Вы дочитываете коротенький рассказ "Спать хочется" и замираете, глядя в одну точку. В голове звучат вопросы: как общество могло дойти до такого, как такое вообще могло произойти?
Но, оказывается история Варьки является только вершиной айсберга. Потому что точно такая же обыденность детских страд-аний царила не в одной лишь Российской империи. По всему миру, от туманных улиц Лондона до бесконечных прерий Америки, дети были всего лишь дешёвым товаром, рабочим инструментом, которого никто не спрашивал. И следующие факты из других стран неприятно удивят, потому что человеческая фантазия в жестокости оказалась безграничной.
Царская Россия
"Спать хочется" был опубликован в Петербургской газете 25 января 1888 года. Это история тринадцатилетней Варьки, няньки в доме сапожника, которая трое суток не смыкает глаз. Она качает колыбель с младенцем, но как только пытается прилечь, то просыпается от крика. Днём она колет дрова, топит печь, моет полы, ставит самовар, бежит в лавку, а ночью снова колыбель. Сознание девочки мутится, она перестаёт отличать реальность от бреда. Голоса в её голове сливаются в одно: спать хочется. И когда она понимает, что источник её мучений это спящий ребёнок, она нагибается над колыбелью, ду-шит его и наконец-то засыпает со счастливой улыбкой.
Чехов подошёл к изображаемому скорее как врач, нежели как любопытный наблюдатель. Он детально фиксирует клиническую картину помутнения рассудка от истощения и недосыпа, превращая рассказ в леденящий душу диагноз обществу. Критик Измайлов полагал, что психологию невысыпающегося ребёнка Чехов почерпнул из собственного гимназического детства и работы в семейной лавке.
Детство писателя, ставшее материалом для прозы
Антон Павлович Чехов родился в 1860 году в Таганроге в семье купца третьей гильдии. Он был внуком крепостных крестьян и третьим из семи детей. Его отец, Павел Егорович Чехов, владел бакалейной лавкой, но занимался торговлей без особого рвения, больше увлекаясь пением и религиозными обрядами. Однако, будучи человеком строгим и требовательным, он заставлял сыновей с ранних лет работать в лавке.
Лавочка Павла Егоровича торговала с пяти часов утра и до одиннадцати вечера, и заботу о ней он нередко целиком возлагал на сыновей. Помимо учёбы в гимназии, дети занимались тяжёлой работой без права бездельничать, воспитывались в строгости. Малыши учились ремеслу чуть ли не с пелёнок. Товарищ по гимназии вспоминал, что Чеховы не имели права вернуться домой, если отец не закрывал лавку, а сам Павел Егорович появлялся там лишь для того, чтобы забрать выручку.
Когда Антону было 16 лет, отец разорился и бежал от кредиторов в Москву, оставив сына одного. Юноша выживал репетиторством, продажей оставшихся вещей семьи и любой подработкой. Позже Чехов говорил: "В детстве у меня не было детства". Этот личный опыт раннего взросления, изнуряющей работы и столкновения с жестокостью реальности позволил ему увидеть то, мимо чего другие проходили равнодушно. Когда Чехов описывал Варьку, которая не может спать трое суток, он писал не чужую боль, а свою.
Детский труд
Рассказ Чехова был не плодом его фантазии, а отражением повседневной реальности. В России XIX века детский труд был повсеместным явлением, которое считалось нормой.
Существовала практика, которая официально называлась «сдача детей в ученье», а по сути являлась легальной продажей. Крестьянская семья приводила своего сына или дочь в ремесленную мастерскую, где хозяин выдавал родителям "задаток" от 5 до 15 рублей. Эта сумма равнялась месячному заработку рабочего. Взамен подписывалась долговая расписка, и ребёнок на несколько лет переходил в полную собственность хозяина. Историки документируют этот феномен как практику "арендного пользования детьми".
Его можно было наказывать, заставлять работать по 16 часов, не кормить, а при необходимости перепродать другому мастеру как вещь. К 1882 году в России появился закон, пытавшийся урегулировать труд малолетних, но нарушения были скорее правилом, чем исключением.
Но страшнее всего то, что тогда такого рода трагедии не считали чем-то из ряда вон выходящим. Отношение к ребёнку как к личности отсутствовало, а его труд воспринимался как естественный вклад в выживание семьи. В этом смысле Чехов совершил переворот: он не просто описал случай, он заставил посмотреть на мир глазами ребёнка, доведённого до грани безумия. И этот взгляд оказался невыносим.
Но, неужели только в России все было так плохо?
Глобальная картина. Как относились к детям по всему миру
Трагедия, описанная Чеховым, не была уникальным российским явлением. Индустриальная революция XIX века породила чудовищную эпидемию детского труда во всём мире. И у каждого ада был свой летописец.
Франция. Роман-расследование "Жерминаль" (Эмиль Золя)
В 1885 году, всего за три года до чеховского рассказа, Эмиль Золя опубликовал роман "Жерминаль". В основу романа легли реальные события 1884 года в каменноугольном районе Анзен на севере Франции, которые Золя изучал лично, спускаясь в шахты и собирая материал воочию, видя как живут и работают шахтёры.
В романе Золя показывает детей, работающих в угольных шахтах наравне со взрослыми. Они выполняют самую опасную и грязную работу, становясь "маленькими лошадками" в полной темноте. Условия труда: 12-14-часовые смены, риск обвалов и взрывов, постоянная сырость и холод. Критика называла изображение Золя эксплуатации рабочего класса одновременно мощным и пронзительным. Золя не решал проблему, он документально фиксировал её, как беспристрастный летописец.
Эмиль Золя родился в 1840 году в Париже в семье обеспеченного инженера-строителя. Когда ему было 7 лет, отец ушел, оставив семью с огромными долгами. Вдова с ребёнком оказалась за гранью бедности. Чтобы выжить в Париже, Золя ловил воробьёв на чердаке и поджаривал их на свечке. Этот опыт падения от благополучия к нищете сформировал его как борца с социальной несправедливостью.
США. Личный опыт конвейера. «Отступник» (Джек Лондон)
В 1906 году Джек Лондон опубликовал рассказ "Отступник". Это история мальчика Джонни, который начал работать в семь лет, а к пятнадцати годам превратился в бездушный механизм, способный лишь на монотонные движения на конвейере. Его тело сломано, душа мертва. Главный «отступник» не приводит в дейсвие бомбу, он отрекается от своей семьи и системы, которая лишила его человеческого облика. Джек Лондон показывает, что настоящая трагедия детского труда не только в физическом изнеможении, но и в полном уничтожении личности.
Джек Лондон знал, о чём писал. Он начал работать в 10 лет, продавая газеты. В 13 лет он прекратил учёбу и устроился на консервную фабрику, где рабочий день продолжался 18-20 часов в сутки. В 14 лет, окончив школу, он снова пошёл на консервную фабрику, где работал до глубокой ночи. Джек Лондон позже назвал этот период своей жизни «рабством».
Этот опыт лёг в основу рассказа. Впечатления отрочества, которые он пережил сам, стали литературой. История Лондона это не наблюдение со стороны, это крик души человека, прошедшего через мясорубку американского детского труда.
Другие страны. Шокирующие факты, о которых вы не знали
США. Ребёнок как почтовая бандероль.
В 1913 году в Америке заработала служба дешёвой посылочной почты Parcel Post. И тогда нашлись родители, которые решили сэкономить на билетах и отправили своих детей по почте. Самый известный случай: восьмимесячный мальчик из Огайо был доставлен бабушке, жившей в паре километров, с маркой на 15 центов, наклеенной прямо на его одежду. "Груз" даже застраховали на 50 долларов. И это был не единичный случай: по крайней мере пять детей были официально отправлены по почте в период с 1914 по 1915 год. Лишь в 1920 году почтовое ведомство запретило пересылать людей, мотивировав это тем, что дети являются "неподходящим товаром".
Великобритания. Дети-трубочисты, которых засаливали заживо.
В викторианской Англии для чистки узких дымоходов использовали маленьких детей от 4 до 6 лет. Ребёнок влезал в горячую, закопчённую трубу и полз вверх, рискуя застрять, задохнуться или упасть. Эта болезнь так и называлась "трубочиста". Хозяева натирали детей концентрированным соляным раствором. Процедуру повторяли снова и снова. Эта практика была запрещена только в 1875 году, но нарушения продолжались ещё десятилетия.
Италия.
На Сицилии в XIX веке в серных шахтах работали дети от 5 до 14 лет. Они назывались «карузи» и были фактически засыпаны заживо под землёй. Родители подписывали контракт, в обмен на жалкие гроши семья отдавала ребёнка в полную собственность хозяина шахты, включая право на его тело.
Германия. Фабричные рабы.
В Пруссии XIX века дети были незаменимым «топливом» для заводов. До шести процентов всех прусских фабричных рабочих составляли дети младше 14 лет. В 1837 году двенадцатилетняя девочка, испугавшись вычета из зарплаты за ошибку на фабрике, прыгнула в реку. Этот случай попал в газеты, вызвал бурю негодования и привёл к первым парламентским дебатам о защите детей. Первый закон, ограничивающий детский труд, в Пруссии приняли только в 1839 году, разрешив нанимать детей не младше 9 лет и ограничив их рабочий день 10 часами, но нарушения продолжались десятилетиями.
Япония.
В эпоху Мэйдзи тысячи девочек из обедневших крестьянских семей продавались на шёлкоткацкие фабрики. 16-часовой рабочий день, нищенская плата и грязные общежития. Но самым страшным было то, что разорившиеся семьи имели право продавать своих дочерей в публичные дома. Япония, страна, где сегодня детей называют «сокровищами», прошла через эпоху, когда ребёнок был просто ходовым товаром.
Англия.
4 июля 1838 года после сильного ливня вода затопила штольню, где работали дети от 7 до 17 лет. Спасательной системы не было. Паровая машина, которая могла откачать воду, сама залилась и встала. Перепуганные дети побежали к выходу, который вёл прямо в бушующий ручей. В тот день 26 детей не вернулись, не из-за взрыва газа и не обвала породы, а из-за обычного дождя. Общество восприняло это как досадную, но неизбежную данность.
Заключение.
Сегодняшний читатель дочитав рассказ Чехова или роман Лондона не может прийти в себя. Как можно было заставлять четырёхлетнего ребёнка лезть в раскалённый дымоход? Как можно было отправить восьмимесячного младенца почтовой бандеролью за 15 центов? Как можно было сдать собственного сына в «аренду» на пять лет?
Для нас, кто растит детей в эпоху детоцентрированного воспитания, где ребёнок является высшей ценностью, где его мнение учитывают, а потребности ставят во главу угла, эти факты вызывают искренний стопор. Но для миллионов детей по всему миру это была их повседневность и они не знали другого мира.
Именно поэтому классики Чехов, Золя, Лондон оставили нам напоминание о том, какая тонкая грань отделяет цивилизованное общество от варварства, когда детство перестаёт быть главной ценностью. Варька, совершившая такой поступок, чтобы наконец уснуть, уже видится нам не просто как литературный персонаж.
А вы читали "Спать хочется" Чехова? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал