Глава 6(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
...Из столовой мы шли в гробовом молчании. Зина впереди, я следом. Слова казались лишними — да и какие слова тут скажешь?
Коридоры сменяли друг друга. Лестницы, переходы, люки. Комплекс был огромным — или казался таким, когда каждый метр напоминал о том, что творилось в его стенах.
— А это вот медпункт, — сказала Зина, остановившись перед неприметной дверью. — Добро пожаловать в мои владения.
Внутри было... хуже, чем я ожидал.
Четыре койки. На почти две сотни человек — четыре койки. Математика, достойная особого места в учебниках по корпоративному цинизму.
Полки вдоль стен, полупустые, с упаковками, на которых даты давно истекли. Инструменты, которые помнили времена моего деда. Оборудование, которое следовало списать ещё до моего рождения.
И запах. Специфический запах медицинских учреждений — антисептик, лекарства, что-то химическое — смешанный с затхлостью и безнадёжностью.
— Что у вас есть? — спросил я.
— Анальгетики. Антисептики. Бинты. Немного антибиотиков — старых, но ещё работающих, если повезёт. — Зина обвела рукой свои полки. — Хватает на порезы. Ушибы. Лёгкие отравления. Простуду.
— А если что-то серьёзное?
Она обернулась. В её глазах мелькнула боль, которая давно стала частью её самой.
— Когда случился тот обвал, — начала она, и голос её стал тише, глуше, — я была рядом. Услышала сирену, прибежала к штреку. Они как раз его вытаскивали.
Она замолчала. Подошла к одной из коек, провела рукой по серому покрывалу.
— Он был в сознании. Всё понимал. Знал, что умирает — видела это в его глазах. Но всё равно улыбался. Говорил — не плачь, тётя Зина, всё будет хорошо. Двадцать два года, раздробленный таз, внутреннее кровотечение — и он меня утешал.
Я сжал кулаки.
— В отчётах — «несчастный случай на производстве». Рекомендации по безопасности — проигнорированы. Как и все предыдущие. Как и все последующие. — Она повернулась ко мне. — Ты хотел знать, почему мы это сделали? Вот поэтому. Потому что терпение кончается. Потому что в какой-то момент умирать становится не страшнее, чем продолжать жить.
— Вы не каторжанка, — сказал я. — Почему вы здесь?
— По контракту. — Горькая усмешка. — Корпорации нужен был медик. Предложили хорошие деньги. Я согласилась, не читая мелкий шрифт. — Она развела руками. — Кто же читает мелкий шрифт, правда?
...Заложников держали уровнем ниже жилых модулей, в складском помещении, которое когда-то использовалось для хранения оборудования. Теперь здесь хранили людей.
Два десятка человек лежали на матрасах, брошенных прямо на металлический пол. Измождённые, напуганные. Некоторые со следами побоев — синяками, ссадинами. Некоторые просто сидели, глядя в пустоту.
Гнус, кстати, был здесь. Стоял у дальней стены, окружённый своими людьми, и смотрел на заложников так, как смотрят на мясо в холодильнике.
— О, ты уже здесь, — протянул он, когда мы вошли. — Пришёл проведать своих людей?
— Пришёл посмотреть.
— Смотри-смотри. — Он широко развёл руками. — Любуйся. Твои холопы. Твоя охрана, твои инженеры, твои администраторы. Теперь — они наши.
Я прошёлся вдоль матрасов. Лица. Столько лиц. Молодые, старые, мужские, женские. Кто-то смотрел на меня с надеждой — узнали нового директора, ждали спасения. Кто-то — со страхом. Кто-то вообще не поднимал глаз.
— Они избиты, — сказал я, останавливаясь у одного из матрасов. Женщина лет сорока, с разбитой губой и заплывшим глазом.
— Это в первые часы, — ответила Зина из-за спины. — Когда все будто с ума посходили. С тех пор — никакого насилия.
— Это пока, — вставил Гнус, обращаясь то ли ко мне, то ли к фельдшеру. — Пока никакого насилия. Ключевое слово — «пока», Зинаида.
Женщина медленно повернулась к нему. Я заметил, что она явно недолюбливает этого Гнуса.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Много чего. — Гнус шагнул вперёд, и его люди шагнули за ним — как тень, как продолжение. — Например, что это наш билет на свободу. Как и твой спутник, что прилетел сюда чаи погонять, а после хвалиться перед своими друзьями, какой он храбрый и все разрулил. А вот там, у соседнего астероида, — Грус кивнул головой на стену, — висит крейсер с пушками, который только и ждёт сигнала.
— И что?
— То, что без заложников мы — мертвецы. — Гнус ткнул пальцем в сторону людей на матрасах. — И если наши требования не будут выполняться, я лично по частям буду отсылать их на этот самый крейсер бандеролями!
— Они-то здесь причем? — не успокаивалась Зина, которой как женщине и медику было больно смотреть, как страдают заложники. — Это невинные люди.
— Невинные? — Гнус расхохотался. — Они нас сюда загнали! Это их система! Их законы! Они служат ему! Какие они, к чёрту, невинные?
Напряжение в помещении возросло. Я видел, как каторжане за спиной Гнуса настраиваются — руки у поясов, глаза прищурены. Видел, как остальные рабочие вдоль стен инстинктивно отодвигаются, а заложники вжимаются в свои матрасы.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Зина, ставшая в этот момент нашей общей защитницей. — Волконский не позволит этого делать!
Имя произвело отрезвляющий эффект на подельников Гнуса, которые тут же остановились.
— Если братва захочет, никто не сможет ей запретить, — философски заметил Грус, смачно сплюнув на пол и понимая, что сейчас еще не время резать меня и остальных несчастных на ремни. Но он явно ждал своего часа.
Каторжанин резко развернулся и вышел. Его люди — за ним. Дверь закрылась за ним с металлическим лязгом.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.