Утром Артём ушёл на работу, даже забыв попрощаться с женой, которая как обычно вышла проводить его в прихожую. Он так нелепо суетился и торопился, что чуть было не выскочил на лестничную клетку в одних домашних тапочках. Марине пришлось окликнуть его и поставить ботинки прямо перед самым его носом.
— Ты чего это такой рассеянный сегодня? — поинтересовалась она у мужа.
Но Артём, похоже, даже не слушал её: он увлечённо читал чьи-то сообщения в телефоне и довольно улыбался до самых ушей.
— Пока, — бросил он на ходу и быстро, почти бегом, сбежал по ступенькам вниз.
Марина, заинтригованная таким необычным поведением мужа, подошла к окну, выходившему во двор их дома. С огромным удивлением она увидела, как Артём подбегает к своей машине, торопливо заскакивает на переднее сиденье и, резко нажав на газ, с рёвом уносится прочь, причём в совершенно противоположную сторону от своего рабочего офиса.
Марине это показалось по меньшей мере странным, поэтому спустя час она, не выдержав, позвонила мужу на работу и, не став представляться, попросила секретаршу позвать его к телефону.
— Артёма Яковлевича пока ещё нет на рабочем месте, — пропела приятным голосом девушка-секретарь. — По какому вопросу вы звоните, я могу всё ему потом передать?
Марина, не сказав ни слова, просто положила трубку.
«Куда же это ты так спешил, дорогой, ни свет ни заря? — задумалась она. — А вдруг он хочет сделать мне какой-то невероятный сюрприз, чтобы загладить свою вину за вчерашнюю обиду?» Марина слегка повеселела — ей ужасно хотелось верить в придуманную ею же самой красивую версию, и она с готовностью поверила.
Тут же Марина почувствовала острый укол совести, вспомнив слова мужа о том, как он тяжело и много работает. Она понимала, что последние несколько месяцев сама редко его радовала, часто грустила по погибшей бабушке, а Артём пытался терпеть её настроение, хотя это горе было совсем не его. Вспомнились ей и эти бесконечные телефонные звонки по ночам, изматывающая работа руководителя отдела продаж, его вечно уставшее, осунувшееся лицо. Марине стало жутко стыдно за то, что она сразу же заподозрила мужа неизвестно в чём, когда у него просто было хорошее настроение.
«Дожила, называется, — с горечью подумала она и подошла к зеркалу, чтобы привести мысли в порядок. — Муж в приподнятом настроении, а ты уже в панику ударилась с необоснованными подозрениями».
В отражении она увидела себя бледную, с недовольным, осунувшимся лицом и сердито нахмуренными бровями.
«В кого ты такая превратилась? — задала себе мысленный вопрос Марина, глядя в зеркало. — Это срочно нужно менять, так дальше жить нельзя».
И у неё тут же созрел чёткий план: сначала тщательно убраться в квартире, выкинуть старый ненужный хлам, приготовить вкусный ужин, заняться собой, ну а потом уже встретить мужа красивой, отдохнувшей и за роскошно сервированным столом в гостиной.
С уборкой Марина справилась довольно быстро, энергии у неё было хоть отбавляй. Наконец настал черёд разобраться со старым бабушкиным чемоданом. Она нашла его на антресолях в маленькой кладовке. Старый, потрёпанный жизнью чемодан цвета выцветшего индиго, с отбитым углом и давно сломанной ручкой, которая была туго перебинтована синей лентой — это было всё, что осталось у неё в память о дедушке, муже бабушки Нины.
Маринин дедушка был намного старше бабушки, почти на двадцать лет, и ушёл из жизни довольно рано. Дало себя знать то самое ранение — осколок, что много лет бродил где-то около его сердца и однажды всё же достиг своей страшной цели. Поэтому Марина знала своего деда лишь по старой-престарой фотографии, где он стоял в строгом костюме рядом с нарядной молодой девушкой — его невестой, её будущей бабушкой Ниной.
Марина осторожно провела пальцем по потрескавшейся гладкой коже чемодана и невольно улыбнулась, вспомнив, как много лет назад впервые переступила порог этой квартиры, крепко сжимая в руках именно его. Тогда они с Артёмом только сыграли свадьбу, и Марине было так неуютно и одиноко в богатом, холодном доме своего мужа.
