В США все населённые пункты называются городами. Нет у них ни посёлков, ни сёл, ни деревень, ни полустанков, ни заимок. Всё просто и линейно: все – города.
Едем с Натали по хайвэю. Дорожные указатели. Уже что-то понимаю и «спикаю по инглиш». Справа от дороги указатель – заправка. Больше нет ничего. Слева, метрах в ста от дороги, стоят три одинаковых одноэтажных дома.
– Странно. Три дома всего. Это что?
– Город Сестринск.
– А у нас в Иркутской области есть город Братск. А кто это такое название дал?
– Одна дама как-то проезжала здесь, а в это время из леса вышли лоси. И это было очень красиво. Ей понравилось это место, и она решила поселиться здесь, чтобы хоть иногда видеть лосей. Сначала она одна поставила в этом месте дом и переехала сюда жить. Потом её сестра тоже захотела здесь жить. А потом и вторая сестра здесь поставила дом. Так люди и стали называть город – Сестринск.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Бизнес из хлама
Вдоль хайвэя возле домов можно частенько увидеть то кресло, то стул. К нему приделана табличка «1 доллар», «2 доллара», «5 долларов». Я думала, что это люди, живущие рядом, ставят стулья, а за право посидеть на них берут плату. И однажды спросила об этом Лукаса.
– Нет, эту мебель люди продают.
– Такое старьё?
– Это их право продать свою вещь.
– И кто-то покупает такой хлам?
– Конечно. Кому это нужно.
А однажды на вечеринке меня познакомили с дамой. Её муж – член правления крупного банка. Он очень богатый человек. По привычке спрашиваю:
– А какой бизнес у вас?
Дама оживлённо рассказывает, что занимается реставрацией мебели.
– И много у вас клиентов?
Дама улыбается:
– Я мебель для реставрации сама покупаю.
Оказывается, она покупает стулья, кресла и другие ненужные людям предметы, которые они выставляют на улицу, ремонтирует их, красит, заменяет обивку и сдаёт в магазин подержанной мебели. И она очень гордится своим бизнесом.
Традиционно задаю вопрос:
– Ду ю хэф гуд бизнес? (Хороший у тебя бизнес?)
И слышу в ответ радостное:
– Итс э вэри гуд бизнес. (Очень хороший)
Что такое черри
Возле крыльца дома Клер в огромной деревянной бадье растут помидоры черри. Куст огромный, весь усыпан спелыми плодами. Некоторые уже опадают на землю. Спрашиваю Клер, почему она не собирает их и не съедает.
– А разве их можно в пищу употреблять?
– Так это же овощи.
– А я думала, что это цветы такие.
– А когда ты их покупала, тебе не объяснили, что это овощи?
– Я увидела в магазине маленький зелёный кустик в большой ёмкости. В инструкции к ёмкости было написано, что это растение вырастет в большой куст и будет украшением моего садика. Вот я его и купила.
Маленький бизнес богатого человека
Дэн – миллионер. Натуральный. Без дураков. Человек, который заработал свои миллионы своим трудом. Наверное, у нас в России тоже есть миллионеры. Но мне не приходилось быть с ними знакомой, а тем более я как-то не привыкла летать с ними на их личных самолётах.
Дэн совершенно обычный человек с хорошим чувством юмора. У него крупный бизнес. Ему принадлежат несколько строительных заводов. Кроме того, он строит федеральные шоссейные дороги. Он рассказывает, что восемь раз был в Москве и хорошо знаком с нашим президентом Ельциным Б.Н., который приглашал его в Россию строить дороги.
Живёт Дэн с женой Бетти – его ровесницей – в двухэтажном большом доме. Их единственный сын давно живёт в Австралии, у него там хороший бизнес. На их участке метрах в двадцати от дома расположен пруд. Дэн приглашает меня пожить у них в доме несколько дней. Мне кажется, для того, чтобы разнообразить жизнь Бетти, которая не любит куда-то выезжать и почти всё время проводит одна в усадьбе. И она так искренне была рада мне! Бетти – маленькая бодрая старушка. Просыпается она очень рано, потому что, как она говорит, её будят лебеди, которые живут у них в пруду. Она любит кормить их сама и никому это не доверяет. Каждого лебедя она знает и зовёт по их кличкам. Лебеди чудесные: и белые, и чёрные, штук пятнадцать – двадцать. Как только она появляется, они тут же плывут к ней.
