"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 20
Капитан Левада невольно усмехнулся, услышав про «трапецию». Он прекрасно знал, что молва о знаменитой прическе, изобретенной – или, точнее, случайно «открытой» – старшим лейтенантом Петровским, уже давно перешагнула границы Безветрова. О ней судачили в парикмахерских не только Водника, но и Орешников, и даже Плетнёвска.
Не далее как вчера он собственными ушами слышал оживленный разговор секретарши Елизаветы с ее приятельницей из соседнего отделения полиции. Женщины обсуждали в основном практические тонкости: как правильно соорудить эту самую «трапецию» в домашних условиях, не прибегая к помощи профессионального парикмахера, и какие заколки лучше использовать.
– Беда, видите ли, даже не в этих шрамах на подбородке и за ухом, – продолжил капитан Вениаминов, возвращаясь к своему признанию. Голос его стал тише, почти доверительным. – А в том, что после той тяжелой аварии у меня, как выяснилось, нарушилась нормальная пигментация кожи. На правой щеке, чуть пониже скулы, со временем проступило пятно размером примерно с десятирублёвую монету – участок, совершенно лишенный пигментации. Оно имеет неприятный пепельно-серый цвет и, что самое обидное, совершенно не поддается загару, не темнеет на солнце. Я в то время, честно признаюсь, боялся, что это безобразное, бросающееся в глаза пятно отпугнет мою девушку, и она найдет себе другого, без таких изъянов. Но теперь, к счастью, эти опасения полностью отпали. Она знает о моей проблеме и относится к ней с пониманием. Я уверен в ее чувствах, она меня не бросила и не собирается. Но тогда, в первое время после катастрофы, сомнения буквально разрывали меня. Обычное, глупое мужское тщеславие! Вот я и прибегал к помощи грима и тонирующих средств, чтобы скрыть этот дефект. Косметика стала моей единственной защитой. А прекратить все это сразу, с одного дня, и появиться перед людьми с совершенно иной, незнакомой им физиономией, было психологически трудно, почти невозможно. Сейчас я, правда, активно пробую кое-какие косметологические процедуры, которые посоветовал хороший дерматолог, и мне, кажется, это помогает – пятно стало заметно меньше и не таким заметным. Возможно, в обозримом будущем я вообще перестану его маскировать. Да и сейчас, если честно, уже не держу всё это в строжайшей тайне, как раньше. Мой внешний вид, по большому счету, меня самого уже мало заботит, просто я не хочу понапрасну шокировать или отпугивать своим видом ближних.
– Звучит более чем убедительно, – вынужден был признать Левада, чувствуя, как с души спадает тяжелый камень.
– Если бы я рассказал всё это вам в вашем служебном кабинете дней десять-пятнадцать назад, при первой же нашей встрече, мы бы с вами, поверьте, не оказались сейчас в столь глупой, нелепой и смешной ситуации. Но я, как уже говорил, вел себя, как последний… Не держите на меня зла, Андрей Максимович, прошу.
– Да что вы, что вы, Константин Сергеевич! – горячо запротестовал Левада. – Это я, напротив, должен извиниться перед вами за свои дурацкие подозрения и бестактное поведение. Мне очень стыдно, честное слово.
– Ну, не стоит больше об этом, считайте, что мы квиты, – великодушно махнул рукой Вениаминов. – Однако, возвращаясь к нашему общему делу – к делу «человека со шрамом», – я не могу не признать, капитан, что расследование вы ведете великолепно, профессионально и, смею заметить, намного превзошли в усердии и изобретательности моего друга капитана Жарова. Вот и до моей скромной особы добрались, потому что не оставляете без самого пристального внимания ни одной, даже самой незначительной на первый взгляд улики. А ваше предположение о том, что «черненький» бандит – на самом деле женщина, это просто блестяще, превосходно! Это настоящий прорыв. Не бойтесь, никто в вашем РОВД об этом не проболтался, утечки информации не было. И вообще, должен вас успокоить: тайна следственной работы в Безветрове сейчас соблюдается очень строго, это могу подтвердить. Я же знаю о ваших успехах и методах не потому, что кто-то из местных проболтался, а потому, что сам, по поручению Главка, время от времени контролировал и координировал вашу работу, как куратор от областного УВД. Теперь, в сложившейся ситуации, я могу вам в этом официально признаться, а также добавить, что у нас очень высоко оценивают ваши начинания и считают их перспективными.
– Честно говоря, – с облегчением вздохнул Левада, – я больше всего боялся, что мне не простят этой многодневной, почти бессмысленной блокады шоссейных дорог, которая съела столько времени и сил. Я думал, будут выговоры, разносы...
– Наоборот, – перебил его Вениаминов. – Ваш смелый эксперимент ставили в пример другим, как образец нестандартного, творческого подхода. Более того, проводилось даже специальное служебное расследование, чтобы выяснить, почему же блестящий замысел в конечном счете не принес ожидаемого успеха. Казалось бы, логика была железная.
– Вот именно, – подхватил Левада, – мы и сами до сих пор ломаем над этим голову, понять не можем. Нам казалось, что мы учли всё.
– Отчасти, с большой долей вероятности, дело испортило не ваш РОВД, а Главк, – пояснил Вениаминов, понижая голос. – Людей, которых они выделили для работы на постах, не предупредили должным образом, не объяснили им правил маскировки. Не потребовали, чтобы они держались подальше от города. Пока один из дежурных оставался на шоссе, спрятавшись в кювете с фотоаппаратом, его сменщик в это время преспокойно разгуливал по улицам Безветрова, заглядывая в кафе, рестораны, слоняясь по магазинам без всякой цели – просто чтобы как-то убить долгие часы ожидания. Этого, разумеется, нельзя было допускать. Кроме того, на эту секретную операцию категорически нельзя было назначать сотрудников, которые уже не раз бывали по делам службы в Безветрове и знали город. А именно так и получилось. Они, естественно, знали в лицо многих сотрудников вашего отделения, а те, в свою очередь, тоже были наслышаны о характере их работы из прежних контактов. Бандит, особенно такой хитрый и наблюдательный, как наш, мог без особого труда заметить невооруженным глазом, что в городе ошивается слишком много незнакомых, подозрительно ведущих себя людей, похожих на полицейских из области. Достаточно понаблюдать за одним таким – и можно легко догадаться, чем заняты остальные. А на самом шоссе они, конечно, пытались прятать фотоаппараты от проезжающих водителей, но если стоять в стороне и присматриваться, нетрудно было сообразить, чем именно они занимаются у обочины. Наш преступник, как мы знаем, достаточно умен и опытен, чтобы мгновенно просчитать, какие сети расставлены и как их обойти.
– Да, – с горечью согласился Левада. – Получается, что этим обстоятельствам нанесен большой, непоправимый урон всему делу. Если бы не эта небрежность, если бы конспирация была на высшем уровне, преступники, возможно, были бы уже пойманы с поличным. А мы сейчас располагаем лишь жалкими фотографиями их спин со спины. Но по одной спине, согласитесь, никого не опознаешь.
– Да, – вздохнул капитан Вениаминов. – Идея сама по себе была великолепной, чисто шерлокхолмсовской. Очень жаль, что исполнение подкачало.
– Должен, однако, честно признаться, – сказал Левада, – что автором этой идеи был не я.
– А кто же? – оживился Вениаминов. – Неужели тот самый немолодой старший лейтенант из сельской глубинки, которого вам дали в помощь и которого так иронично называют «деревенским полицейским»?
– Вот именно, он самый, – с уважением в голосе подтвердил Левада. – Только он, замечу, не помощник мой, а полноправный коллега и соавтор всех идей. Расследование мы ведем совместно, на равных, несмотря на разницу в званиях и возрасте. Когда начальник впервые прикомандировал его к этому проклятому делу, я, честно говоря, откровенно боялся, что этот «участковый деревенщина» будет для меня обузой, помехой. Но должен вам заметить со всей ответственностью: он оказался на высоте, я перед ним просто снимаю шляпу.
– За двадцать два года безупречной службы в полиции, – задумчиво произнес Вениаминов, – можно, знаете ли, кое-чему научиться. Практический опыт, отточенный годами работы в самых разных условиях, порой стоит гораздо больше, чем несколько дипломов.
– Дело здесь, – горячо возразил Левада, – не только и даже не столько в опыте, хотя он тоже важен. Этот человек, Петровский, от природы просто невероятно находчив, инициативен и нестандартен. Он, например, утверждает, что в старых, запылившихся материалах следствия, которые мы все перечитали по многу раз, содержатся те самые, пока еще не найденные данные, которые станут ключом к раскрытию личности преступника. И он, не ленясь, непрерывно штудирует дела, связанные с этими налетами, перечитывает их в пятый, в десятый раз. Закончит одну папку – и тут же снова за нее принимается, находит новые пометки.
– Но это же, позвольте, пустая трата драгоценного времени! – искренне удивился Вениаминов. – Топтание на месте.
– Я тоже так сначала считал, – кивнул Левада. – Однако Станислав Николаевич, основываясь исключительно на этих документах, сумел безошибочно, как выяснилось, предсказать, что начиная со второй половины ноября налеты прекратятся как по мановению волшебной палочки до самой весны, до апреля месяца. И это предсказание сбылось. А кроме того, он чисто логически, дедуктивно, вычислил, что низенький, молчаливый «черненький» бандит – на самом деле женщина. И это тоже он установил, в сотый раз перечитывая материалы следствия. Учтите, многие наши офицеры имели доступ к этим материалам. Мне самому, как и всем до меня, казалось, что я знаю их наизусть, каждую страницу. До меня их, не один месяц, тщательно изучал капитан Жаров, а до него – и другие, более ранние следователи. Но никто из нас, заметьте, никто не подметил этого, теперь уже совершенно очевидного и логичного факта. Так что, повторяю, утверждение старшего лейтенанта Петровского, что он рано или поздно отыщет преступника исключительно на основании имеющихся у нас в шкафу старых сведений, уже не кажется мне пустым, глупым бахвальством. В нем есть зерно истины, я готов в это поверить.
– Дай бог, чтобы так оно и было, – капитан Вениаминов тепло, ободряюще улыбнулся. – Я от всей души желаю старшему лейтенанту Петровскому всяческих успехов и, конечно, скорейшего присвоения ему звания капитана. Он его, безусловно, заслужил.
– Он, кажется, метит гораздо выше, – с легкой улыбкой заметил Левада. – Мечтает, если получится, о высшем юридическом образовании. Говорит, что когда выйдет на пенсию, оно ему очень пригодится.
– Если он в одиночку – или вместе с вашей помощью – успешно и в сжатые сроки справится с этим гиблым, многострадальным делом и поймает-таки неуловимого «человека со шрамом», – твердо сказал Вениаминов, – я думаю, его сокровенная мечта непременно исполнится. Я постараюсь, чтобы в Главке об этом узнали, и приложу все усилия, чтобы ему не препятствовали. Такие люди, как Петровский, на дороге не валяются, их нужно беречь и продвигать.
Поезд наконец прибыл в областной центр, и офицеры покинули вагон. Прощаясь, Андрей Максимович еще раз извинился перед Вениаминовым. На том и расстались. А поскольку в городе у Левады не было никаких дел, он решил тотчас же возвратиться в Безветров. До отхода поезда оставалось двадцать минут. Капитан направился в буфет, чтобы наконец позавтракать.