— Прости меня, старый друг, но, видимо, придётся с тобой расстаться, — с лёгкой грустью произнесла Марина, обращаясь к чемодану, и потянула за остатки оторванной ручки.
Ручка, конечно же, не выдержала и оторвалась окончательно, а чемодан так и остался сиротливо сидеть в своём тёмном убежище, словно старый верный пёс, отказывающийся покидать свою будку. Тогда Марина, рассердившись, схватила старого «индиго» за бока и вцепилась ногтями в потрескавшуюся кожу. Дёрнула ещё раз, сильнее. И чемодан наконец поддался, как-то жалобно, по-стариковски скрипнув своими петлями, грузно рухнул вниз и, больно ударившись углом о паркет, с громким щелчком неожиданно раскрылся, словно глубоко и устало выдохнул.
Из его потаённых недр на пол вывалился серый холщовый мешочек. Марина замерла, не в силах пошевелиться.
— Господи, бабуля! — выдохнула она, узнав вещицу.
Она сразу же узнала этот мешочек и те самые ярко-красные завязки, которые в далёком детстве сплела своими руками из толстых шерстяных ниток. В этом мешочке они с бабушкой бережно хранили свои любимые ёлочные игрушки, передававшиеся из поколения в поколение.
Прямо перед самой своей трагической смертью бабушка Нина позвала Марину к себе в гости и, таинственно улыбаясь, отдала ей этот мешок.
— Возьми, внученька, это тебе на добрую память обо мне, — строго наказала она и, прищурившись, внимательно посмотрела внучке прямо в глаза. — Смотри у меня, не выбрасывай ни в коем случае. Ведь не выбросишь? Пообещай мне, что никогда не выбросишь.
— Не выброшу, конечно, обещаю тебе. Чего ты такая странная сегодня, бабуль? — Марина тогда обеспокоенно смотрела на побледневшую, осунувшуюся старушку. — Ты вообще в порядке?
— Всё со мной хорошо, не переживай, — бабушка Нина, казалось, немного успокоилась. — Пообещай мне ещё кое-что, внученька. Когда я помру — а я обязательно когда-нибудь помру, — ты обязательно нарядишь свою ёлку в память обо мне, хорошо?
— Бабушка, ты заболела? — Марина всполошилась не на шутку. — С чего ты вдруг о смерти говоришь? А как же твоя собственная ёлка, которую ты так любишь?
— Да на что мне теперь эта ёлка? — отмахнулась бабушка Нина, махнув сухонькой рукой. — Раньше я её только ради тебя одной и наряжала. А в этом Новом году у нас с Артёмом уже будет своя отдельная ёлка, в вашей новой квартире. А я просто нарежу в парке еловых веточек, поставлю их в банку с водой и буду вдыхать лесной аромат. Что ещё нужно старой, больной женщине? — Бабушка неожиданно рассмеялась и крепко, по-хозяйски обняла опешившую внучку. — А теперь иди домой, смотри, мешок с игрушками не потеряй по дороге. Таких красивых игрушек сейчас днём с огнём не сыщешь.
— А ты сама придёшь к нам отмечать Новый год вместе? — спросила на прощание Марина, уже стоя на пороге.
— Нет, не приду, — твёрдо, без тени сомнения ответила бабушка. — Вы будете праздновать со своей молодой, шумной компанией, а я уже стара для таких сборищ, мне покой нужен. Так что посидим мы с соседкой Семёновной, чокнемся бокалами под бой курантов и — на боковую, спать.
Тогда Марина, окрылённая своим новым семейным счастьем, не придала значения той странной грусти, что затаилась в глазах старушки. Её мысли занимало совершенно другое: что бы такого оригинального подарить своему мужу, у которого, казалось, уже есть абсолютно всё. В тот самый Новый год Артём категорически запретил украшать их роскошную, под самый потолок, зелёную красавицу старыми, почти антикварными советскими игрушками.
«У нас есть профессиональный дизайнер, который уже подобрал для нашей ёлки идеальные украшения, — отрезал он тогда, увидев мешок. — А эти твои… ну, как бы это помягче, они совсем не вписываются в наш новый шикарный интерьер. Вот хоть тресни, не вписываются». И он брезгливо, двумя пальцами, бросил обратно в мешок стеклянного, вручную раскрашенного Деда Мороза. — Выброси это куда подальше и не вынимай больше.
Марина тогда покорно взяла мешочек из рук мужа и только тяжело вздохнула. Старые, такие родные игрушки и в самом деле ужасно диссонировали с вычурной роскошью их новой квартиры. Да и бабушка была ещё жива и здорова, так что Марина в тот момент не сильно расстроилась, а просто припрятала дорогие её сердцу вещицы в тот самый дедовский чемодан, подальше от глаз.
А теперь, когда бабушки не стало, эти хрупкие игрушки стали для Марины дороже всего золота на свете. Она медленно опустилась на пол и дрожащими руками открыла мешочек. Внутри, аккуратно переложенные старыми, пожелтевшими газетами, лежали до боли родные и знакомые с детства вещицы. Марина доставала их по одной и с улыбкой любовалась, как когда-то давно в босоногом детстве. Тут были и смешные грибочки на ножках, и фарфоровый домик с облупившейся кое-где краской, и яркие блестящие вишенки, и хрупкие белые снежинки, скрученные из стеклянных трубочек.
— А вот и ты, милый Дедушка Мороз, — прошептала Марина и с нежностью потёрла стеклянной игрушке алые щёчки.
Дедушка Мороз приветливо улыбался ей из-под своих пышных усов, держа в одной руке треснувший от времени посох, а в другой — красный мешок с подарками, из которого выглядывал крошечный плюшевый зайчик. Марина вдруг отчётливо вспомнила, как бабушка всегда вешала этого стеклянного Деда Мороза на самые нижние ветки ёлки, чтобы маленькая внучка могла сама до него дотянуться. Марина тяжело вздохнула. Бабушкина любовь и забота проявились даже в таких, казалось бы, незначительных мелочах.
Она положила Деда Мороза рядом с собой на пол и потянулась за следующей игрушкой, но вместо неё её пальцы вдруг нащупали что-то другое, постороннее. На самом донышке мешка Марина увидела старенький, мятый, изрядно потрёпанный временем конверт. Конверт был подписан знакомым, так любимым бабушкиным почерком: «Моей любимой внучке Мариночке». Дрожа как осиновый лист, еле дыша от нахлынувшего волнения, Марина достала из конверта письмо, которое бабушка, очевидно, адресовала ей.
«Родная моя кровиночка, ты уж прости меня старую дуру, что не рассказала тебе обо всём раньше, но что теперь поделаешь? Такая уж твоя бабушка — трусиха, прости господи. Если ты читаешь сейчас это письмо, значит, меня уже нет на этом белом свете. Но ты, пожалуйста, не горюй обо мне сильно, милая. Я, наверное, уже встретилась на небесах с твоим дедушкой. А ещё у нас с ним там, говорят, ничего не болит и не ноет. Интересно мне, ты всё ещё замужем за этим проходимцем, за Артёмом твоим? Да ты меня, даже мёртвую, не переубедишь. Этот твой Артём — очень тёмная лошадка. Не верь ему ни в чём и берегись его, детка, умоляю. Я сердцем своим старым чую, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Я не знаю, что именно он задумал против тебя, но знаю точно: ты должна быть готова ко всему.
Сделай милость, разбей моего Деда Мороза, не жалей его. Так надо. Там, внутри него, под старой ватой, ты найдёшь маленький ключ и записку. Сделай это, когда будешь одна, и никому на свете не рассказывай, а особенно своему мужу. Это очень опасно, и скоро ты сама узнаешь почему. Твоя жизнь в одночасье изменится, надеюсь, только к лучшему. Я тебя бесконечно сильно люблю и буду любить всегда и везде, ведь ты моё сердце, моё сокровище, родная моя Мариночка. Твоя любящая бабушка».
Марина перечитала это удивительное письмо, не пропуская ни слова, целых три раза подряд. Непонимание, душевная боль и отчаянный трепет охватили её с головой, но она довольно быстро сумела взять себя в руки. Ведь бабушка никогда и ничего не боялась, значит, и она, Марина, справится. Так она твёрдо решила для себя.
— Прости меня, дедушка, — прошептала Марина и, взяв хрупкую игрушку в руки, завернула её в мягкое полотенце и с силой сжала.
