Двенадцать дней. Ровно столько Лена провела в Воронеже на курсах повышения квалификации, и сразу, что она сделала, вернувшись домой, не чемодан поставила в прихожей, не ботинки скинула. Присела на корточки за стиральной машиной и посветила телефоном на счётчик воды.
Привычка. Профессиональная деформация, как говорила подруга Рита. Двадцать лет в бухгалтерии приучают считать всё подряд, даже когда никто не просит. Цифры для Лены были вроде отпечатков пальцев: не приукрашивают, не забывают, не врут.
Горячая вода: было 45,7, стало 45,8. Холодная: было 102,3, стало 102,4. Она протёрла стекло пальцем и сверилась с заметкой в телефоне, куда записала показания перед отъездом.
Сто литров горячей. Сто холодной. За двенадцать дней.
Это один душ. Может, полтора.
Лена выпрямилась и медленно обвела кухню взглядом. Тряпка на кране висела точно так, как она оставила её двадцать второго мая. Губка для посуды высохла до состояния картонки. На плите ни пятнышка.
Холодильник она открывала уже не от голода. От озноба. Того озноба, который бывает, когда начинаешь понимать что-то раньше, чем готов принять. Сыр покрылся плесенью, не предусмотренной производителем. Помидоры сморщились, как маленькие кулачки. Молоко стояло ровно там, где она его оставила. На том же уровне.
Двенадцать вечеров подряд Гена звонил ровно в девять. Рассказывал, что поужинал. Что сериал скучный. Что Барсик опять лёг на подушку, пришлось сгонять. Голос звучал обычно, домашне, с этими его «ну...» и «как бы».
Но Барсик, когда Лена открыла дверь, кинулся к ней так, будто не видел людей целую неделю. И миска его была пустая. Совсем.
Знаете, что меня больше всего поразило в этой истории? Не то, что муж не ночевал дома. А то, что жена узнала правду не по помаде на рубашке, не по запаху чужих духов. По счётчику. По сухой губке. По сморщенным помидорам. Моя соседка Зинаида Михайловна всегда говорила: цифры не обманывают, люди обманывают, а цифры нет.
Лена достала блокнот и села за кухонный стол. Электричество: плюс четырнадцать киловатт. Работающий холодильник в пустой квартире. Ни чайника, ни стиральной машины, ни одного светильника по вечерам.
Телефон зазвонил. Рита.
«Ну что, вернулась? Как курсы? Сертификат дали?»
Голос был таким звонким, что Барсик дёрнул ухом и ушёл в комнату.
«Рит, можешь приехать?»
Пауза. Рита умела считывать интонации не хуже, чем Лена считывала цифры.
«Еду. Двадцать минут.»
Приехала за семнадцать. Влетела в квартиру, обдав Лену волной ванильных духов, густых, сладких. Лена эти духи терпеть не могла, но сейчас обрадовалась запаху. Хоть что-то живое в этой законсервированной квартире.
Рита плюхнулась на табуретку, одёрнула юбку на полных коленях и уставилась на подругу. Помада свежая, ярко-розовая.
«Рассказывай.»
Лена молча подвинула блокнот.
«Что это?» Рита повертела страницу.
«Показания счётчиков. Записала перед отъездом, сняла сегодня.»
«Ну и?»
«За двенадцать дней потрачено сто литров горячей воды. Сто холодной. Четырнадцать киловатт. Это пустая квартира, Рит. Холодильник и один душ за всё время.»
Рита медленно выдохнула. Оглядела кухню, будто впервые сюда попала.
«Подожди. Может, экономил? Мужики воду не льют, посуду не моют...»
«Он каждый день принимает душ минимум десять минут. Около двухсот литров в сутки, горячая и холодная вместе. За двенадцать дней больше двух кубов. А тут сто литров. Один раз помылся.»
«А если у Лёхи ночевал? В гараже?»
«Каждую ночь, Рит? Двенадцать подряд? И звонит мне вечером, рассказывает про сериал?»
Рита замолчала. Достала помаду из сумки, покрутила колпачок, убрала. Её способ думать.
«Классика, Лен. У Кольки моего было один в один. Мои командировки, его ночёвки. А вся Сортировочная знала Анжелку, кроме меня.»
«Гена не Колька.»
«Все не Кольки
Рекомендуем почитать