Полина перевела дух и продолжила, не сводя с Алисы спокойного, почти медитативного взгляда:
— Сколько ты говоришь, вы вместе? Три месяца? Похвально. Обычно таких, как ты, хватает на месяц-другой. Видимо, ты ему особенно сильно приглянулась. Но, как ни крути, рано или поздно ты ему наскучишь точно так же, как и все остальные. Мне, если честно, нет никакого дела до вашей маленькой интрижки. У меня сейчас куда более важные заботы.
Она с чувством погладила свой округлившийся живот и многозначительно посмотрела на опешившую Алису.
— Так что, милая, тебе лучше уйти и заняться своими делами. Можешь поплакаться Денису, когда он вернётся из своей командировки. Только вот он, скорее всего, всё будет отрицать. У него с его диагнозом это случается — неконтролируемая ложь, знаешь ли.
— Ты врёшь! — прошипела гостья. Она побледнела, а потом её лицо начало покрываться багровыми пятнами. — Всё это ложь!
— Я могу показать тебе его медицинскую карту, если хочешь, — с мягкой улыбкой предложила Полина. — Понимаю, у себя в голове ты уже всё красиво придумала, только не учла одного — что я всё знаю, и Денис с твоими планами никогда не согласится. Я принимаю его любым. Хочешь, забирай его себе, я и одна справлюсь. Вопрос только в том: осилишь ли ты такую ношу или тебя в Денисе привлекает только его банковский счёт?
Алиса открыла рот, чтобы что-то ответить, но смогла издать лишь бессвязный, шипящий звук, похожий на шипение загнанной в угол кошки.
— Уроды! — только и выдавила она из себя, резко разворачиваясь на высоких каблуках. Она почти не смотрела под ноги и налетела на дверную ручку, едва не потеряв равновесие. Алиса вылетела вон из квартиры. Её лицо теперь было краснее, чем её вызывающие розовые волосы, что создавало довольно комичный контраст, но её расстроенный и окончательно растерянный вид ясно давал понять, что девчонке сейчас было совсем не до шуток.
Полина с силой захлопнула за ней дверь и, прислонившись к ней спиной, глубоко, прерывисто вздохнула. Она и сама не понимала, зачем наговорила всё это. Откуда в её голове вообще возникла такая странная, дикая фантазия? Денис ей изменил. Изменил с этой… Он запудрил мозги какой-то крашеной девице, и у той хватило наглости явиться сюда и угрожать беременной женщине. Оба они — и муж, и его любовница — просто не в своём уме, тут она была совершенно права. Полина чувствовала себя раздавленной, униженной и опустошённой.
Но сейчас, когда наглая девица была выставлена за дверь, всё встало на свои места, и от этого стало только больнее. Женщина не могла понять, чем она заслужила такое подлое отношение. Она всегда старалась поддерживать с Денисом хорошие, ровные отношения, закрывала глаза на его вечную занятость, резкость, на невзначай брошенные обидные слова. Да, она смогла поставить на место эту нахалку, но радости это не прибавило. Сейчас она выскажет Денису всё, что о нём думает, а потом правда всё равно выплывет наружу, но это уже не имело никакого значения. Одиночество накрыло Полину тяжёлой, мокрой волной, с головой утягивая в пучину отчаяния. Она осталась одна. Одна на один с собой и с этим чудовищным предательством человека, которого всегда считала порядочным. И лишь лёгкое движение крошечной Сонечки под сердцем не давало ей права сейчас разрыдаться, впасть в истерику и уничтожить весь мир своей болью.
Денис ворвался в квартиру часа через три после ухода Алисы, как бешеный ураган, сметающий всё на своём пути. Он был взвинчен до предела, мрачен, и от него буквально веяло холодом и яростью.
— Ты что натворила? — рявкнул он с порога, даже не поздоровавшись, и с силой скинул своё дорогое кашемировое пальто прямо на пол в прихожей. — Алиса в истерике! Как ты вообще посмела так нагло меня оболгать перед ней? Хватило же ума сочинить такую чушь!
Полина медленно подняла голову и посмотрела мужу прямо в глаза. Её взгляд был холодным и спокойным, слишком спокойным для только что пережитого унижения.