Хрупкие, выцветшие от времени стенки ватного Деда Мороза с тихим, печальным треском раскололись у неё прямо в ладонях. Внутри, в пыльной, серой вате, аккуратно лежал маленький плоский ключ с необычной лазерной гравировкой: «Банк, ячейка 238». Рядом с ключом, свёрнутая в тугую трубочку, пряталась маленькая записка с названием отделения банка, его точным адресом и припиской, сделанной мелким, но разборчивым почерком: «Ячейка оформлена на тебя, Марина. Забери всё сразу, как сможешь, и не тяни с этим».
Марина взяла в ладонь крошечный ключ и с удивлением заметила, что, несмотря на свою миниатюрность, он был довольно тяжёлым и явно качественным. Она смотрела на него как на ключ к какой-то невероятной, до поры скрытой тайне, которую ей теперь предстояло во что бы то ни стало раскрыть. Марина посмотрела в окно, за которым текла обычная, размеренная жизнь: во дворе звонко кричали дети, громко сигналила чья-то машина, а дворник в оранжевом жилете методично стриг газон. И в этот самый миг она вдруг совершенно отчётливо осознала: вся её прежняя, спокойная жизнь закончилась для неё ровно пять минут назад, когда она прочитала это странное, пугающее и одновременно завораживающее письмо.
Марина растерянно опустилась на пуфик и задумалась, машинально перебирая в пальцах край скатерти. Она никак не могла понять, почему же её бабушка так сильно не доверяла Артёму. В голову лезли самые разные мысли, но все они казались какими-то неестественными. Марине до боли хотелось сообщить эту важную и странную новость мужу, но она дала слово бабушке и не хотела нарушать последнюю волю покойной, решив дождаться его отъезда в командировку и только тогда сходить в банк.
«Ладно, подумаю об этом завтра с утра, когда голова будет свежее, — сказала себе Марина и, хлопнув ладонями по коленям, решительно поднялась. — А сейчас надо заняться ужином и собрать Артёму чемодан в дорогу. Ему ведь лететь уже через три дня».
Пока на плите, в тяжёлой чугунной сковороде, тушилось ароматное мясо, Марина поспешила в просторную гардеробную, чтобы выбрать мужу вещи в поездку. Она достала его любимый, сшитый на заказ, синий костюм, в котором он всегда выглядел особенно элегантно. Марина привычным жестом проверила карманы брюк и пиджака. У мужа была одна невинная, но раздражающая привычка: он постоянно складывал в них маленькие записные книжки и визитки, которые потом, как назло, благополучно терял. На этот раз никаких блокнотов в карманах не оказалось, зато нашёлся один-единственный чек.
Марина машинально пробежалась по нему глазами и вдруг радостно ахнула. Оказывается, несколько дней назад Артём купил шикарный золотой браслет в одном из самых модных и дорогих ювелирных бутиков города.
— Ух ты, какой дорогущий! — невольно вырвалось у неё, и она захлопала в ладоши, как маленькая девочка. Но потом она вдруг замерла и крепко задумалась. — Интересно, по какому же такому радостному поводу? А вдруг он каким-то образом узнал, что я купила ему эти часы, и решил сделать ответный подарок? Хотя, какая разница, всё равно прелесть какая красивая!
Марина с трудом скрывала свою радость от неожиданной находки, но потом решила делать вид, что ничего не знает, чтобы не испортить неожиданный сюрприз мужа. Поэтому, когда Артём, уставший после работы, вернулся домой, он с огромным удивлением заметил, что от вчерашней обиженной и мрачной жены не осталось и следа, а перед ним сияла счастливая и улыбчивая Марина.
— Милый, ты, наверное, ужасно устал за сегодня, — замурлыкала довольная Марина, окончательно сбивая его с толку своим поведением. — А я уже набрала тебе ванну с ароматной пеной, как ты любишь, и сварила свежий кофе. И на ужин у нас сегодня то самое мясо по-мексикански, которое ты так давно просил приготовить, — ворковала она, хлопоча вокруг стола.
— Знаешь, дорогая, поход в кино сегодня нам с тобой вряд ли светит, — осторожно произнёс Артём, испытующе глядя на жену, чтобы увидеть её реакцию. — У меня просто гора невыполненных отчётов скопилась. Если честно, я ещё и футбольный матч хотел посмотреть вечером, там наши играют.
— Ничего страшного, сходим в следующий раз, — легко согласилась Марина. — А ты пока лучше готовься к своей командировке.
Продолжение: