Ролик я поставила на повтор четыре раза. Парень в серой толстовке варил кофе на плите, смотрел в камеру и рассказывал, почему турка лучше любой кофемашины. Голос низкий, спокойный, чуть хрипловатый. У меня на кухне в это время тоже стояла турка. Совпадение показалось знаком.
Мне тридцать четыре. Развелась два года назад, детей нет, живу в старой пятиэтажке на Профсоюзной. По вечерам обычно смотрю сериалы, а тут села листать TikTok, чтобы отвлечься от отчёта. И провалилась.
Его звали Артём. Ник @artyom_home. Ролики про дом, готовку, маленькие уютные ритуалы. Ничего особенного, но он смотрел в камеру так, будто видит именно тебя.
Я подписалась. Лайкнула пару видео. Потом ещё. Потом написала под роликом про гречку: «А у вас гречка с грибами или с тушёнкой?»
Он ответил через минуту: «Грибы. Тушёнка – это уже преступление».
Я засмеялась вслух. В квартире никто не слышал, но я всё равно прикрыла рот ладонью.
Переписка пошла в комментариях. Днём он снимал новый ролик, я писала что-нибудь, он отвечал. Иногда с шутками, иногда с сердечками. Ничего такого. Просто человек в телефоне, который делает мой вечер чуть теплее.
Через неделю он снял ролик на балконе. В кадре мелькнул угол соседнего дома. Я замерла. Дом был мой. Точнее, соседний подъезд.
Я пересмотрела. Тот самый серый балкон с ржавыми перилами. Та самая липа внизу. Я жила рядом.
– Не может быть, – сказала я вслух кошке.
Кошка промолчала.
На следующий день я вышла во двор и подняла голову. На балконе третьего этажа стояла Галина Павловна, соседка из девятнадцатой, и вытряхивала коврик. Она жила с сыном. Сын, кажется, вернулся из армии год назад. Я его почти не видела.
– Инга, ты чего стоишь как памятник? – крикнула Галина Павловна.
– Да так, ворону разглядываю.
– А, ну смотри, смотри.
Я пошла к подъезду, а сама думала: нет. Совпадение. Мало ли похожих балконов.
Вечером я открыла его страницу и включила ролик, где он показывал вид из окна. Детская площадка, качели, синяя горка, сломанная у основания. Я знала эту горку. Я мимо неё каждый день хожу на работу.
Сердце застучало быстрее, но не от романтики. От неловкости.
Артём в TikTok, который писал мне «ты смешная», который ставил сердечки под мои глупые комментарии, был сын Галины Павловны. Той самой, которая одолжила мне сахар в апреле и рассказывала, как её сын «вернулся и не знает, куда себя деть».
Ему двадцать три. Мне тридцать четыре.
Я закрыла приложение и пошла мыть посуду. Руки дрожали.
– Ну и что такого? – сказала моя подруга Фаина на следующий день. – Переписка. Ты его пальцем не трогала.
Мы сидели у меня на кухне, пили чай с лимоном.
– Фаин, это сын соседки. Галина Павловна меня с детства знает.
– И?
– И всё. Закончу. Просто удалю приложение.
– Зачем удалять-то. Ты одна сидишь вечерами, хоть посмеёшься.
Я молчала. В кармане завибрировал телефон. Новое уведомление.
Артём выложил ролик. Подпись: «Для одной прекрасной соседки, которая знает, какая она правильная гречка».
Чай в кружке качнулся.
– Фаина, – сказала я тихо. – Он знает.
– Что знает?
– Что я его соседка.
Я не ответила на ролик. Просто закрыла телефон и положила его экраном вниз. Фаина посмотрела на меня, но ничего не сказала.
Утром под роликом было триста комментариев. В основном: «А кто эта соседка?», «Раскрой тайну», «Ой, интриги!»
А потом я увидела комментарий от пользователя @galya_pavlovna_1962.
– Сынок, какая ещё соседка? Что за новости?
Я прочитала раз пять. Потом ещё раз. Галина Павловна, тоже в TikTok. Галина Павловна шестьдесят второго года рождения смотрит ролики своего сына и комментирует.
Телефон упал на пол.
Весь двор подписан на Артёма. Это я поняла через два дня, когда вышла выносить мусор.
– Инг, привет, – окликнула меня Зинаида из шестой квартиры. – А что там у вас за соседка, про которую Тёма снимал?
– Какая соседка?
– Ну эта, с гречкой. Интересно же.
Я сделала вид, что не слышу, и быстро пошла к контейнерам. Зинаида крикнула вслед:
– Да не стесняйся! У нас тут весь двор гадает!