— Разве я соврала? — устало, чуть слышно ответила она, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Подумаешь, немного преувеличила для красного словца.
— Немного? — задохнулся от возмущения Денис. — Да ты меня ненормальным выставила! Истериком каким-то!
— А ты что, — Полина посмотрела на мужа, — тебе не кажется, что в этой ситуации не тебе мне недовольство высказывать? Ты мне изменил, Денис. Запудрил мозги какой-то девице, настроил её против меня. У неё хватило совести заявиться сюда и угрожать мне, беременной. Вы оба неадекватны, я это как врач тебе заявляю.
— Что? — рассвирепел Денис ещё больше. — Как врач? А кто тебе давал право ставить свои дурацкие эксперименты на посторонних людях?
— Это я для тебя теперь посторонняя? — тихо спросила Полина, машинально поглаживая живот. — Я не ожидала, Денис. Честно, не ожидала. Ты завёл любовницу, когда твоя собственная жена была уже на третьем месяце. А теперь ещё и права качаешь. Ты просто скотина, знаешь?
— Я прекрасно понимаю, что это всё гормоны, — с кривой усмешкой произнёс Денис. — Только не у меня, а у тебя, дорогая. Меня уже достала эта гнилая домашняя атмосфера. Твои дурацкие капризы, постоянные истерики, беспочвенные подозрения.
— Как видишь, не такие уж они и беспочвенные оказались, — отвернулась Полина к окну, чтобы он не видел её лица. — В любом случае, ты мог бы мне всё прямо в глаза высказать, а не прыгать под первую попавшуюся юбку на стороне.
— Алиса не первая попавшаяся! — выкрикнул Денис. — Я люблю её! Я никогда ни к кому ничего подобного не испытывал. Да ты ей и в подмётки не годишься. Она — особенная девушка, понимаешь?
— Ещё бы не особенная, — с горечью усмехнулась Полина, наконец снова взглянув на мужа. — Яркая, глупая, вся в пирсинге и, ко всему прочему, хамка. Не думала, что тебе такие нравятся.
— Ты просто дура, — побагровел Денис, не в силах сдержать гнев. — Алиса совсем не такая. Она живая, весёлая, она меня понимает.
— Она прекрасно понимает твой банковский счёт, — устало сказала Полина. — Тут и дураку будет всё ясно. Ты сам не думал, чем ты мог её привлечь, кроме денег? У их поколения для таких, как ты, даже слово есть — «нормис». Слышал? Обыватель, который тратит жизнь на зарабатывание денег. Ты любишь стабильность, вкусно поесть, комфортный отдых, дорогие тачки и уют. А по одному взгляду на Алису понятно, что девочку интересует совсем другое. Объединяет вас, разве что, любовь к красивой жизни. Интересно, шубу ты ей сам подарил? Денис, очнись. Тебе уже тридцать пять, а ей едва двадцать стукнуло. Между вами пропасть, которую ни за что не перепрыгнуть. Ты просто обманываешь себя и принимаешь желаемое за действительное. Сейчас тебе с ней весело и интересно: яркие встречи, разговоры, новые эмоции. Но всё это исчезнет, как только на горизонте появится такой же смазливый мальчишка, с которым она начнёт крутить роман у тебя за спиной.
— Ага, конечно, — нехорошо рассмеялся Денис. — Ты это всё говоришь, потому что бесишься. Потому что тебя, беременную и никчёмную, променяли на другую, более яркую и красивую. Полина, ты просто обабилась. Смирись уже. Эта беременность показала, кто ты есть на самом деле. Я всегда считал, что моя жена — образованная, сдержанная, красивая женщина. Но сейчас я вижу перед собой отёкшую тётку в грязном халате, в глазах которой одно сплошное безумие. Ты даже опустилась до тупой, примитивной лжи.
— Не смей мне это говорить, — отчеканила Полина, чувствуя, как внутри всё леденеет от обиды. — И ещё твоя дурочка тут мне угрожала, что меня выселят из этой квартиры. Я уйду, как только пойму, куда мне двигаться дальше. Но даже не мечтай, что я подпишу какие-то бумажки просто так. Ты, видимо, забыл, что беременных женщин не разводят. А потом я подам на алименты. Только вот своего ребёнка ты больше никогда не увидишь. Это будет твой выбор. Я мешать не стану.
