День прошёл на удивление хорошо. После обеда мы дружно загрузились в машину и поехали в Саввино-Сторожевский монастырь. Там, в монастырской трапезной, мы съели по тарелке грибного супа с вкуснейшим, почти невесомым хлебом, взяли холодного квасу, а потом долго гуляли по территории. Монастырь стоял на возвышенности, и оттуда открывались такие виды, что дух захватывало — леса, река, купола, уходящие в небо, и тишина, которую не купишь ни за какие деньги.
Потом снова сели в машину и поехали обратно. По пути шутили, слушали Виктора Цоя и Вилли Токарева. Суть их песен я в полной мере понял только к двадцати пяти годам, но мелодии — они въедались в память сразу, намертво, как запах маминых пирожков.
Приехав, мы заварили наш любимый дачный чай — тот самый, из мяты, вишни, лимонника и чёрной смородины. Кто-то только перекусил, кто-то полноценно поел, и мы снова разошлись по комнатам.
Но в этот раз я решил не включать сериал. Хотелось вслушиваться в звуки чердака, в его голоса, в ту самую тайну, которая поселилась под крышей.
История не давала мне покоя. Я уже был готов принять любой страх — лишь бы понять, что на самом деле происходит. Особенно — разобраться в собственных, надуманных, как мне казалось, волнениях.
Я лёг в кровать, положил рядом черенок — чтобы не искать в темноте, — и приготовил фонарик. Свет включать не стал: не хотел будить остальных.
На даче было темно. По-настоящему темно, как бывает только в деревне, когда небо затянуто облаками и ни одной звезды. Весь участок стоял в деревьях — высокие берёзы, густые яблони. Жаль, раньше возле кухонного окна росла потрясающая облепиха, но так случилось, что мы её спилили. Теперь на том месте пустота, и ветер гуляет свободно, напоминая о том, что уходит не только то, что мы выбрасываем, но и то, что мы рубим сами.
Наступила ночь.
Я лежал с открытыми глазами и ждал. Сначала ничего не было — только тишина, тяжёлая, густая, как старая смола. Потом, далеко за полночь, я вновь услышал скрежет на чердаке.
Сразу не встал, а решил дождаться, когда звуки станут настолько явными, что можно будет с уверенностью определить чьё-то присутствие. Не мышь. Не птица. Не осадка дома. А что-то живое.
И вот — шаги. Лёгкие, осторожные, с ровным интервалом. Те самые, что были тогда. Но теперь я слышал их отчётливее, будто кто-то перестал прятаться.
Я вскочил с кровати, схватил черенок и фонарик. Страх переполнял меня — холодный, липкий, он пробежал по спине, сжал рёбра, заставил сердце биться где-то в горле. Но любопытство оказалось сильнее. Оно всегда оказывается сильнее, когда дело касается тайны, которая живёт прямо над твоей головой.
Я вышел в предбанник и аккуратно поднялся по лестнице. Дверь была приоткрыта. Я точно помнил, что закрыл её за собой после того утреннего подъёма. Теперь она стояла нараспашку — тёмный прямоугольник, ведущий в неизвестность.
Подходя ближе, я почувствовал лёгкий запах табака. Не тот резкий, дешёвый дым, которым пахнет от случайных прохожих, а что-то горьковатое, пряное, почти благородное.
Я включил фонарик и шагнул внутрь.
***
***
Свет заметался по стенам, выхватывая из темноты старые доски, балки, клочья шлаковаты. Я сразу посветил в угол — туда, где раньше лежала чёрная шляпа. Она лежала там снова. На том же самом месте. Будто её никто и не трогал. Будто вчерашний вынос на помойку был просто сном.
Сердце ускорилось. Страх прошёл через каждую клетку, каждую косточку, каждую жилку. Я хотел крикнуть, но дыхание перехватило. В горле застрял ком — твёрдый, как камень.
— Не бойся, — услышал я сзади.
Голос был спокойным, чуть хрипловатым, с той особенной, почти забытой вежливостью, которую сейчас редко встретишь. Я медленно повернул голову.
На пороге чердака, в проёме фанерной двери, стоял человек. В красивом сером костюме, при галстуке, седой, подтянутый — как с той старой фотографии, которую я нашёл в альбоме. В руках у него была та самая папироса. И он не спеша затягивался, выпуская дым тонкой, почти невесомой струйкой в потолочную щель.
— Я живу здесь давно, — сказал он, не повышая голоса. — Ты не пугайся. Я приятель твоего деда, Ивана. Мне выпало счастье воевать с ним плечом к плечу. Мы вместе дошли до Берлина.
Он замолчал, посмотрел куда-то сквозь меня, сквозь доски, сквозь время.
— А умер я в пятьдесят седьмом от туберкулёза. Твой дед меня часто навещал в больнице — привозил поесть, ухаживал, сидел рядом, когда мне было совсем худо. Но никто не застрахован. Я был сиротой, как и он, кстати, тоже. Мы этим и держались друг за друга.
— Я здесь, потому что он забрал одну вещь. Эту шляпу. Он не знал, насколько она для меня дорога. А я не успел его попросить. Так вышло, что с тех пор, как он отнёс её на чердак, я здесь и живу — охраняю вас. У меня есть кое-что на случай чего, — он чуть усмехнулся и похлопал себя по карману пиджака. — Не бойся. Я не враг.
Он говорил спокойно, без надрыва, и каждое слово ложилось в душу с какой-то тяжёлой, но не давящей правдой. Я не знал, что такое — разговаривать с мёртвым. Но сейчас мне казалось, что я разговариваю просто с человеком. Усталым, добрым, одиноким.
— Только никому не рассказывай, — попросил он. — Ни отцу, ни матери, ни брату. Это будет наша тайна. И, пожалуйста, шляпу больше не выкидывай. Пусть лежит там, где лежала.
Я молча кивнул. Горло всё ещё перехватывало, но страх ушёл. Осталась только тихая, щемящая грусть.
— Ступай, — сказал он. — Спи спокойно. Я присмотрю.
Я спустился с чердака, лёг в кровать и долго смотрел в потолок. Сквозь доски, сквозь шлаковату, сквозь годы. А потом уснул — без снов, без страхов, с каким-то новым, незнакомым чувством защищённости.
Теперь мне не страшны никакие скрежеты на чердаке. Я знаю, что нас охраняет военный, который прошёл войну с моим дедом. А если он был товарищем деда — значит, мы в надёжных руках.
И каждую ночь, когда дом затихает, а ветер шевелит берёзы за окном, я слышу лёгкие шаги над головой. Но теперь это не страх. Это просто он — тот, кто остался здесь хранить чужую тайну и свою память. Мы думаем, что время уходит, а оно просто переходит на чердак. И ходит там по доскам в сером костюме, с папиросой «Герцеговина Флор», охраняя наш сон.
Конец.
Автор: Софинский Иван Павлович
Источник: https://litclubbs.ru/articles/75248-cherdak-chast-tretja.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: