Глава 6(4)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Он опасен, — сказал я тихо.
— Мы все тут опасны, — поправила меня Зина, опомнившись и как бы, не желая быть сейчас моей спасительницей и союзницей. — Половина каторжан — бывшие воры, насильники и грабители. Не выполните их требований — прольется кровь. Волконский имеет среди них авторитет, так как на самом клейма негде ставить. Пока он продолжает их контролировать их... — она покачала головой. — Но, это как держать волков за хвост. Рано или поздно они вырвутся...
...По пути обратно в диспетчерскую мы прошли мимо группы молодых рабочих. Один из них — парень примерно моего возраста — сидел на ящике, разбирая какой-то механизм.
Он поднял голову, когда мы приблизились. Глаза — тёмные, с красными прожилками от недосыпа — остановились на мне.
— Это он? — спросил он Зину. — Хозяин?
— Глава корпорации.
— А. — Он хмыкнул. — Почти мой ровесник. Забавно.
— Забавно?
— Ну. — Парень пожал плечами. — Тебе — корпорация, яхты, приёмы. Мне — эта дыра. А начинали, наверное, одинаково. С соплей и пелёнок.
Он вернулся к своему механизму, давая понять, что разговор окончен.
Я стоял и смотрел на его руки — грязные, в мозолях, с чёрными каёмками под ногтями. Руки, которые знали работу. Не ту работу, которая ждала меня — подписывать документы, пожимать ладони, улыбаться на камеру. Настоящую работу. Ту, от которой ломит спину и немеют пальцы.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Он не поднял головы.
— Зачем тебе?
Я не нашёлся, что ответить...
Диспетчерская казалась другой, когда мы вернулись. Или это я стал другим — после всего, что увидел.
Волконский ждал у стола, разглядывая какую-то голографическую схему. Поднял глаза, когда я вошёл.
— Ну? — произнёс он. — Насмотрелся?
— Насмотрелся.
— И что скажешь?
Я сел на тот же неудобный стул. Он всё так же качался, но теперь мне было плевать.
— Скажу, что это... — я замолчал, подбирая слова, — что я не знаю, как такое может быть.
— Всё это лирика.
— Я не закончил. — Я посмотрел ему в глаза. — Скажу, что понимаю. Почему вы это сделали. Не оправдываю — но понимаю. И скажу, что хочу это изменить.
— Изменить?! — Волконский хмыкнул. — Система стоит веками. Ты — мальчишка, три дня как получивший печать. Что ты можешь изменить?
— Не знаю. Но попытаюсь.
Долгое молчание.
Как теперь Волконский смотрел на меня? Не как на задачу, не как на головоломку, а как на человека. Впервые с момента нашей встречи.
— Твои условия, — сказал я. — Какие?
Он не ответил сразу. Встал, прошёлся по диспетчерской, остановился у экранов с камерами.
— Во-первых, полная амнистия для рабочих, — произнёс он, не оборачиваясь. — Для тех, кто присоединился к мятежу. Второе — расследование условий труда — независимое, не корпоративное. Компенсации семьям погибших. И наказание виновных — тех, кто принимал решения, подписывал приказы, закрывал глаза.
— А каторжане? — спросил я.
— Каторжане — моя проблема, — произнёс он наконец. — Мы — отработанный материал. Но рабочие не должны платить за наши грехи.
— А вы?
— Что — я?
— Волконский Дмитрий Сергеевич. Бывший капитан, командир абордажной группы. Человек, который однажды отказался убивать невинных и заплатил за это всем.
Он посмотрел на меня странно.
— Читал досье?
— Читал.
Молчание было ответом.
— Вам не обязательно умирать, — сказал я.
Волконский смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я сказал что-то невозможное — что-то, чего он не слышал очень, очень давно.
— Ты странный, барчонок, — произнёс он наконец. — Я уже это говорил?
Тишина. Долгая, напряжённая, полная чего-то невысказанного.
— Так, вернемся к нашим делам, — хлопнул я себя по коленям, вставая. — Все условия приняты!
Он захлопал глазами.
— Так просто?
— Это в моих полномочиях. Расследование, компенсации, изменение условий — да. Амнистия сложнее, это не ко мне, но я найму лучших адвокатов и не пожалею денег и связей.
— И что взамен?
— Заложники. Живые и невредимые.
Волконский молчал. Я видел, как работает его разум за этими выгоревшими глазами — взвешивает, оценивает, ищет подвох. Я протянул ему руку. Волконский пожал ее и кивнул — медленно, словно это решение стоило ему больше, чем он был готов показать.
— Я поверю тебе, барчонок, — сказал он.
Он полез в карман и достал мой браслет связи. Положил на стол между нами.
— Связывайся со своим крейсером. Пусть присылают шаттл.
— Дмитрий Сергеевич.
Он уже отвернулся к экранам, но резко после этого повернулся. Видимо, по имени отчеству называли его очень давно.
— Что?
— Спасибо.
— Не благодари, — буркнул он. — Ничего ещё не закончилось...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.