На лавочке у подъезда сидели две женщины, которых я знала только в лицо. Они замолчали, когда я проходила, и проводили взглядом.
Я поняла: двор раскопал.
По комментариям под моим старым профилем вычислили меня. Кто-то сопоставил имена. Кто-то вспомнил, что в соседнем доме живёт одинокая Инга с кошкой. А дальше пошло как снежный ком.
Вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Галина Павловна. В руках банка варенья.
– Инга, можно к тебе?
Я пустила. Она села на табуретку на кухне, поставила банку на стол и долго молчала.
– Варенье вишнёвое, – сказала она . – Позапрошлого года, но сладкое.
– Спасибо, Галина Павловна.
– Тёма мне всё рассказал.
Я села возле. Не знала, куда деть руки.
– Галина Павловна, я не знала. Я подписалась на ролик, мы переписывались, и я правда не думала, что это…
– Что это мой балбес?
Она усмехнулась. Морщинки у глаз собрались в веер.
– Инга, я не ругаться пришла. Я пришла сказать, что ты уже взрослая баба, а он уже взрослый мужик. Разбирайтесь сами.
Я растерялась.
– Но двор…
– А что двор. Двор всегда что-то жуёт. В прошлом году жевали, что муж Зинаиды уходил к массажистке. Позапрошлом – что у Надьки из двадцать второй ребёнок не от мужа. Пожуют и тебя, и выплюнут.
Она встала, поправила халат.
– Одно скажу. Если у вас это всё серьёзно, не тяни. А если несерьёзно, то сразу закрывай. Я его растила одна, он у меня мягкий. Обидишь – сама будешь локти кусать.
И ушла. Банка варенья осталась на столе.
Я не спала полночи. Смотрела в потолок и думала про «мягкий».
Утром пришло сообщение от Артёма. Не в комментариях. В личке.
– Инга, простите. Я дурак. Не надо было снимать этот ролик. Я удалил.
Я перечитала. Он написал «вы».
– Всё нормально. Я тоже хороша.
– Можно я зайду? На пять минут. Просто по-человечески поговорить.
Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Заходи».
Он пришёл в той самой серой толстовке. В живую оказался выше, чем в роликах, но такой же спокойный. Стоял в прихожей и мял рукав.
– Чай будешь?
– Буду.
Мы сели. Молчали минуты две. Потом он сказал:
– Я знал, что ты из соседнего подъезда. С третьего комментария понял.
– Как?
– У тебя в профиле была фотка двора. Нашей липы. Я эту липу двадцать лет вижу из окна.
Я закрыла лицо ладонями.
– А ты не сказал.
– Не хотел. Мне было интересно. Ты смешно писала.
Я опустила руки.
– Артём, мне тридцать четыре.
– Мне двадцать три. И?
– И.
Он отпил чай.
– Я не прошу ничего. Я пришёл извиниться, что ролик снял. Дурацкий жест. Думал, будет мило, получилось глупо. Весь подъезд теперь шепчется.
– Весь двор.
– это масштабнее.
Мы снова замолчали. За окном кто-то орал на ребёнка, чтоб слезал с качелей.
– Знаешь, – сказал он, – мама сказала, что ты хорошая. Что муж у тебя был дурак.
– Галина Павловна прям так и сказала?
– Слово в слово.
Я засмеялась. Первый раз за три дня.
***
Он ушёл через час. Без обещаний, без «давай попробуем», без романтичных жестов. Просто попрощался и вышел. Я закрыла дверь и долго стояла в прихожей.
Удалила TikTok. Не потому что стыдно. Просто устала от чужих глаз.
На следующий день Зинаида опять поймала меня у подъезда.
– Ну что, помирились с Тёмой?
– Зина, иди варенье вари.
– У меня нет вишни.
– Тогда иди картошку чисти.
Она хмыкнула, но отстала.
А через неделю мы с Артёмом случайно встретились у подъезда. Он нёс пакеты из «Пятёрочки», я шла с работы. Он кивнул. Я кивнула. Прошли мимо.
И всё.
Иногда я думаю: а если бы не двор, не ролик, не Галина Павловна с её варенюем. Если бы он был просто парень из телефона, а я просто женщина, которой скучно вечером. Может быть, что-то и случилось бы.
А может, и нет. Двадцать три и тридцать четыре, как ни крути, считают по-разному.
Но вот что я поняла точно. Интернет у нас давно уже не отдельная комната. Это прихожая, и все соседи ходят мимо. Снять обувь не успеешь, уже весь двор знает, какого размера у тебя тапки.
Варенье Галины Павловны я доела за неделю. Оказалось правда сладкое.
Рекомендуем почитать