Утром, переговорив по телефону, Дэн говорит, что ему надо срочно полететь в Калифорнию.
– Хочешь полететь со мной?
– Конечно.
Приезжаем на маленький аэродром. Навстречу идёт мужчина, естественно, с улыбкой-оскалом на лице. Дэн переговаривает с ним. Идём на лётное поле. Там стоит маленький самолётик. Залазим по лесенке. Я думаю, что сопровождающий нас человек – пилот. Но Дэн уверенно садится в кресло пилота. Честно говоря, я в страхе, но тоже приклеиваю на лицо улыбку. Это что, мы летим с Дэном вдвоём?! Ему ведь больше восьмидесяти лет! Разве имеют право управлять самолётом люди в таком возрасте? Оказывается, это его личный самолёт. Летим недолго, минут тридцать-сорок. Это уже штат Калифорния. Прилетаем на такой же маленький аэродром. Дэн отвозит меня с мороженым в ресторанчик на берегу океана, а сам уезжает по делам. И я два часа наслаждаюсь видом Тихого океана.
По пути к аэродрому заезжаем на рынок цветов, и Дэн покупает там несколько ящиков с цветами. Рабочий загружает в самолёт цветы, которые занимают всё свободное пространство.
Возвращаемся из Калифорнии в Орегон. Дэн уходит и возвращается к самолёту уже на машине, в которую перегружает цветы. Куда ему столько? Домой, что ли? Но мы едем к магазину. Дэн выходит и через минуту возвращается с рабочим, который шустро выносит ящики с цветами. Оказывается, Дэн уже продал цветы магазину. Хитро улыбаясь и подмигивая мне, говорит:
– И дела сделал, и маленько денег заработал. В Калифорнии цветы стоят намного дешевле, чем в Орегоне.
Надо же – такой богатый человек и не гнушается заработать ещё три копейки к своим миллионам.
Опять про тапки
Едем с Лауреттой в огромный магазин – что-то ей там надо. У неё знакомая в этом магазине. Звать её Оливия.
Я засмотрелась на огромное количество самых разных домашних тапочек. Думаю, там их видов сто, не меньше. Есть тапочки из кожи, из сукна, похожие на российские клетчатые, тапочки из атласа, бархата, замши, тапочки плетённые и вязаные, однотонные и цветные, тапочки меховые натуральные и из искусственного меха, тапочки с задниками и без, украшенные цветочками и бабочками, бусами и бисером, и т.д. Тапочки на любой вкус, возраст, на любую ногу. Спрашиваю Оливию:
– Какая же фабрика шьёт такое обилие ассортимента?
Оливия смеётся и ведёт меня по служебным помещениям магазина. Приходим в небольшую комнату, в которой стоят шесть рабочих столов по три в два ряда, проходов между ними нет. За рабочими столами сидят старушки и украшают уже готовые тапочки.
– А кто и где шьёт эти тапочки?
– Такие же старушки или просто женщины шьют их на дому. Многие инвалиды шьют. Каждый шьёт один или несколько видов тапочек. Это их маленький бизнес. Они шьют тапки дома и приносят их в магазин, а магазин их покупает. А эти пожилые дамы не могут уже работать много часов, но они хотят тоже немного заработать. Они приходят сюда и работают столько, сколько могут – два–три–четыре часа. Они украшают тапочки и за свою работу получают сразу же деньги.
– А кто придумывает новые фасоны?
– О! Тем людям, которые придумывают новые модели тапочек, каких никто не шьёт, я плачу большие деньги. У меня каждый человек заинтересован придумать тапочки такие, каких ещё ни у кого нет.
– А где они закупают материалы?
– Кто хочет – закупает сам. А кто не хочет или не может, как инвалиды – им материалы мы привозим на дом.
– Это хороший бизнес?
– Очень хороший. Ведь не надо фабрику содержать. Многие люди хотят ведь работать на дому. И каждый выбирает, где и сколько он хочет работать. А некоторые старушки любят собираться здесь и для общения, проводить весело время и при этом ещё и зарабатывать деньги.
Позднее в магазинах я увидела огромное количество остатков материалов, которые продавались мешками за совсем небольшие деньги.