— А это вообще мой ребёнок? — вдруг прорычал Денис, и в его голосе прозвучала такая глухая, звериная злоба, что Полина вздрогнула.
— Что?! — она даже привстала с места. — Да как ты смеешь во мне сомневаться? Сам на сторону побежал, а теперь меня в изменах подозреваешь? Ну и жадный же ты, Денис. Всегда судишь о других по себе. В общем, передай своей курочке, что поселится она здесь только через мой труп. А теперь убирайся.
Полина резко встала, с грохотом хлопнула дверью в ещё пустующую детскую комнату, которую не успела обставить, и заперлась изнутри. Она прислонилась лбом к холодной стене, и по её щекам, которые она уже не могла сдерживать, потекли крупные, солёные слёзы. Было обидно до невозможности, но даже не столько из-за самой измены, сколько из-за его жестоких, колких слов и этих грязных, ни на чём не основанных обвинений.
Больше они в тот вечер не разговаривали. Денис даже не попытался зайти, извиниться или хоть что-то объяснить. Она слышала, как он гремел посудой на кухне, потом включил телевизор, будто ничего не произошло, и уставился в какой-то фильм.
На следующее утро Полина проснулась и обнаружила, что Дениса нет дома. Исчезли и несколько его костюмов, пара запасных брюк, футболки, а из ванной — зубная щётка, бритва и прочие мелочи. Похоже, муженёк решил временно перебраться к своей любовнице или снять квартиру, лишь бы не пересекаться с женой. Чувствуя себя абсолютно разбитой и опустошённой, как выжатый лимон, она натянула демисезонное пальто и вышла в ближайший супермаркет за продуктами.
Уже стоя на кассе и складывая покупки в пакет, Полина вдруг услышала голос скучающего кассира:
— У вас недостаточно средств на карте, — процедил прыщавый паренёк, глядя на дисплей терминала абсолютно безразличным взглядом.
— В каком смысле? — нахмурилась Полина, не веря своим ушам. — Давайте попробуем ещё раз. Этого просто не может быть.
— Нет, видите, терминал пишет, что денег нет. Может, попробуем другую карту?
— Давайте тогда наличными, — пробормотала Полина, чувствуя, как к щекам приливает краска стыда. Она торопливо выудила из кармана пальто мятую купюру и расплатилась. «Ну, Денис, спасибо, — подумала она с горечью. — Не ожидала такой подлости даже от тебя. Хорошо хоть наличку не забыла дома».
Выйдя из магазина, она направилась домой. На улице после вчерашнего снегопада было по-настоящему морозно, и весь выпавший за ночь снег превратился в скользкую, обледенелую кашу, в которой нога утопала и скользила одновременно.
— И зачем я только не заказала доставку? — вслух ругала себя Полина, медленно перешагивая через застывшие снежные гребни. — Хотела прогуляться, проветриться… Чёртов Денис. Ничего, до дома уже рукой подать. Правда, скользко здесь ужасно… И карточку, гад, обнулил. Наверняка это его девица заставила все деньги перевести. Хорошо, что у меня наличка с собой оказалась, а то был бы позор.
Погружённая в свои невесёлые мысли, Полина не заметила, как в задумчивости ступила прямо на проезжую часть. Резкий, пронзительный визг тормозов, испуганный вскрик какого-то случайного прохожего заставили её вздрогнуть и рывком вернуться в реальность. Её глаза расширились от ужаса. Всё происходило как в замедленной съёмке — в каких-то двух-трёх метрах от неё, неумолимо приближаясь и нависая мрачной громадой, возник огромный чёрный внедорожник. Полина даже успела разглядеть перекошенное от страха лицо водителя — обычного человека, который просто ехал по своим делам и никак не мог удержать тяжёлую махину на скользкой дороге, пытаясь затормозить и уйти от неминуемого столкновения.
Нет, вся её жизнь не промелькнула перед глазами за какую-то долю секунды, как это часто описывают. Единственная мысль, пульсировавшая в голове женщины, заполнившая всё сознание, каждую клеточку тела, весь окружающий мир, была одна: «Ребёнок!». Не было ни сил, ни времени пошевелиться, что-то предпринять, куда-то отпрыгнуть. Всё ощущалось как неизбежный, глупый и безжалостный конец.
И вдруг чьи-то сильные, надёжные руки схватили женщину за плечи и резко отдёрнули назад, прямо на тротуар. Полина почувствовала острую, пронзительную боль в ноге — лодыжка подвернулась, зацепившись за ледяную глыбу, торчащую из сугроба на обочине. Пакет с продуктами описал в воздухе высокую дугу, и всё его содержимое с глухим стухом разлетелось по заснеженной дороге. Сама женщина, потеряв равновесие, повалилась спиной на что-то мягкое и тёплое, словно на большую живую подушку. Подушка зашевелилась и негромко закряхтела.
— Осторожнее, милая, — раздался хрипловатый, чуть задыхающийся голос откуда-то из-под неё. — На свете есть вещи и поважнее, чем переходить дорогу в неположенном месте. Да и не одна ты. — Старик помог ей подняться, и только тогда, увидев её округлившийся живот, понимающе кивнул.
Полина, часто и испуганно моргая, попыталась прийти в себя. Она вдруг осознала, что лежит по самую шею в рыхлом снегу и грязной каше, инстинктивно обеими руками обнимая свой большой живот, будто пытаясь защитить самое дорогое, что у неё есть.
— Простите, ради бога, — залепетала она, путаясь в словах и пытаясь подняться. — Я даже не посмотрела по сторонам, задумалась… И спасибо вам огромное-огромное, вы меня спасли!
— Тише-тише, — мягко произнёс незнакомец. — Не дёргайтесь так, а то ещё и упадёте. Давайте я помогу вам подняться.
Пожилой мужчина легко, будто и не было за его плечами прожитых лет, приподнял Полину, придав ей устойчивое положение. Женщина почувствовала себя лёгкой пушинкой, несмотря на тяжёлое пальто и огромный живот. Старик аккуратно отряхнул с неё налипший снег и внимательно заглянул в глаза.
— Не ушиблись сильно? Животик не пострадал? — участливо спросил он, протягивая ей свою руку.
Его ладонь, освобождённая из старой, потрёпанной варежки с вывязанным орнаментом «снежинка», оказалась сухой и удивительно тёплой. Лицо старика было покрыто густой сетью морщин, но глаза его, умные, живые, не по-стариковски ясные и очень добрые, смотрели на Полину с искренним участием.
— Всё в порядке, правда, — смущённо улыбнулась Полина, пожимая протянутую руку. — Господи, если бы не вы… Сама не знаю, как так вышло. Я обычно собранная, но тут…
— Пустяки, не стоит благодарности, — старик крепко и ободряюще сжал её ладошку. — Позвольте представиться: Борис Сергеевич. А вас как величать?
— Полина.
— Что-то вас сильно закрутила наша городская суета, Полина, — заметил Борис Сергеевич, нагибаясь, чтобы поднять разбросанные продукты и уложить их обратно в пакет. — У вас, случаем, не стряслось ничего?
— Нет, что вы… — неуверенно пробормотала женщина.
— Позвольте, я провожу вас хотя бы до подъезда, для равновесия. А то, неровен час, поскользнётесь на ровном месте или ещё что приключится, — предложил старик, и в его голосе звучала такая отеческая забота, что отказаться было просто невозможно.
Они пошли рядом. Борис Сергеевич нёс пакет с продуктами и галантно поддерживал Полину под локоть, подстраиваясь под её медленный, осторожный шаг. Сама не зная почему, женщина вдруг начала рассказывать ему обо всём, что случилось с ней за последние сутки. Впервые за долгое время ей встретился человек, который, казалось, готов был слушать. Слова полились из неё бурным потоком, прорвав наконец плотину отчаяния и одиночества, которую она так отчаянно пыталась удержать. Она выплёскивала на этого совершенно чужого, но такого понимающего человека обиду на мужа-изменщика, на его глупое предательство, на наглую и самоуверенную Алису, на ту вынужденную ложь, которой ей пришлось прикрыться.