В сорок пять лет судьба сделала мне царский подарок — Олега. Спокойного, надежного мужчину, работающего ветеринаром в небольшом поселке. Когда он сделал предложение, я, не раздумывая, сдала свою квартиру и переехала в его загородный дом — дышать соснами и быть просто счастливой.
— Предупреждаю, тут, кроме меня живёт рыжий наглец, — улыбнулся Олег в первый же вечер, кивая на пушистого кота на подоконнике. —Ты же кошатница, поэтому надеюсь, что вы подружитесь.
Я сразу влюбилась в эту морду. Кот был роскошный, с белой манишкой на груди, напоминающей звезду, и характерным заломом на кончике хвоста. «Такого ни с кем не перепутаешь, — подумала я тогда, погладив его. — Будем знакомы, рыжий красавчик». Как в воду глядела.
Рыжик стал моей отдушиной. Муж сутками пропадал на работе, а мы с котом коротали осенние вечера вдвоем. Он был тактильным, утыкался носом в ладонь и убаюкивал мурчанием.
Идиллия рухнула внезапно.
Утром я заметила, что кот осунулся. Шерсть, еще вчера блестевшая червонным золотом, свалялась. Я схватила его — и с ужасом обнаружила, что под шкурой проступали ребра. Как?! За одну ночь?! Он чесался и смотрел затравленно. Но белая звездочка на груди и залом на хвосте были на месте. Сомнений нет — это наш Рыжик.
— Олег, он умирает! — запричитала я кинувшись пришедшему с работы мужу и указывая на лежанку.
Муж тщательно осмотрел животное:
— Клинически абсолютно здоров. Упитанный, слизистые в норме. Это сезонная линька. Не накручивай себя.
Я выдохнула. Действительно, сейчас кот выглядел прекрасно. Мне стало стыдно за свою несдержанность.
Через пару дней история повторилась. На лежанке снова лежал чесоточный заморыш с теми же уникальными отметинами. Я пыталась поймать его — он сбежал. А к вечеру, когда возвращался домой муж, нас встречал сытый, лоснящийся кот с заломленным хвостом.
Это сводило с ума. Я начала сомневаться в себе. Гормоны? Галлюцинации? Мне было страшно признаться Олегу, что я вижу то, чего не видит он — опытный диагност. Я стала бояться оставаться одна. Дом играл со мной, подсовывая то здоровое животное, то его умирающее отражение.
Развязка наступила в субботу. Я стирала пыль с подоконника и вдруг увидела в окно, как по дорожке, шатаясь, бредет «мой» больной кот. Он крался к миске с кормом. А за ним, прижав уши, словно на охоте, шёл точно такой же, но здоровый кот.
И он-то уж точно был наш!
Я вылетела на улицу. Кот замер. Мне удалось поймать его. На шее, в пушистой шерсти я нащупала ошейник с медальоном, а на нём надпись: «Апельсин. Контактный телефон...» — и номер нашей соседки, Марии Петровны. Я тщательно разглядела кота: та же белая звездочка, тот же залом хвоста. Абсолютная копия нашего Рыжика. Как две капли воды.
С больным котом в охапку я бросилась к соседке. Открыла незнакомая женщина — социальный работник.
— Вы кто?
— Соседка. Вот кот её... А Мария Петровна где?
— Три недели как в больнице с инсультом. Ее Апельсина ищем, думали, пропал...
Она посмотрела на мои руки, потом за мою спину — и остолбенела. Я обернулась. Сзади, лениво облизываясь, шел наш толстый, наглый Рыжик. Подошел и потерся о мои ноги.
Соцработница переводила взгляд с одного кота на другого:
— Их что... двое?!
Я смотрела на две рыжие морды, и мороз пробежал по коже. Они были идентичны. Не просто похожи — это было биологическое клонирование. Тот же рисунок манишки, тот же излом хвоста, те же янтарные глаза. Разница только в том, что один лоснился и вёл себя нагло, а второй умирал у меня на руках.
Позже выяснилась удивительная правда. Марья Петровна рассказала, что три года назад они с Олегом, не сговариваясь друг с другом, одновременно, взяли котят из одного помета у старенькой бабушки в посёлке. Редчайший случай — котята - близнецы. Генетические копии. Судьба распорядилась так, что они оказались рядом друг с другом через забор и видимо, сговорившись на своём кошачьем языке, они не попадались в поле зрения своим хозяевам одновременно.
И вот теперь, пока один брат нагло объедал две миски, второй, обессиленный тоской по больной хозяйке, приходил ко мне молча молить о помощи. А я, видя знакомые отметины, списывала страшную худобу на галлюцинации.
Вечером Олег осмотрел обоих. Ветеринарный опыт был как нельзя кстати. Мы выхаживали Апельсина всей семьей: капельницы, витамины, бульоны. Кот угасал не только от истощения — он угасал от тоски. Его зеркальный брат в это время сидел рядом, будто передавая волю к жизни. Через две недели Марью Петровну выписали, и на пороге ее встретил оживший Апельсин.
Сейчас я часто смотрю на них. Два рыжих близнеца лежат по разные стороны забора — каждый в своем доме, но теперь мы знаем их тайну. Если мне кажется, что Рыжик вдруг похудел, я больше не грешу на возраст и нервы. Я на всякий случай проверяю ошейник. Ведь судьба может подсунуть зеркальное отражение, чтобы напомнить: за очевидным иногда скрывается чья-то тихая трагедия.
И двое совершенно одинаковых котов, разлученных в детстве, стали для меня лучшим уроком внимательности и любви.