— Дальше... надо придумать, как мы обращаемся друг к другу. «Руслан» и «Аня» — слишком официально. Надо что-то ласковое.
— Зай? — предложил он с кривой усмешкой. — Пупсик?
— Только через мой труп. — Я скривилась. — Давай что-то нейтральное. «Родной» и «родная» — сойдет?
— Сойдет. — Он кивнул. — Попробуем в речи.
Мы уставились друг на друга.
— Ну, давай, — подбодрила я. — Скажи что-нибудь.
Руслан глубоко вздохнул, набрал в грудь воздуха и выдал максимально деревянным голосом:
— Родная, передай соль.
Я захохотала. Он тоже засмеялся, и напряжение разбилось вдребезги. Снова стало легко и привычно. Ну слава богу. А то я уже испугалась, что между нами что-то сломалось.
— Не, ну а что? — оправдывался он сквозь смех. — Естественно звучит! Бытовая сцена!
— Руслан, мы не в сериале на первом снимаемся! — я утерла выступившие слезы. — Надо теплее. С заботой. Вот смотри.
Я подошла к нему, взяла его за руку (ладонь у него была теплая и чуть влажная — нервничает, что ли?) и посмотрела снизу вверх максимально нежно, насколько была способна.
— Русланчик, ты кофе будешь? Я сварила, как ты любишь.
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плескалось что-то такое... глубокое. Он медленно поднял свободную руку и убрал прядь волос с моего лица. Заправил за ухо. Совсем легко, кончиками пальцев провел по щеке.
— Буду, — сказал он тихо. — Спасибо, родная.
И вот тут у меня внутри что-то рухнуло. Как будто опора ушла из-под ног. Потому что он смотрел на меня не как на Аньку-друга, с которой можно спорить о «Звездных войнах» и есть пельмени из одной тарелки. Он смотрел на меня как на женщину.
Красивую. Желанную. Свою.
Я отдернула руку первой.
— Отлично! — мой голос прозвучал слишком бодро. — Работает. Принято. Значит, так и общаемся. Родной-родная, забота-ласка. Бабушка купится.
Руслан опустил руку. Сунул ее в карман джинсов. Кивнул.
— Договорились.
Мы помолчали. Я лихорадочно соображала, что сказать дальше, чтобы заполнить эту дурацкую паузу. В голову лезло только: «А давай еще раз обнимемся? Для закрепления материала?». Но это был путь в никуда. Точнее, в постель, а оттуда — прямиком к психотерапевту с проблемой «я влюбилась в лучшего друга».
— Слушай, — Руслан вдруг нарушил тишину. — А может, ну ее, эту легенду? Скажем бабушке правду? Что мы просто друзья и...
— Нет! — отрезала я. — Если она узнает правду, она не успокоится, пока не найдет мне настоящего мужа. А учитывая, что последнего парня с которым я попыталась сходить на свидание звали Вася и он работал аниматором в костюме покемона...
— Боже, я помню этого Васю, — Руслан поморщился. — Он на свидание пришел в шапке Пикачу.
— Вот именно. Поэтому ты — мой единственный шанс провести ближайшие две недели без бабушкиного сватовства и с сохранением рассудка.
Руслан вздохнул.
— Ладно. Уговорила. Но если твоя бабушка спросит, когда у нас будут дети, я скажу, что мы тренируемся.
— Что?! — я подпрыгнула.
— Шучу! — он заржал. — Расслабься. Я скажу, что мы хотим пожить для себя.
— Умник. — Я ткнула его в плечо. — Ладно, идем дальше по списку. Что ты любишь во мне? Бабушка спросит наверняка.
Он задумался. Чуть дольше, чем следовало бы.
— Твою... наглость?
— Руслан!
— Ну а что? Это правда! Ты можешь подойти к незнакомому человеку на улице и попросить телефон, потому что он тебе понравился как типаж. Ты можешь влезть в любой разговор и всех перезнакомить. Ты...
— Можешь не продолжать, — перебила я. — Я поняла. Я наглая и бесцеремонная. Очень романтично.
— Я не договорил, — он вдруг стал серьезным. — Я люблю в тебе то, что ты никогда не сдаешься. Что ты заводишься с пол-оборота, но если надо — горы свернешь. Что ты... ты просто есть. И без тебя все как-то... серо.
Я моргнула. Потом еще раз.
— Руслан, ты чего? Мы репетируем или признаешься в любви?
Он дернул плечом.
— Репетируем, конечно. Но если бабушка спросит, я скажу примерно так. Это же правда.
Правда. В этом-то и проблема. Потому что когда он говорит такие вещи, я перестаю понимать, где игра, а где нет.
— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая магию момента. — Тогда твоя очередь. Что я люблю в тебе?
Он усмехнулся.
— Мое чувство юмора?
— Совпало. — Я улыбнулась. — А еще я люблю, что ты всегда приходишь на помощь. Помнишь, как я застряла в лифте в два часа ночи, а ты приехал с другого конца города и сидел под дверью, пока тебя не впустили? И рассказывал анекдоты, чтобы я не боялась?
— Помню. Я тогда все бородатые анекдоты пересказал, какие знал. Даже про Штирлица.
— Вот за это я тебя и ценю. — Я коснулась его руки. — Ты надежный. Как стена. Как... как диван, который никогда не ломается.
— Сглазишь, — хмыкнул он.
Мы рассмеялись. Снова стало легко. Снова привычно. Но где-то глубоко внутри засела маленькая заноза — а так ли легко на самом деле? И почему его слова про «серо без тебя» до сих пор отдаются теплом в груди?
— Так, — я решительно захлопнула блокнот. — Легенда готова. Мы познакомились в универе, долго дружили, а потом поняли, что созданы друг для друга. Момент прозрения — когда я сломала ногу и ты носил мне пирожки. Любим друг друга за... за все сразу. Обращаемся нежно. Тактика ясна?
— Так точно, капитан.
— Тогда завтра встречаем бабушку. И помни: ты — любовь всей моей жизни. По крайней мере, на ближайшие две недели.
— А если она спросит, почему у нас нет общих фотографий в соцсетях?
Я замерла.
— Блин. Я не подумала.
Руслан достал телефон.
— Тогда давай сделаем вид, что у нас есть что показать. Улыбнись.
Он поднял телефон и, не дожидаясь моей реакции, обнял меня одной рукой и притянул к себе. Щелчок. Я даже не успела сообразить, как оказалась прижатой к его боку, а его губы — почти у моего виска.
— Получилось, — сказал он, разглядывая снимок. — Смотри, какие мы влюбленные.
Я заглянула в экран. На фото мы стояли в моей кухне, в дурацком свете люминесцентной лампы, с неубранным столом на заднем плане. Но я смотрела не на стол. Я смотрела на себя.
Потому что на фотографии я улыбалась так, как не улыбалась ни одному парню за последние лет пять. Счастливо. Доверчиво. Влюбленно.
— Ага, — сказала я севшим голосом. — Очень убедительно.
Руслан убрал телефон.
— Тогда по рукам? Завтра в девять у вокзала?
— По рукам, — кивнула я.
Он ушел через пять минут. Я закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к холодному дереву.
Господи, во что я ввязалась?
И главное — во что я ввязалась со своим сердцем, которое вдруг решило, что двадцать лет дружбы — это не срок, а только предисловие?
Я заставила себя не думать об этом. Завтра приезжает бабушка. Нужно убраться в квартире, купить продукты и придумать, как убедить самого близкого человека в мире, что я наконец-то счастлива в личной жизни.
Проблема только в том, что с каждой минутой этой дурацкой игры я начинала понимать: с Русланом я действительно счастлива. И это было страшнее, чем бабушкины расспросы.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря