна, повесила. Будто у вас проблемы и всё такое. Вы не переживайте, дело-то житейское! Ну, счастливо! – он учтиво кивнул, улыбнулся и вышел.
Минут через десять в дверь позвонили снова – на этот раз пришла Ольга Петровна, владелица маникюрного салона. Она принесла обогреватель, новенький электрочайник и утюг.
– Всё наладится, – подбодрила она, – я и сама была в такой ситуации.
К обеду весь дом, словно обезумев, перебывал у Галины, и её прихожая превратилась в склад бытовой техники. Свою лепту внёс даже студент Вася, снимавший квартиру на первом этаже: он принёс свою старую игровую приставку и вручил её Мишке, который тут же опробовал подарок и был совершенно счастлив.
– Господи, да что же это, – пробормотала Галина, усевшись рядом с горой коробок. – Ну Марина Николаевна устроила мне стыд и срам…
Она вдруг вспомнила, что так и не позвонила Максиму – его номер остался в кармане грязного пальто. Но, найдя листок, набрала. Мужчина, обрадовавшись звонку, предложил провести вечер в каком-нибудь кафе. Галя тут же стала собираться, поторапливая сына.
– Давай заканчивай со своими стрелялками, идём в кафе!
– Ого, кафе! – завопил ребёнок. – А с кем мы идём?
– Скоро узнаешь, – сказала Галя.
Через пару часов, нарядные и сияющие, они сидели за столиком и ели мороженое. Максим неотрывно смотрел на Галину и через слово благодарил её, а она смущённо отмахивалась и краснела, как школьница.
– Галина, по лицу вижу, что-то у вас не так, – тихо сказал Максим. – Может, поделитесь?
Она отодвинула пустую вазочку и вздохнула:
– Да, есть некоторые трудности с долгами. Но вроде как всё налаживается… Сегодня прямо очень удивительный день.
– М-м, может быть, я смогу сделать его ещё удивительнее? – осторожно спросил Максим. – Какой у вас долг? Ну, смелее.
Галя долго колебалась и наконец не выдержала:
– Ну… может, для вас это и большие деньги, но для меня…
Максим задумчиво почесал подбородок и лукаво прищурился:
– Считайте, нет у вас никакого долга.
– Вы что, Дед Мороз? – усмехнулась Галина. – Или арабский шейх?
– О, куда уж мне! – отмахнулся Максим. – Просто хозяин небольшой лесопилки. Но всё-таки как-то неудобно… – поморщилась Галина. – Это же большая сумма.
– Нет, большое – это то дело, которое вы сделали для меня и моей дочки. – Максим протянул руку и дотронулся до её пальцев. – Знаете, я едва не лишился рассудка, когда Геля исчезла. А теперь мы все живы и здоровы, и всё это благодаря вам.
Миша и Геля переглянулись и хихикнули. Максим поспешил убрать руку.
– А ну-ка цыц, иначе никакого мороженого!
– Ой, зачем быть таким категоричным? – засмеялась Галина и тут же подозвала официантку. – Пожалуйста, ещё четыре порции шоколадного!
Её заказ встретили бурными овациями.
Они встречались ещё и ещё, в том числе в рамках расследования оставления Гели в опасности. В итоге бывшая мачеха получила условный срок, а её дочь поставили на учёт в полиции. А Галя и Максим спустя время уже не представляли себя друг без друга и ещё через год с момента знакомства сыграли красивую свадьбу.