Гиподинамия
В США много полных людей. Врачи и учёные объясняют это тем, что люди страдают гиподинамией. Проще говоря – мало двигаются. Естественно – все на автомобилях. Утром встали, вышли из своего дома, сели в автомобиль и поехали по своим делам. На обратном пути вечером заехали в магазин, затарились готовой едой и поехали домой. Разогрели еду и сели на диван перед телевизором.
Келли носит одежду 60-го размера, весит больше ста килограммов и часто весело комментирует свои габариты. Она оптимистка и состоит в обществе, которое пропагандирует подвижный образ жизни. С этой целью их общество организует акции.
С вечера она говорит, что утром мы едем проводить такую акцию. Спозаранку хорошенько подкрепившись, едем на стадион, который находится недалеко от дома. На стадионе часто проводятся разные акции и концерты. Там есть и столы, и лавки для жюри.
По дороге затариваемся в магазине фастфудом. Акция намечена на 12 часов дня. На стадионе нас ждёт Рита – тоже организатор, член их общества, врач по профессии. Пока ожидаем людей, достаём из машины фастфуд, кока-колу, расставляем всё на столах, распаковываем футболки с надписью «В движении – жизнь». Рита достаёт из медицинского кофра тонометр для измерения давления.
Подъезжают участники акции. Их человек пятьдесят. Все, корректно говоря, толстые, а точнее, жирные. Рита измеряет у пришедших давление. Келли и я раздаём «акционерам» футболки и помогаем их надеть, поскольку некоторым это тяжело сделать самим. Рита-врач произносит вдохновительную речь, в которой говорит о полезности движения.
Келли объясняет задачу акции – пройти пешком вокруг стадиона и вернуться сюда же, к месту начала акции. Пешком надо пройти четыреста метров. Кто устанет – может сесть на траву, отдохнуть, а потом продолжить путь.
Этот призыв «акционеры» встречают по-разному. Сыплются замечания и вопросы типа: это очень много, а будет ли оказана на маршруте медицинская помощь, если человеку станет плохо, можно ли захватить с собой еду, чтобы на маршруте перекусить, и т.д. Чтобы не рисковать здоровьем людей, решено укоротить маршрут и идти не вокруг стадиона, а внутри его. Грубо говоря – сделать круг по стадиону.
Келли весело уговаривает людей, объясняет, что врач здесь есть, если кому-то станет плохо – сразу подъедет машина, а перекус лучше не брать, потому что вот уже всё готово на столах, перекусим потом, как только пройдём весь маршрут.
Потом она выстраивает «акционеров» в колонну по два человека – на всякий случай, если кому-то станет плохо, второй поможет.
Звучит свисток – начало старта. Процессия медленно сдвигается с места. Первые «акционеры» сходят с дистанции минут через десять, пройдя за это время метров пятьдесят. Пыхтя и отдуваясь, они вяло продвигаются к столам с фастфудом и колой. Остальные продолжают стойко форсировать трассу. Постепенно круг, по которому идут «акционеры», сужается – «акционеры» невольно сокращают его, чтобы быстрее дойти до финиша. После ста метров пути колонна «акционеров» непроизвольно растягивается и сужается – люди идут уже не по два человека, а тянутся цепочкой по одному. Кое-кто уже присаживается на траву – отдохнуть хорошенько, чтобы в дальнейшем продолжить путь.
Половину пути проходят не больше двадцати человек. Они вяло бредут и периодически оглядываются на столы с фастфудом. Кто-то уже прилёг на травку отдохнуть.
До финиша не доходит ни один из «акционеров». Все они медленно один за другим сходят с «маршрута» и еле-еле доплетаются до места старта. Но на их лицах гордость. Рассаживаются за столами с сознанием прекрасно выполненного дела. Келли выдаёт каждому участнику красочное благодарственное письмо за участие в акции «В движении – жизнь». После трудной работы «акционеры» с удовольствием «перекусывают» – поедают огромное количество фастфуда и запивают колой.
Возвращаемся домой. Келли довольна – акция удалась. Пора и перекусить. Переворачивая на сковородке отбивные, она говорит:
– Мы сегодня сделали с тобой важное большое дело и заслужили хороший ужин в ресторане. Как ты считаешь?
А никак я не считаю и с ужасом думаю о том, что после всех «перекусов» придётся ещё и в ресторане что-то есть.
И причём здесь гиподинамия? Как говорила героиня одной книжки моей любимой писательницы на жалобы подруги на свой вес: жр/ать надо меньше!
Продолжение здесь. Начало здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Дениско Галина