Происхождение традиции изоляции особо презираемых заключенных от общего контингента остается загадкой; в человеческой природе заложено, что в любом обществе определенные поступки вызывают всеобщее отвращение. Это изгои и прокаженные, которых отвергает основное сообщество.
Существует версия, что как каста и явление уголовного мира «опущенные» начали формироваться в тюрьмах в 30–40-х годах прошлого века, когда по приказу Сталина подростков с 12 лет стали приговаривать к лишению свободы. Якобы в местах заключения их принуждали к однополым связям. Однако лично я в это не верю.
Это явление появилось гораздо раньше, о чем свидетельствуют старые сидельцы. Оно тесно связано прежде всего с насильниками детей, так как у уголовников тоже есть дети. Во-вторых, гомосексуалисты существовали всегда: и в царских каторжных острогах, и среди политических.
В СССР была позорная 121-я статья за мужеложство, и гомосексуализм был прямой дорогой в пернатые. Сама криминальная субкультура основана на подчинении женщины мужчине, поэтому гомосексуалистов приравнивали к бесправным существам, так называемому «третьему полу». В-третьих, термин «опущенные» неразрывно связан с малолетними колониями. Почему — поймете дальше.
Резкий рост числа «дырявых» заключенных обеспечила реформа пенитенциарной системы 1961 года, когда места лишения свободы разделили на несколько режимов. В результате основная масса «первоходочников» оказалась отделена от рецидивистов и их тюремного опыта.
Среди впервые осужденных стал распространяться ранее нехарактерный обычай наказания виновного — обращения его в пассивного гомосексуалиста посредством насильственного секса, зачастую всей камерой или отрядом.
Старые воровские понятия гласили, что наказания половым органом не существует: насиловать за любые поступки запрещалось. Но малолеткам было плевать на мудрые понятия старых уголовников. В учреждениях, где отбывали срок «первоходы», доля «петухов» достигала половины от общего числа. Это не просто много, это чудовищно много.
Вернемся к традиционным понятиям. В фильмах показывают, что заезжает плохой парень по плохой статье, и вся камера сразу бросается его использовать. На деле зэк попадает в тюрьму, и если его статья грязная (позорная) или есть подозрения/слухи, то на жаргоне он «мутный» — кто знает, как оно на самом деле.
Его участь решается на «базаре»: смотрющий за камерой, смотрющий по тюрьме и сходка авторитетов разбирают дело. До этого зека держат «на кружке» — он еще не «гребень», но ест отдельно, только со своей посуды. Тем временем избранные (смотрящий и блатные) опрашивают новоприбывшего, пробивают биографию и детали дела.
Сходка решает, кем будет жить новичок: обычным рядовым зэком или отделенным (опущенным). Таким образом, никакая статья за изнасилование или развратные действия не гарантирует статуса опущенного. Даже если сходка постановила, что зэк теперь опущенный, никто не имеет права его насиловать без санкции смотрящего.
Как и любой закон воровской, его можно обойти. Я описал идеал, но если у субъекта есть, например, шесть мальчиков, которых он..., то скорее всего сам смотрящий даст добро на нарушение понятий. Причина найдется. Существуют разные тюрьмы, где понятия трактуют как пережиток прошлого. Вариантов развития событий масса.
Старые зэки легко и мастерски выбивали фишкой от домино передние зубы таким обиженным, чтобы он не мог укусить, а затем пускали по кругу. В камере человек 40, половина из них далеко не моралисты, изголодавшиеся и жаждущие утолить основной инстинкт. Результат — полностью сломленное существо, в котором нет ничего человеческого. И это страшно. А дальше будет еще страшнее.
«Опущенные» — самая низшая каста в тюремной иерархии, что предопределяет их положение по отношению к другим заключенным. В отношении обиженных существует множество табу. Например, в так называемых «малолетках» табу особенно нелепы, жестоки и многочисленны. Не секрет, что большинство опущенных становятся таковыми именно в «малолетках».
Во взрослых тюрьмах (особенно строгого режима) маразма меньше, а положение опущенных лучше. Именно малолетка — рассадник «пернатых». Почему? Потому что понятия там искажают до абсурда. Малолетки тупы, жестоки, играют в тюрьму, плюс пубертатный период, желание хоть кого-то поиметь и полное отсутствие морали.
Еще Фрейд писал о ложном гомосексуализме в замкнутом пространстве однополого общества. То, что вытворяют такие «деточки» со сверстниками в замкнутом пространстве, шокирует даже стариков, отсидевших по пять-шесть ходок. Опускают, ломают физически и морально по малейшему поводу или просто так. Такие вот игрушки.
Беда в том, что обратно вернуть такого пацана в ряды обычных заключенных невозможно. Как бы я ни понимал, что его оправили зря, как бы ни хотел помочь ему или другим зэкам, как бы ни было жаль, помочь ему я уже ничем не могу. И никто не может. На взросляк он заезжает уже в статусе «пробитого» и с соответствующим погонялом: Машка, Света и т. д. Судьба его незавидная.
Опущенные в тюрьме или на зоне выполняют самую грязную работу: моют туалет, выносят парашу, чистят выгребные ямы (если они есть), метут и моют локалки, пролеты и т. д. Отношение к ним соответствующее. В общем, кто во что горазд: если есть ум, то просто проходят мимо, игнорируя, а если нет — так и пнут, или придумают, как поизощреннее поизмываться. К ним нельзя прикасаться (за исключением гомосексуального контакта). Вот такой парадокс.
Не спрашивайте меня, почему. Нельзя брать из их рук какие-либо вещи, пить и есть с ними из одной посуды, докуривать после них сигареты. Их даже нельзя бить руками — исключительно ногами или какими-либо предметами. Иронично: старые зэки называли петуха «Графом Табуреткиным», потому что ему часто прилетало табуретом. Существуют особые умывальники для «опущенных».
На моей конкретно зоне все помечалось краской, чтобы не дай бог кто не перепутал. Также на каждой двери, помимо ручек, были вбиты гвозди: ручка для людей, гвоздь для отделенных. У них отдельные стиральные машинки, микроволновки (если есть), столы, стулья, в столовой, на свидании — свои две комнаты. Абсолютно все разделено. Им нельзя служить в храме, если таковой есть при колонии.
Если по коридору идет обиженный и навстречу обычный мужик, то обиженный прижимается к стене. У петухов отдельная посуда, ложки (с пробитыми в ручках отверстиями) и т. д. Опять же, уместно отступление: на черных зонах очень жесткое разделение, на красных — не так, но в обнимку с опущенным там тоже никто сидеть не станет.
Напомню эпизод 2011 года, когда в челябинской колонии № 82 зека вскрыли вены именно по причине того, что администрация, ломая режим, решила посадить всех за один стол — и петухов, и мужиков. Бунт стих только тогда, когда все стало по-старому, причем завезли новую посуду в столовую.
Отделенные спят в тюрьме обычно под нарами возле параши или возле дверей. Заходить в ту часть камеры, где живут другие заключенные, «опущенные» не имеют права. Им запрещено к чему-либо притрагиваться. Это изгои криминального мира априори. Вещи, к которым притронулся опущенный, называются зашкваренными, загашенными или законтаченными, то есть оскверненными.
Прикосновение к таким вещам может повлечь за собой попадание того, кто к ним прикоснулся, в касту опущенных. На зонах есть бараки петушиные, либо это какая-то часть барака, отделенная от общей массы. Петух не может зайти, например, в блатной барак, за это могут избить.
На красной зоне петух может жить в отряде, но опять же якшаться с ним никто не будет: отдельное место, отдельно кружка, ложка, все разделено. При первой же возможности другие зэки выпрут его куда подальше — на Камчатку, на самый дальний пролет, от греха подальше.
Администрация тюрьмы или лагеря, даже при желании, даже красного лагеря, практически бессильна изменить эти годами сложившиеся отношения. Петух — основная масса зэков предпочитает использовать их в собственных целях. Угроза «опидарасить» часто используется следователями и охраной лагерей, чтобы получить от жертвы нужные показания или завербовать ее.
По тюремным понятиям, статус опущенного является пожизненным. То есть обратно «перелогиниться» шанса нет. Но выйдя на свободу, опущенный может стать обычным человеком.
Он не обязан никому рассказывать о своем статусе в период отсидки, если это люди из обычной, а не из уголовной среды. В самых крайних случаях бывает, что опущенным насильно делают татуировки (например, мушку, синяк под глазом и т. д.), сообщающие статус, которые на свободе в принципе можно свести.
Но оказавшись среди уголовников, и особенно — попав в тюрьму в следующий раз, по понятиям петух должен немедленно сообщить о своем статусе и пройти в положенный ему «петушиный угол». Если же он засухарился, то есть скрыл свой статус, за это может грозить самая жестокая расправа, даже смерть.
Следующий стереотип: опущенные — исключительно насильники, педофилы и т. д. Никак нет. Опущенным может стать любой: от вора в законе до шныря. И обратно дороги не будет.
Чтобы опериться, достаточно того, чтобы зека окунули, например, в парашу на пресс-хате. А на пресс-хатах, кстати, также трудятся потенциальные петухи. Провели причинным местом по губам — и вуаля: был пахан, и нет пахана. Все. Для любого самого забитого забулдыги или авторитета нет ничего хуже. Немало таких насильно опущенных свело счеты с жизнью. И это тоже страшно.
Второй миф: петухов имеет кто хочет как хочет. Это неправда. Во-первых, петухи делятся на касты, о которых я еще расскажу ниже, в следующем посте: на касты рабочих опущенных (тех, кто предоставляет секс-услуги другим арестантам) и нерабочих (отверженных, но не занимающихся сексом с другими зэками).
И опять же, по воровским понятиям, запрещено принуждать к этому рабочих петухов. Если хочет зэк воспользоваться его услугами, то должен договориться с ним, как с проституткой, и обязательно заплатить. Сколько? Это варьируется от пачки чая и сигарет до нескольких тысяч рублей.
Еще один расписанный миф: опускают только за что-то. Нет. Петухом можно стать по беспределу, например, на пресс-хате, или с попустительства сотрудников ФСИН. Можно стать им по незнанию, например, подняв сигарету возле параши.
Обманом, например, когда предлагают играть в карты «просто так», а потом проигравший узнает, что «просто так» — это анальный секс. На моей памяти несколько случаев, когда женоподобному, слабохарактерному, смазливому пацану просто дарили тарелочку с дыркой, и все — далее был Олег, стал Олей.
Другой вопрос, что это беспредел, который потом разбирался и вырос в огромный скандал. Олег так и остался Олей.
Можно стать петухом только из-за внешности — например, женоподобной, каких-то бабских замашек, тонкого голоса, смазливого личика без щетины, в общем, если он не такой, как все. Такие экземпляры часто становятся «личняком» какого-либо извращенного урки. Что такое «личняк» для непосвященных?
Поясняю: это личная любовница в обличии гребня. И к нему не пользуются все, а пользуется им только конкретный пахан. И понятия, кстати, эту срань, прости Господи, строго запрещают.
Но я повторюсь: не везде их соблюдают, и в принципе проворачивается эта мерзость тайно, но где-то этого совершенно не стыдятся. Видал я всякое за свой век.
Были и прецеденты, когда в петухи уезжали молодые неформалы, чисто случайно попавшие в СИЗО и имеющие какие-то провокационные татуировки или пирсинг в интимных местах.
Если у вас татуировка петуха или голого фаллоса на голени, то поверьте, вам будет очень сложно объяснить сокамерникам, что вы имели в виду.
И можно наконец стать пи..м по своему желанию. Так сказать, по велению души. Сел к ним за стол, похлебал баланду, занюханную пробитым «веслом», — да и делов то. Да и такие есть. Гомосексуалисты, педерасты по призванию души. Надо сказать, они чувствуют себя прекрасно на зоне в полторы-две тысячи здоровых крепких мужчин, лишенных женской ласки.
И тоже часто попадают в личняки, пока не износятся. Этот контингент ведет и считает себя женщинами, также красится, по возможности надевает женские вещи, кокетничает и заигрывает с молодыми симпатичными заключенными.
От отношений и сношений с арестантами они реально кайфуют и на свободе ищут таких же ощущений.
Следующая легенда: мол, все зэки пользуются услугами обиженных. Нет. Можно отбыть 20 лет и брезговать этим. Кто-то еще может, извиняюсь за натурализм, дать в рот, представив, что обслуживает проститутка с Тверской. Для других это половое сношение не очень нормально, но надо же спустить пар.
Для кого-то это обыденно, как сходить в уборную. Для третьих это недопустимо. Четвертый вообще перед свиданием с женой забегает к местной Машке... Все зависит конкретно от мужчины.
Есть и любители такого дела, есть они и среди сотрудников ФСИН, есть они и на воле.